Непростой день

      Этот день уже начался не как все остальные. Во-первых, Эррор проснулся не от привычного падения на пол, а от мокрой лужи под тазом и ребрами и от зуда в промежности и душе. По этим отвратительным обстоятельствам он понял, что у него, у гребаной омеги, что он всячески скрывал — Разрушитель АВ омега? Ха! Да над ним все ржать будут! — так, вернёмся к тому, что у него началась течка. У Оши это явление нечастое и бессистемное. Она появлялась внезапно и так же внезапно исчезала по прошествию некоторого количества дней. — Ну просто блеск, — вяло прокомментировал это Ошибка, откидывая потасканный жизнью плед и поднимаясь с дивана. Колени тут же подогнулись и Глюк едва не свалился на пол, но успел вовремя вцепиться в подлокотник. — Хуже просто не бывает.       Переждав несколько минут слабости, он потащил свои косточки к холодильнику, что находился неподалеку. Открыв его, он с недовольством лицезрел зияющую пустоту. Видимо, предыдущим вечером успел прикончить свой последний запас шоколада. А какие дни боли без горького шоколада с чили? Вот именно, никакие.       — Черт! — он раздосадованно захлопнул дверцу и потащился к рабочему столу. Там, в ворохе лоскутов и ниток, омега кое-как откопал блистер с единственной таблеткой.       — Хватит примерно на три часа. Туда, коробка шоколада, обратно. Инк даже не заметит. Уж лучше бы это так и было, — скептически фыркнув, сам же сомневаясь в своем плане, Эррор закинул в себя таблетку и начал стягивать промокшую смазкой одежду.       Ей же вытеревшись, он натянул запасной комплект и открыл портал в… Хрен знает какую Альтернативу. Он уже и не трудился запоминать названия этих ошибок.       Не прошло и минуты как перед ним возник Инк, будто из-под земли вырос. По сути так и есть — он появился из пятна краски на земле. Визуально это было тем же самым.       Разрушитель мысленно матюкнулся. У него не было ни сил, ни желания ввязываться в потасовку с Хранителем мультивселенной.       — Ты как никогда вовремя, Эррор, — произнес Радужный. Его голос был пропитан холодной яростью.       На его глазницы упала мрачная тень. В общем, этот персонаж выглядит вовсе не так, как его привыкли видеть.       Правда, Эррор помнил несколько раз, когда художник был в таком состоянии. Кажется, он глотал для этого эффекта какую-то из своих красок. Эти разы Глючный вспоминает с содроганием. Тогда ему приходилось непросто, а теперь его вообще по земле размажут и тонким блинчиком раскатают. Поэтому, стремглав схватив ящик шоколада, Глюк быстро открыл портал и… При попытке сделать шаг он упал, прикладываясь ребрами о ящик. Посмотрев на ноги, Эррор понял, что его удерживало. Он по щиколотки в краске.       — Куда это ты так рано? Не ты ли был ярым приверженцем битвы? А теперь так быстро уходишь. Даже не поздоровавшись, не говоря уже о прощании, — издевательски протянул Радужный, нарочно неторопливо подходя к Глюку, руки которого тоже потонули в краске, поэтому он не смог призвать нити.       Да ещё и тупая боль в ребрах. Наверняка есть трещина, или даже несколько.       — Что изменилось? — Инк наступил на спину Эррора, вдавливая его грудью в ящик. — Ты резко стал трусом?       Оши захрипел, напрягаясь и пытаясь сбросить с себя конечность Хранителя. То, что тот был альфой, очень ухудшало ситуацию. Его запах, несмотря на ситуацию, был катализатором для подавленной сущности омеги внутри чернокостного.       — Что, даже сказать нечего?       — Убери. Свою. Ногу, — гневно зарычал Ошибка.       Так его ещё никогда никто в грязь не втаптывал. Причем в буквальном смысле.       Тем временем он понемногу ослаблял засохшую краску на руках нитями. Она все больше поддавалась и до свободы оставалось немного, но… Тут природа окончательно предала его, и он потёк. Действие таблетки кончилось. И Инк, конечно же, заметил это.       — А это ещё что? Неужели великий Разрушитель намочил штаны от страха? — издевательски протянул Хранитель, кистью рывком переворачивая Ошибку на спину.       Краска во время этого размякла, но потом снова мгновенно затвердела, сводя на «нет» все кропотливые труды.       Но тут он уловил пробудившийся запах течки.       — Или… Наш ужасный уничтожитель ошибок оказался омегой. И более того, находится в тепле (течке). Все ещё лучше. Для меня, — Инк кистью раздвинул ноги Глюка.       — Да у тебя совсем крыша поехала! Отпусти меня! — визгливо, из-за участившихся от настоящего страха лагов, закричал Ошибка. — Я же ничего не сделал! Ты, радужный придурок! Ты же герой, мать его! А герои так не поступают!       Но Хранитель, кажется, совсем его не слушал, внимательно разглядывая своего пленника.       Теперь, в открывшихся обстоятельствах, Эррор предстал для него в новом свете. Нет, в поглощенной алой краской душе не появилась жалость или что-то подобное, наоборот. Если сначала Инк просто хотел избить противника до полусмерти и сломать ему пару костей, то теперь в нем появилось другое тёмное желание. Оно смолистым дёгтем плескалось внутри, требуя причинить омеге боль, но несколько иного рода. И альфа не стал ему сопротивляться. А что? Сейчас никакого стыда и жалости не было. Разрушителя уже давно следовало наказать за его поступки. А раз физические раны ему побоку, то почему бы не нанести ему душевные повреждения.       Разрушитель, кажется, говорил ещё что-то, но Инк прервал его поток то ли ругани, то ли взывания к здравому смыслу, наступив на таз, вдавливая его в землю. Омега заскулил, жмуря глазницы в попытках не показать бывшему другу слёзы. Это бы окончательно уничтожило его, превращая из гордого уничтожителя альтернатив в жалкую суку.       — Как отвратительно. Твои попытки сохранить собственное достоинство нелепы. Разве оно ещё у тебя осталось? Ты жалок. Распят у моих ног. Не лучше бы тебе молить о пощаде? Тогда, может быть, я проявлю к тебе хоть какую-то нежность, ты ведь наверняка девственник, — холодно произнес Инк, потирая подошвой промежность Глючного.       — Иди к чёрту, — злобно рыкнул Дестрой, переводя взгляд на небо, точнее, на его искусственное подобие.       — Как хочешь, — безразлично пожал плечами Хранитель, присаживаясь на колени между ног Глюка и откладывая кисть и шарф в сторону.       Честно говоря, слова омеги, даже если бы тот внезапно начал умолять о пощаде, мало что изменили бы.       Эррор снова задёргался, не теряя надежды избежать грядущего «наказания», за что тут же получил пощечину, не столь болезненную, как обидную.       Инк рывком порвал футболку омеги, обнажая его глючные ребра, из-под которых тут же выпорхнуло ультрамариновое перевёрнутое сердечко, что истекало полупрозрачной смазкой, капли которой большими кляксами постепенно растекались по грудине Ошибки.       — Так мило. Ты говоришь «нет», но твое тело говорит «да», — издевательски протянул Хранитель, проводя пальцем по дрожащей душе, от чего по всему тельцу омеги пробежалась волна лагов. Она была почти незначительной, ведь течка закупорила фобии, как и разум в принципе.       Художник стал всячески извращаться, массируя и слегка царапая бедное глючное сердечко, заставляя его хозяина заходиться в стонах и извиваться под своим врагом. Течка от этих незатейливых ласк только усилилась, доводя Разрушителя до исступления.       Заметив, что сопротивление ушло, Инк так же, как недавно футболку, порвал на Глючном шорты (это ж какой он сильный, что так легко рвет одежду). Довольно оглядев открывшуюся картину, он огладил свободной рукой по внутренней стороне бёдра. Неоновая кожица в тех местах была совсем нежной и чувствительной. По косточкам Ошибки пронеслись мурашки. От этих прикосновений что-то внутри перевернулось и екнуло куда-то в низ живота, осев там сладким напряжением. Со стыдом он признал, что прикосновения Хранителя Альтернативных вселенных ему нравятся. И даже слишком. От этого количество смазки только увеличилось, а запах стал сильнее и ярче.       — Как бы ни было велико мое желание наказать тебя прямо здесь, но сюда в любой момент могут прийти, а мне не улыбается портить свой имидж, даже из-за тебя, — нагло усмехнувшись, Радужка взял Разрушителя на руки, поднимаясь на ноги.       При этом краска будто ожила и свернулась на ладонях Эррора подобно кокону. Без свободных рук тот так же уязвим и бессилен, как и сам Инк без краски и кисти. Перехватив омегу одной рукой, Инк взял кисть и открыл портал в свою пустоту, ну, а точнее в свой дом, а если ещё точнее, то в спальню.       Бережно отложив кисть к стене, Художник кинул Дестроя на кровать, которая радостно приняла его в свои мягкие объятия.       — Теперь нам никто не помешает, Оши~, — довольно промурчал Радужка, присаживаясь на кровать и снова окидывая обнаженного чернокостного скелетика взглядом.       Жара вступила в свою полную силу, и теперь у него красовалась темно-синего оттенка эктоплазма от ребер до колен. Инк тут же провел ладонями по неоновым бокам Разрушителя, оставляя неглубокие царапинки.       Душа Эррора подрагивала, едва не растекаясь на грудине. Небольшой, что свойственно омегам, член, из уретры которого сочатся капли предсемени, требовал внимания к себе. Как и узкое колечко магических мышц, из которого течет маленький вязкий водопадик смазки.       В общем, даже для такого, как Инк, зрелище донельзя возбуждающее. А может просто не стоило экспериментировать и добавлять во флакон с красной краской капли розовой? Ну да ладно, суть не в этом.       — Я хочу запятнать все твое тело. Чтобы на нем не осталось и сантиметра свободного от моих меток. Хочу, чтобы ты стонал и кричал подо мной, — горячо шептал Инк, почти вплотную склонившись к личику Оши, нависнув над ним.       Он наслаждался всем тем калейдоскопом эмоций в зрачках своей жертвы. Страх, стыд, немного злости, но все это перекрывает предательское течное желание, свербящее во всем теле. И даже то, что этот альфа определенно не будет церемониться с ним, собираясь наказать за все прегрешения, нисколько не убавляло возбуждения, а только подливало масло в огонь. Когда он успел стать таким извращенцем? Ах да, это же сезонное. В здравом уме это бы его точно не завело. Ведь не завело же?       — Хочу наказать тебя, но вряд ли это что-то в тебе изменит… Но попытаться ведь стоит, верно? — с этими словами Хранитель безапелляционно впился жёстким, подавляющим поцелуем в приоткрытый рот Глюка, тут же затевая игру с его язычками.       И даже то, что, пытаясь как-то сопротивляться, Ошибка начал кусаться, совсем его не останавливало. Привкус его чернильной крови только придал остроты ощущениям. Разрушитель раздраженно застонал, его тело все больше и больше отдавалось во власть поехавшего, а разум постепенно покидал своего обладателя, на прощание помахав платочком.       Наконец-то Инк оторвался от изнасилованного им рта Глючного, решая уже приступать к делу. Но всё-таки, он не был совсем уж садистом, и решил перед основным действием хоть немного позаботиться о партнёре. А может просто не хотел, чтобы Оши совсем зажался, причинив боль и ему. Ну или как вариант того, что он хотел подольше насладиться страданиями Разрушителя, добиваясь того, чтобы тот сам начал унижаться и просить о большем. Эх, мечты-мечты. Чернокостный омега слишком гордый для такого.       В любом случае, художник провел пальцами между ягодиц, собирая смазку и будто ненароком задевая самыми кончиками фаланг судорожно пульсирующее, приоткрытое колечко мышц. Добившись протестующего рыка Ошибки, он только с мрачным удовлетворением протиснул во влажную глубину сразу два пальца, наблюдая за тем, как скорчилась мордашка омеги.       — Нгх! Ты заплатишь! — с долей отчаяния выкрикнул Разрушитель, но слова было трудно разобрать из-за новой волны лагов. — Тише. Платишь тут именно ты. Так       что давай не будем сыпать пустыми угрозами, — с наигранным миролюбием промурчал Радужный, круговыми движениями разминая неподатливые стенки. — Хм, а как тебе это? — Инк слегка провел кончиками фаланг по только что найденному бугорку простаты.       Эррора до хруста выгнуло на простынях, его рот распахнулся, выпуская изумлённый стон.       — Какая бурная реакция, — возбужденно взрыкнул Инк, жадно обласкав взглядом подрагивающее в истоме тело невольного партнёра.       Понемногу выдержка Хранителя начала сдавать. Инстинкты вкупе с красной краской, раззадоренные запахом течной омеги, требовали немедля покрыть такого привлекательного в данный момент, когда он ничего не разрушает и никого не убивает, Глюка.       На грани терпения, Чернильный протолкнул в его нутро третий палец, едва не царапая своей резкостью нежные бархатистые стенки, на что Эррор ответил тихим писком. Эта секундная вспышка боли сделала удовольствие только острее, и он, сам не осознавая своих действий, начал покачивать тазом, желая немножко грубее, немножко острее…       — Кажется, ты начал втягиваться. Значит, можно приступать к основному действию, — возбужденно рыкнул альфа, вытягивая свои пальцы из Разрушителя и обхватывая ими его неон.       Ошибку снова выгнуло в удовольствии. Ему стало понятно, что ещё немного и он униженно начнет умолять дать ему кончить, достигнуть кульминации этого безумного наслаждения. Это было выше его, тело и инстинкты явно выигрывают эту схватку с разумом, они вовсе не видят ничего такого в том, чтобы выгибаться и открываться перед Инком. Перед сильным альфой, способным оплодотворить и дать такое же сильное и здоровое потомство. Но сам Оши этого не хотел! Не хотел ни секса (ладно, этого он хотел, и даже очень), ни беременности! В это греховное удовольствие добавилась нотка отчаяния.       Художник приспустил свои шорты, высвобождая свой крепко стоящий, жаждущий неон из грубого плена ткани. В нетерпении он сжал ладонями ягодицы Глюка, раздвигая их, до боли впиваясь кончиками фаланг в эктоплазму и приподнимая его таз.       — Ты выглядишь донельзя открытым, Оши, — предвкушающе проурчал альфа, потираясь головкой о приоткрытую дырочку. — Твое тело хочет меня. — Это лишь тело… — стыдливо буркнул Эррор, пытаясь хоть как-то прикрыть себя, но лишь сжал бедрами таз Хранителя.       Тот на это лишь усмехнулся и ввел в омегу головку своего члена, наслаждаясь жаром этих тугих стенок. Какой же Ошибка узкий. От этого сносило крышу и побуждало отбросить излишнюю осторожность, хорошенько поиметь и заклеймить собой. И если последний пункт Радужный отмел сразу, то первыми двумя собрался заняться хорошенько и основательно.       Под болезненные охи и шипение глючного, Инк стал погружать неон глубже, преодолевая тесноту магии. При этом, из-за обилия смазки, к стонам, вылетающим из ротика Оши, прибавились влажные хлюпающие звуки.       — Порвать бы тебя, — прорычал Хранитель, приподнимая бёдра Разрушителя ещё выше и одним толчком проскальзывая на всю длину, попадая прямо по простате, вышибая из глазниц Ошибки искры и слёзы, а изо рта — крик боли, смешанной с удовольствием. Или крик удовольствия, смешанного с болью?       С мрачным наслаждением чернильный провел языком по скуле Дестроя, собирая соленые дорожки слёз. Его не на шутку заводила эта ситуация, да так, что его член уже пульсировал в преддверии разрядки, но он намерен оттянуть её настолько, насколько сможет, чтобы вдоволь посмаковать беспомощностью своего врага, дрожью тонкого тела и его удовольствием.       Не давая Разрушителю как следует привыкнуть, Хранитель начал совершать поступательные бедрами, постепенно становясь все грубее и быстрее, проникая глубже, каждый раз задевая комочек удовольствия. Он прекрасно видел как движется в тёмно-синей магии его неон.       Но простое созерцание быстро ему надоело и он стал осыпать плечи и шею своего партнёра довольно глубокими укусами, которые спустя несколько мгновений наливались кровью.       Эррор же только и мог, что кусать кончики своих языков, стараясь не ласкать слух радужного своими до стыда похабными стонами. Черт, вся эта ситуация… Ему даже думать не хотелось о том, что со стороны он, возможно, смотрится, будто какая-то распутная девка… Надо сказать, у него вскоре получилось. Думать вообще стало невозможно, осталась лишь пустота наслаждения, среди которой проскальзывали навязчивые желания: «быстрее», «ещё», «прошу» и так далее. Но установка ни за что не стонать ещё действовала, и он был ещё способен держать язык за зубами.       Тогда Инк, раздраженный этой выдержкой, надавил на уголки рта, вынуждая Эррора открыть его. Тут же по комнате стали разливаться немного лагающие, будто заедающая запись, вскрики и стоны.       Насладившись смущённым личиком Разрушителя, Инк неторопливо и нехотя вышел из него. Дальше он перевернул Оши на бок и пристроился сзади него, закидывая его ногу на своё плечо. Устроив ладонь на животе Глюка, он плавно снова вошёл во влажную глубину, сразу же начиная совершать грубоватые толчки, будто потакая недавним желаниям своего партнёра. Так он прекрасно чувствовал ладонью, как двигается его член, натягивая горячую магию.       — Ты не Разрушитель, ты — шлюха. И твое место — на моем члене, — похабно зашептал на «ухо» Ошибки белокостный, осыпая плечи своей жертвы новыми укусами, с удовольствием слизывая выступающую кровь. — Давай. Скажи это. Повтори мои слова.       — Д-да… Ох… Пошел ты! — простонал Ошибка, выгибая спину. Кто же знал, что у него такие чувствительные плечи. Укусы на них ощущались так хорошо…       Ладонь Инка скользнула с живота к паху, обхватывая жаждущий разрядки неон глючного. Хранитель совершил пару движений вниз и вверх по стволу и, когда почувствовал, что Оши вот-вот кончит, сжал пальцами основание, препятствуя этому.       — Это не сложно. Просто скажи, и я дам тебе кончить. Ты ведь очень хочешь этого, — словно змей-искуситель продолжил шептать чернильный, оглаживая большим пальцем чувствительную головку неона.       — Нгх… Ненавижу… — проскулил Глюк, вжимаясь спиной в грудь альфы и пытаясь хоть как-то двигать бедрами, чтобы стимулировать себя.       — Взаимно, Оши, взаимно, — заурчал Инк, проводя языком по искусанным черным шейным позвонкам. — А теперь говори! — рявкнул он, впиваясь в его шейку, добиваясь нового громкого стона.       Толчки стали ещё сильнее, входя до невозможности глубоко, даря всему телу огромное удовольствие. Почему это так хорошо? Эррор сдался и обмяк.       — Я больше не… М-ах! Буду разрушать… Звёзды! Я шлюха! Мое место… ох… на твоем члене… Ещё… — запинаясь и прерываясь на стоны, покорно повторил за Хранителем Эррор.       — Молодец, — удовлетворено рыкнул Инк, начиная врываться в тельце омеги, больше не сдерживая себя. Он сжалился над чернокостным скелетом и таки задвигал ладонью на его неоне.       Эррор задрожал, чувствуя накатывающие судороги оргазма. С блаженным стоном он излился в кулак Хранителя, судорожно стискивая его член в себе.       Инк же снова сменил позу, ставя омегу на колени и нетерпеливо вколачиваясь в него, стискивая до синяков его бёдра и выше поднимая таз. Наконец он отпустил его и, с торжествующим рыком, кончил в него, заполняя обильным количеством спермы.       Художник огладил распростертого под ним глючного по бокам, а потом надавил на его живот, от чего семя потекло по ультрамариновым бедрам. Эррор тихо застонал, вжимаясь ребрами в подушку.       — Х-хватит… — устало просипел Глюк, чувствуя нереальную усталость.       Он боролся со сном, но все же был вялым и ленивым, не способным даже и пальцем пошевелить. — Пф-ф, спи, — фыркнул радужный, укладывая его на кровать и закрывая измученное тело одеялом.       Инк вышел из комнаты и медленно сполз по стене, с тяжёлым вздохом закрывая лицо ладонями. Зрачки утратили свой рубиновый цвет…       — Что же я натворил… Оши никогда не простит меня после такого…