Без фамилии

С громкими недовольными и безжалостными матами выбираясь из Импалы, Дин с трудом удержался, чтобы с силой не бабахнуть дверью своей любимой машины. Он направляется к мотелю, продолжая что-то недовольно бубнить себе под нос, так что Сэм умудряется различить только: — Какие идиоты придумали такие долгие, мать их, дороги?! Но и этого младшему Винчестеру было достаточно, чтобы довольно улыбнуться, невинно моргая женщине и снимая у неё номер. Он смиренно выдыхает, когда их в очередной раз принимают за геев. Дин, же конечно, промолчать не может. — Да братья мы! Дин и Сэм Винчестеры! Женщина тут же поспешно извиняется, виновато потупив взгляд, и замечает, как зелёные глаза уже раз десятый порешают её. С такой же яростью выхватывая ключи и продолжая бубнить что-то про дороги, Дин, наконец, удаляется в номер. Сэм только снова мило улыбается, извиняясь за вспыльчивость своего брата, и спешно идёт следом. — Блин, чувак, почему нас постоянно за геев принимают, а? — тут же недовольно и по-детски обиженно отзывается Дин. Закрыв дверь, он позволяет Сэму поспешно стянуть с себя футболку и обнять сзади. — Может, потому что ты слишком идеален? А в любом идеале всегда ищут подвох. В данном случае — твоя ориентация, — сладко и дразняще протягивает Сэм, одаривая шею парня мягкими поцелуями. Он довольно улыбается сквозь них, слыша такое же довольное хмыканье Дина в ответ: — И на кой ты мне такой умный сдался? — Да так, ты мне душу продал. — А? Когда это я успел? Обычно ты в слюни нажираешься, а не я, Сэмми. — Вот тогда и продал, когда домой меня затаскивал. Или и того раньше — когда сниться начал. Ты что, против? Дин делает вид, что глубоко задумывается, поджимая губы, но потом снова широко улыбается. Поворачиваясь к Винчестеру передом и прижимая того к стене, он игриво подмигивает и, прежде чем поцеловать Сэма, одними губами шепчет: «конечно нет, идиот».