All night or a hundred years

Ненавязчивая музыка, слишком изысканная для посредственного английского паба, кольцами вьется между заполненных людьми столиков и оседает золотистыми пузырьками на стенках огромных кружек с элем. Небольшой зал, тонущий в приглашающем полумраке, полнится сотней различных голосов и запахов, однако это не мешает царить уюту за каждым отдельным столиком. С потолка свешиваются причудливые светильники в форме трилистников, которые больше напоминают крылья фей и создают впечатление, что паб находится прямо посреди волшебного леса. Только вот их очередная миссия далека от сказочных приключений. Впрочем, стоит отдать должное распределителям их заданий: место действительно отчасти магическое — сюда частенько любят наведываться фейри, чтобы развлечься, а заодно и поучаствовать в деловых переговорах с охотниками или другими представителями нежити. Так сказать, на нейтральной территории. И хотя их миссия вполне официальная, они здесь далеко не самые желанные гости. За весь вечер на их столик в самом дальнем от входа углу обратили внимание едва ли не все демонические создания, забредшие сюда. Если бы их цель не заключалась в том, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания, при этом не сильно выделяясь, то ни о какой приватности речи быть и не могло. Спрятаться здесь было просто нереально. А вот предстать в роли идеальной приманки — запросто. Делая вид, что потягивает вино и что-то усердно рисует прямо на салфетке, Клэри пытается придать себе расслабленный вид и хоть иногда отрывать взгляд от входной двери. А еще не смотреть на барную стойку, возле которой мелькает до боли знакомая светловолосая макушка. В обоих случаях она проваливается с треском. — Он появится, вот увидишь, — в который раз успокаивает ее Алек, но уверенности в его голосе не так много, как прежде. Они сидят здесь уже пять часов, и это третий день их слежки, а результатов по нулям. В ответ Клэри лишь еще больше сдвигает брови к переносице, сильнее нажимая ручкой на тонкую ткань, пока та просто не расползается на части под ее напором. — Ты в самом деле так думаешь или просто не хочешь признавать, что мы в очередной раз облажались? — мрачно интересуется она, откидывая ручку подальше от себя, чтобы случайно не воткнуть ее в мимо проходящего официанта. Ее раздражает буквально все, и она удивляется, как Алек еще не послал ее куда подальше. Или на худой конец не поменялся с Изабель. Он, пожалуй, так и сделал бы, если бы не перспектива провести остаток вечера в компании Саймона, с которым его сестра дивно спелась. О том, чтобы поменяться с Джейсом, даже думать не стоило. Алек не идиот, чтобы оставлять ее наедине со своим парабатаем, который уже второй час строит глазки барменше и наверняка уйдет отсюда вместе с ней. Он не был в курсе того, что происходило между этими двумя, но срывать миссию из-за личных драм точно не входило в его планы. Это было удивительно, но прямо сейчас быть в одной лодке с Клэри казалось идеальным вариантом. В предыдущие дни они курировали город, дежурили на крыше и в холле отеля, а сегодня им достался бар. За время их непродолжительной командировки в Кардифф Клэри сильно изменилась — стала более дерганной и раздражительной, постоянно подозрительно оглядывалась и почти не спала. Алек пытался убедить ее, что рано или поздно Себастьян объявится и клюнет на их удочку, но Клэри никак не реагировала — лишь смотрела невидящим взглядом, в котором Алек читал страх вперемешку с десятком других, куда более темных эмоций. Он не знал, чего именно она боится — что Себастьян найдет их, как они и ожидают. Или что не появится ни сегодня, ни даже через неделю. Он не знал, хотела ли она, чтобы они поймали ее брата. Но точно знал, что ей приходится очень несладко. А тут еще и Джейс, который менял девушек по несколько раз в день и совершенно игнорировал Фрэй. Он был его парабатаем, но Алек понимал, что сейчас его друг определенно переходит границу. Что такого произошло, если еще пару недель назад они зажимались по углам, довольные тем, что не состоят в родстве? Алек не горел желанием лезть во все это, но дольше смотреть на потухшую Фрэй он был не в состоянии. — Мы знаем, что он в городе. Знаем, что он в курсе нашего визита. Его появление лишь вопрос времени. Но когда он объявится, ты должна быть в форме, чего сейчас по тебе не скажешь. Алек многозначительно окидывает ее взглядом, на что она лишь закатывает глаза и откидывается на мягкую спинку дивана. Он знает, что она не обиделась, поэтому позволяет себе чуть дольше задержать на ней свой изучающий взгляд. Ему все еще непривычно видеть Клэри с прямыми волосами, минимумом макияжа и в офисной одежде. Да, он прекрасно помнит, что они играют роль клерков, забредших сюда немного выпить после работы, но шелковая белая блузка и обтягивающая темно-зеленая юбка, которые куда больше подошли бы его сестре, так не вяжутся с привычным образом рыжей, что Алеку каждый раз приходится напоминать себе о том, кто на самом деле сидит перед ним. Потому что когда он отвлекается и позволяет себе расслабиться, то ему и впрямь начинает казаться, что они всего лишь коллеги, желающие расслабиться в компании друг друга. И нет никакого психопата, которого им нужно поймать. — Я в форме. Лучше позаботься о себе. Чтобы в нужный момент ты мог подстраховать меня, когда я буду всаживать клинок в своего брата. Клэри произносит это без малейшей дрожи в голосе, но Алек замечает, как трясутся ее руки, а потому без труда перегибается через небольшой столик и накрывает одну из ее ладоней своей, чуть сжимает. — Тебе не нужно его убивать, — тихо произносит он, пытаясь поймать ее нестабильный взгляд, блуждающий где-то за его плечом. — Тебе нельзя его убивать, — уже более настойчиво повторяет он и слегка тянет ее на себя, пытаясь привести в чувство. — Слышишь, Клэри? Мы здесь не за этим. Она наконец встречается с ним глазами и неохотно кивает, желая поскорее отвязаться от его наставлений. Но Алек не отпускает ее так просто. — Скажи, что понимаешь меня, Фрэй, а не то мы прямо сейчас сворачиваем миссию из-за твоей неподготовленности. С силой сжимая челюсть, Клэри посылает ему убийственный взгляд и наклоняется ближе, почти коснувшись своим носом его. Он явственно чувствует запах ее духов и хочет отстраниться, ощущая себя некомфортно в такой близости с ней, но теперь его крепко держит уже сама Клэри. — Я понимаю тебя и в состоянии продолжить миссию, — медленно произносит она, растягивая слова и не отводя от него мертвого взгляда. — Но я не в порядке, так что не требуй от меня невозможного. А если хочешь с кем-нибудь потрепаться, то составь компанию Джейсу и его новой феечке. Фрэй едва не скалится, выплевывая последнюю фразу, а затем резко отпускает его. Все еще ошарашенный, Алек продолжает с опаской наблюдать за ней и не находит в себе ни малейшего желания разозлиться на нее. Что-то подсказывает ему — лучше не стоит сейчас вставать у нее на пути. В конце концов он хочет лишь помочь ей, а не доводить до истерики. Между тем до его слуха, усиленного руной, долетает звонкий девчачий смех, смешанный с приглушенным шепотом Джейса. Алеку не нужно оборачиваться, чтобы понять, куда и зачем направляются эти двое. Джейс еще днем отчитался ему, что ночью будет дежурить в отеле. Теперь же, когда двое покидают паб, Алек надеется, что Клэри хотя бы не слышала всего того, что его парабатай наговорил этой барменше. Потому что с нее вполне хватило бы и одного только вида этого зрелища — ее взгляд был направлен ровно за его спину. — Не знаю, почему он это делает, но я не одобряю его действий, — зачем-то комментирует произошедшее Алек, старательно отводя взгляд от Клэри. Он понимает, что она в любой момент может сорваться, но возможно, это и к лучшему. Ей необходим ясный ум при встрече с Себастьяном, а сейчас она как никогда далека от собранного состояния. Алек не винит ее, но и облегчить ситуацию не в силах. Что-то темное грядет, и он очень боится, что они не смогут этому противостоять. — Не все в этом мире нуждается в твоем одобрении, Алек, — с жесткой усмешкой отвечает она и делает настоящий глоток красного вина. Ему непривычно видеть ее такой. Такой язвительной и взрослой. Меньше всего она сейчас похожа на ту маленькую девочку, которой он всегда ее считал, однако желание защитить ее от этого не ослабевает. Наоборот, лишь крепнет. Как и уверенность в том, что Джейс — идиот. По крайней мере он мог бы не выделываться и не разыгрывать спектакль прямо у нее на глазах. Знает же, что у них серьезное задание, а не вечеринка по поводу выпускного. Тогда какого черта он творит? — Я просто не могу понять, что между вами произошло. Еще совсем недавно вы радовались и ни на шаг друг от друга не отходили, а теперь… — А теперь появился другой брат. Решая, что пути назад нет, Алек выпускает наружу свое любопытство в попытке разобраться во всем. Он не ожидает, что Клэри ему ответит. Что она реально даст ему разумное объяснение, а не плеснет ему в лицо его же имбирным элем, к которому он так и не притронулся. Но она отвечает. И ее ответ ему совсем не нравится. — Причем здесь Себастьян? На мгновение Клэри замирает, как-то испуганно смотрит на него, будто бы оценивая его будущую реакцию, но почти сразу же берет себя в руки и шумно выдыхает. — Он поцеловал меня. — Что? — И Джейс в курсе. Пораженный признанием, Алек мгновенно хмурится и подбирается, впервые за долгое время оборачивается ко входу, словно ожидая, что именно сейчас Себастьян войдет в паб, и он сможет набить ему морду. Клэри не знает, о чем на самом деле думает Алек, но ей тяжело говорить ему обо всем этом. Они не такие уж друзья, чтобы обсуждать личную жизнь друг друга. Но он имеет право знать, почему его парабатай ведет себя так. Не исключено, что он даже примет его сторону и больше не станет смотреть на нее с жалостью, от которой уже тошно. Теперь, когда он знает основную причину подобного поведения Джейса, ему больше не нужно притворяться заботливым старшим братом для нее. Тем более, когда у нее уже есть брат, который излишне заботлив. Она ждет от него упреков в стиле «ты в своем уме?!», приправленных сарказмом, но Алек, словно чувствуя ее состояние, просто спрашивает: — Кто был инициатором? Его голос внезапно становится очень низким, настораживая ее. Клэри знает и помнит, что должна следить за обстановкой в зале, но сейчас может смотреть только на Алека. Что бы она ни говорила, ей важно, важно знать, что он не винит ее и не осуждает. — Он, — коротко отвечает она, не в силах выдать что-либо еще. Ее удивляет сам факт того, что Алек спрашивает ее об этом, интересуется деталями. Потому что Джейс не спрашивал. Просто поставил ее перед фактом, что все знает и сожалеет, что больше не может притворяться ее братом. Ведь тогда она могла бы выбрать, в каком инцесте ей поучаствовать. Его слова до сих пор звучат звонкой пощечиной в ее голове, обжигая каждый раз с новой силой. Как руна, которая все никак не может прижиться на теле. Он сделал выводы без ее помощи и даже не поинтересовался, а каково, собственно, ей. Каково, когда тебя целует родной брат, в процессе предлагая убить всех твоих близких, а после вместе править миром. Нет, он подумал, что ей понравилось. — Значит, он заставил тебя? — настойчиво допытывается Алек, не удовлетворенный ее ответом. Она видит, как сжимаются его кулаки, и неосознанно отодвигается назад. Он замечает это ее движение и хмурится еще сильнее. — Черт возьми, Клэри, я не собираюсь причинять тебе боль. Я просто спрашиваю, что он с тобой сделал? На этот раз его голос смягчается на несколько тонов, что немного успокаивает ее. Но недостаточно для того, чтобы она могла поднять голову и позволить Алеку читать ее изнутри по глазам. Вместо этого, сжимая в пальцах салфетку, Клэри гипнотизирует взглядом собственные колени, ощущая, как все воспоминания разом возвращаются. И тогда она просто начинает говорить, не думая о том, как будет смотреть Алеку в глаза. Ей крупно повезет, если он вообще не захочет на нее смотреть. Вроде бы ничего такого не произошло. Но как бы она сама смотрела на Иззи, узнав, что Алек домогался ее? Всего-то и нужно, что переставить фигуры, чтобы понять всю непроглядную черноту, в которую собирался утянуть ее Себастьян. Клэри болезненно морщится и качает головой, прогоняя, уничтожая столь неправильные мысли на корню. — Я не ответила на его поцелуй. А он все повторял и повторял, что я нужна ему, что он так долго ждал меня и хотел, что никогда теперь не отпустит… — она машинально сжимает пальцами голое колено, выглядывающее из-под юбки, впивается в кожу ногтями, чтобы ни в коем случае не расплакаться. Только не сейчас. Горло саднит и ломит от невысказанной обиды, мешая говорить, а Клэри продолжает: — Но он отпустил и ушел. Сказал, что в следующую нашу встречу мне понравится больше. В безуспешной попытке пытаясь сглотнуть несуществующий ком в горле, она дрожащими руками тянется к бокалу с вином, но Алек успевает остановить ее — отбирает вино, подзывает официанта, чтобы тот принес воды, а потом и вовсе пересаживается к ней на диван, обхватывая ее ладони своими руками. От слов Клэри у него вдоль позвоночника расползается склизкая дрожь, заставляя кровь в жилах сначала застыть, а затем разогнаться с новой силой, поднимая со дна души первобытный гнев. Он даже описать это ощущение не в силах. Это словно нечто среднее или даже общее между врожденной тревогой за Изабель и болезненным переживанием за Джейса. Алек и подумать не мог, что Себастьян опустится до такого. Что посягнет на самое святое и вознамериться утащить за собой в бездну и Клэри. Ему бы никто не позволил, конечно. Теперь Алек лично позаботится о том, чтобы этого не произошло. Все, что останется Себастьяну — это упиваться своими больными мечтами до тех пор, пока Конклав не посадит его на цепь. Или пока этот выродок случайно не попадет под одну из его стрел. Он может понять, почему Клэри молчала об этом и почему так страдает сейчас, через силу признаваясь ему во всем. Никак не может Алек понять лишь одного — как Джейс позволил этому случиться? То есть, да, возможно, он не мог предотвратить самой роковой встречи, но что ему мешало потом позаботиться о Клэри? О своей возлюбленной, о любви к которой он кричал на каждом углу. Что заставило его буквально забить на далеко не рядовую ситуацию, предварительно во всем не разобравшись? Алек не понимает и оттого злится еще сильнее. Клэри до сих пор не смотрит на него, так что он просто притягивает ее к своей груди, крепко обхватывая руками. Он думал, что она будет сопротивляться и возмущаться, но нет. Она просто прижимается щекой к его ребрам и тихо всхлипывает. Вроде бы не плачет, но точно не собирается драться. Впервые за весь вечер он оглядывает зал с позиции Клэри, но по-прежнему не замечает никаких признаков демонической активности. И облегченно выдыхает, рисуя пальцами круги на спине Фрэй. Шелк ее блузки невесомо скользит под пальцами, и Алек неожиданно понимает, какая до приятного горячая кожа прячется под тонкой тканью. Возникает логичная мысль убрать руки и отпустить рыжую, только он почти сразу давит в себе этот страх близости. Он вполне может обнимать ее, не думая о том, насколько приятнее было бы ощущать под пальцами обнаженную кожу. Кажется, может. — Значит, Джейс обо всем знает? — осторожно уточняет он, желая подвести под этим разговором черту. Успокоившаяся было Клэри вздрагивает всем телом, и он мысленно чертыхается. Если она так реагирует на одно только имя его парабатая, то каково ей должно быть наблюдать за его выходками? — Нет. Он не счел нужным узнать подробности. Она отстраняется, неловко дергает плечами, осматривается. Потушив в себе зачатки нервного срыва, Клэри осознает, что Алек сидит непривычно близко к ней, явно нарушая ее личное пространство. И если в другой ситуации она бы не придала этому никакого значения, то теперь, после своей исповеди любое прикосновение кажется ей априори неприятным. Несмотря на то, что буквально секунду назад она растекалась по Алеку, как жалкая девчонка, не умеющая держать эмоции под контролем. Должно быть, он презирает ее за подобную слабость. Жалеет, но все равно презирает. — И если ты не против, я не хочу больше об этом говорить. Клэри придерживается вежливого тона, но вкладывает в свой голос достаточно жесткости, чтобы было предельно ясно — вопрос закрыт и не подлежит дальнейшему обсуждению. Немного удивленный ее резким переходом, Алек лишь согласно кивает, верно расценив накалившееся в воздухе напряжение. Между тем в бар вваливается еще одна большая шумная компания и расползается по залу. Среди них явно мелькает парочка фейри, но никого, кто мог бы быть глазами Себастьяна. Никого, кто слишком заинтересовался бы ими. Или ему только так кажется? Он не может знать наверняка, потому что никто из присутствующих не ведет себя слишком подозрительно или вызывающе. А это значит лишь одно — им самим стоит выйти из тени и начать вести себя вызывающе, чтобы ускорить процесс. Ведь они должны быть главной мишенью этого психа. Потому что Алек теперь точно знает, кто ему нужен. Как знает и то, как вызвать его на эмоции. Все еще замкнутая в порочном круге своих мыслей, Клэри не сразу замечает протянутую к ней в приглашающем жесте ладонь Алека. Она не помнит, в какой момент он успел подняться с места, и ровным счетом не понимает, что он задумал, а потому не спешит как-то реагировать. Только недоуменно вскидывает брови. — Ты решил, что нам пора уйти? Алек отрицательно и слишком резко мотает головой, затем снова взглядом указывает на ладонь, кажется, надеясь, что она сама все поймет. Но она не понимает, поэтому ему приходится пояснить: — Давай потанцуем. Еще никто не приглашал ее потанцевать, закатывая при этом глаза, так что она несдержанно фыркает. Ситуация настолько противоестественная, что ей начинает казаться, будто вина было слишком много. — Что? Ты с ума сошел? — Считай, что это часть задания, — упрямо уговаривает он ее, начиная раздражаться. — Я думал, ты сообразишь быстрее. И согласишься тоже. — Только не говори, что я задела твое самолюбие, — теперь Клэри откровенно веселится, нарочито медленно разглядывая Алека, все еще стоящего с протянутой рукой. На них уже начинают пялиться люди. — Так что, Фрэй? Или ты так боишься отдавить мне ноги? — не остается в долгу он, но Клэри лишь подозрительно сощуривает глаза. — Если ты не заметил, здесь никто не танцует. — Вот именно. Алек делает особенный акцент на своих словах, и тогда до нее наконец доходит. Она и в самом деле сегодня не в форме. Недовольно поджимая губы в знак собственного поражения, Клэри все же неуклюже выбирается из-за столика, но не успевает толком сориентироваться в пространстве и размять затекшие ноги, как Алек тут же притягивает ее к себе и тащит в самый центр зала. Если до этого их пара интересовала лишь самых любопытных, то теперь на них смотрели все без исключения. Алек самодовольно ухмыляется, устраивая свои огромные ладони на ее талии, и начинает медленно покачиваться в такт ирландской национальной песне, льющейся из колонок. Ее щеки горят алым, и она в буквальном смысле чувствует себя одеревеневшей, потому что ее тело отказывается шевелиться и хоть как-то двигается лишь под напором Алека, который слегка раскачивает ее, между делом окидывая задумчивым взглядом. — Так ты все-таки не умеешь танцевать, — со смешком резюмирует он, не забывая пристально оценивать каждого, кто смотрит на них. — Поэтому так долго упрямилась. — Я умею танцевать! — зло шипит Клэри прямо ему в плечо, едва дотягиваясь до него. — Просто мы выглядим странно! Как это должно помочь нам выманить Себастьяна? — Мы и должны выглядеть странно, — как маленькой разъясняет он ей их взбалмошный и отчасти рискованный маневр, крепче прижимая к себе и позволяя одной из рук скользнуть к ее шее. Клэри реагирует незамедлительно — вскидывает на него горящий негодованием взгляд, и Алек с каким-то терпким удовольствием признает, что в таком виде она выглядит куда более живой, чем несколько минут назад. Пусть лучше злится и смущается, чем замыкается в себе. — Если ты еще не поняла, мы должны вызвать у него ревность. Если он хочет тебя, то не сможет смириться с тем, что тебя касается хоть кто-то, кроме него, — тихо, но серьезно шепчет Алек ей в волосы, наклоняясь к самому уху и надеясь, что со стороны это выглядит достаточно интимно. — Он уже оттолкнул от тебя Джейса. Не ошибусь, если предположу, что он добивается того, чтобы ты осталась совсем одна. Задетая за живое, Клэри вскидывает голову, оказываясь как никогда близко, и в ее глазах столько боли, что хватило бы на десяток таких баров. Она едва уловимо качает головой и приоткрывает губы, отчаянно желая что-то возразить, но он ей не позволяет. Пользуясь тем, что каждый неуместный жест сейчас уместен, Алек мягко прижимает большой палец к ее нижней губе, незамедлительно получая нужный эффект — Клэри замирает. Всегда бы так просто было остановить поток ее слов, когда она спорила с ним до пены изо рта. Хотя, он не особо жаловался. — Только он ошибается, — уверенно заверяет ее Алек, одновременно успокаивая и взглядом. — Ты не останешься одна. Мы все с тобой, — на этом он хочет остановиться, но слова выжигают его внутренности, правильность скребется изнутри, и он не может не озвучить их. То, что она так желает услышать. Он знает, чего и кого больше всего она хочет. — И Джейс тоже. Особенно Джейс. Что бы ни случилось, он не позволит Себастьяну забрать тебя, поверь мне. Несколько долгих мгновений она смотрит на него распахнутыми глазами, словно пытаясь найти подтверждение всему сказанному в его взгляде и поверить. Он даже не сразу понимает, что они перестали двигаться и замерли посреди гудящих столиков, но мир окончательно сужается лишь до Клэри, когда она доверчиво прижимается щекой к его груди, а затем встает на носки и говорит то, что одновременно задевает его лезвием по касательной и вызывает головокружительную теплоту. — Ты не представляешь, как я всегда завидовала Иззи. Потому что у нее есть ты. У Клэри такой слегка срывающийся, сумасшедший и полный откровения голос, что Алек и сам вздрагивает, перестает дышать. Внезапно ее в его руках становится слишком много, и он не знает, что делать дальше, потому что ему хочется. Но она тем временем продолжает и опускает своими словами его обратно на землю. — Я с детства мечтала о таком старшем брате. А взамен получила чудовище. Но ты…это все, о чем может мечтать маленькая девочка. Клэри упирается губами в его ключицу, и Алек не видит, но явно ощущает ее улыбку. Он рад, что ей спокойно с ним, хотя радость эта какая-то слишком едкая. — Я думаю, Изабель не будет против поделиться, — чуть улыбаясь, отвечает он и сдавленно выдыхает в ее макушку. С каждой минутой зрителей у них становится все меньше, а музыка, видимо при вмешательстве особо расчувствовавшегося бармена, сменяется с лихой на более лирическую. Такую, что все точно понимают — она поставлена именно для них. Лаская пальцами шею Клэри, Алек чувствует ее учащенное сердцебиение и надеется, что не перегнул палку. Со всем этим спектаклем и своими домыслами. Он ощущает, как она постепенно начинает двигаться сама, покачивая бедрами, цепляясь пальцами за его плечи. И понимает, что все это нужно прекращать, пока он не додумался еще до каких-нибудь опасных выводов. Шумиха немного стихает, и Алек улавливает в толпе фигуру в темном одеянии. На какое-то мгновение ему даже кажется, что из-под капюшона серебристым отблеском выглядывают светлые волосы, но наваждение, момент озарения такой короткий, что невозможно наверняка быть уверенным в чем-либо. Тем не менее, он не собирается упускать хоть малейшую возможность поймать Себастьяна, поэтому чуть отстраняет от себя Клэри, непреднамеренно усиливая хватку на ее талии, и серьезно смотрит в ее зеленые глаза, лизнувшие его теплым взглядом. — Он здесь, — хрипло выдает он и тут же прочищает горло. — Вроде бы. Только что выскользнул из бара. Думаю, нужно проверить. Алек знает, что необходимо торопиться, чтобы отследить беглеца по горячим следам. Знает, что это может быть всего лишь очередная уловка Себастьяна, нехитро выстроенная ловушка, у которой одна-единственная цель — заманить и похитить Фрэй. Но он все равно старается быть осторожным в подборе слов, потому что знает теперь и то, насколько все это важно для Клэри. И насколько опасно тоже. — Ты уверен? — только и спрашивает она севшим голосом, мгновенно трезвея и приходя в себя. Сердце бешено бьется о грудную клетку, а руки сами собой соскальзывают с плеч Алека. Внезапно все приобретает сероватый, пепельный, гнилой оттенок. Туфли начинают пережимать пальцы, юбка кажется слишком узкой для погони, а желание остаться в этом баре с Алеком на всю ночь — слишком сильным. Между тем охотник лишь кивает в ответ на ее вопрос, не сводя с нее взволнованного взгляда. Клэри ощущает, как ее резко начинает мутить и вести в сторону, так что ей приходится ухватиться за край ближайшего столика и прикрыть глаза. Два вдоха, два выдоха. И цель, огнем мерцающая впереди. Как только дурнота отходит, Клэри, ничего не видя перед собой, срывается с места и выбегает из бара, даже не оглядываясь. В этот момент она не думает об Алеке или о том, что подумают люди. Перед ее взором стоит ухмыляющийся Себастьян, зовущий к себе, и она бежит по наитию, по его следу и запаху, который отпечатался глубоко внутри нее. Ночной ветер пахнет полевыми цветами и солью, донося влажный воздух с побережья. Клэри, как дикая гончая, со всех ног несется по незнакомым улицам, чувствуя обжигающую пульсацию на запястье. Боли нет, как нет ничего вокруг, кроме необходимости найти брата. Найти и сделать так, чтобы он больше никогда не смог никому причинить боль. Чтобы никогда больше не смог добраться до нее, коснуться ее и проникнуть внутрь ядовитым помыслом. Запыхавшись от бега, Клэри останавливается на обочине и едва не оседает на месте — через дорогу в проулке мелькает фигура в черном. Как и говорил Алек. Только теперь беглец не прячется. У него черты лица Себастьяна и он смотрит прямо на нее. Понимая, что вот оно — то самое здесь и сейчас, Клэри, как под гипнозом движется к нему, совсем не чувствуя ног. Тело будто не принадлежит ей. Она им управляет, двигает себя вперед, одновременно наблюдая со стороны. Застыв в паре шагов от брата, увидев наконец его так близко, она с ужасом понимает, что на самом деле это вовсе не Себастьян. Только уже слишком поздно. Существо под оболочкой ее демонического брата на сверхскорости подлетает к ней и, хватая за шею, приподнимает в воздух. Клэри хрипит, пытается высвободиться из хватки или хотя бы дотянуться до клинка, но монстр почти перекрывает ей доступ к кислороду, лишая возможности сопротивляться. Ей кажется, что конец уже близко, а она только и думает о том, что у Себастьяна совсем другие глаза. Вроде бы такие же, но его взгляд, его нутро она узнала бы из тысячи таких вот оболочек. На грани смерти Клэри сожалеет о том, что это не ее брат выдавит из нее последние крохи жизни, и это странным образом веселит ее, вырывая из груди кашляющий смех. Существо похоже не понимает, что с ней не так, а потому внезапно с силой отталкивает к каменной стене, отчего Клэри просто сползает по ней, чудом не потеряв сознание. — Смешшшно, девчонка? А ведь он приказал тебя лишшшь припугнуть, чтобы большшше не следила за ним, — шипит существо сильно искаженным голосом, окончательно убеждая ее в том, что это лишь неумелая копия Себастьяна. — Сказал передать, что он сам найдет тебя, когда придет время, — мужчина в облике ее брата скалится, а затем в одно мгновение стягивает со своего лица кожу, обнажая уродливую пасть с сотней зубов. — Я поняла, — слабо произносит Клэри, опираясь ладонями о холодную землю. — Я перестану следить за ним, пусть не беспокоится. Ее взгляд расплывается, а по виску стекает что-то теплое, она уверена, что кровь, но она всеми силами пытается не отключиться и избавиться от монстра, который, кажется, никуда уходить не собирается. — Я должен уйти, но ты слишшшком хорошшша, чтобы просто так оставлять тебя, — длинный язык умывает устрашающую морду целиком, отчего Клэри едва не выворачивает. — Я полакомлюсь тобой совсем немножко. Хозяину нужно уметь делиться… Упираясь острыми лопатками в ледяную стену, Клэри спешно, но с особым трудом разрывает ткань юбки до самой талии, чтобы выудить клинок из чехла на бедре, и выставляет его на вытянутой руке перед собой. Пальцы почти не дрожат, а вот зубы с неимоверной силой стучат друг о друга, и она никак не может это остановить. Бога ради, неужели Себастьян не смог более строго выдрессировать своих псов? Из-за его неосмотрительности ее теперь просто сожрут живьем. Интересно, как ему это понравится? — Не закрывай глаза, сладкая. Хочу, чтобы ты на меня смотрела… — Я и не собиралась, — из последних сил дерзит Клэри, но все же непроизвольно зажмуривается, закрывая рукой лицо от тлеющих прямо в воздухе ошметков демона. Она не понимает, что произошло, совсем не ожидая, что монстр сам насадится грудью на ее клинок только лишь для того, чтобы затем рассыпаться пеплом. Не понимает, пока не распахивает глаза, тут же натыкаясь взглядом на взъерошенного и довольно злого Алека, все еще стоящего в боевой стойке. У ее ног валяется стрела, которая и поразила существо, а ее клинок лишь довершил начатое. Без вмешательства Алека у нее вряд ли вышло бы в одиночку одолеть демона, но теперь она смело может защищаться перед ним, аргументируя это тем, что вообще-то они прикончили его вместе. — Зачем ты сбежала? Скрипя зубами от схлынувшего волнения за несносную девчонку, Алек опускается рядом с ней на землю, проверяя серьезность ран. Недовольно качая головой, достает из кармана стило и рисует на светлом, как чистое полотно, бедре Иратце, стараясь не отвлекаться, против воли лицезрея перед собой слишком много открытой кожи. — Я должна была его поймать, Алек. Я должна была, — просто отвечает она, устало смотря ему в глаза. Раны и ушибы понемногу начинают затягиваться, принося легкое облегчение. Однако, они не в силах исцелить зияющую, как бездонный колодец, дыру у нее в груди. Сейчас ей кажется, что ничего и никогда не сможет излечить ее. — Мы должны были сделать это вместе, — мягко настаивает Алек, скользя по ней взглядом, от которого ее кожа покрывается мурашками. — Я почти опоздал, Клэри. Ты понимаешь это? — срываясь на хриплый рык, он склоняется ближе, пытливо вглядываясь в ее лицо. Он даже не замечает, как его ладони обхватывают ее плечи, однако вверх они двигаются уже под его контролем. — Но ты не опоздал. Ты всегда спасаешь меня. Именно поэтому мы хорошая команда, — Клэри пытается улыбнуться, но чувство вины, смешанное с глубинной уязвимостью, превращает улыбку в извинение, прячущееся в изгибе ее губ. — Прости меня, — снова повторяет она одними лишь губами, и Алек ничего не может с собой поделать, кроме как пялиться на них несколько долгих секунд. После чего сглатывает и выдыхает в эти самые губы: — Я не смогу спасать тебя вечно. Особенно, если ты будешь вести себя так, как сегодня. Он подразумевает ее спонтанный побег, конечно. Алек в принципе ожидал от нее чего-то в таком духе, но все равно оказался не готов. Как и сейчас не был готов к тому, с какой силой его тянуло к ней. Опираясь своим лбом о ее, Алек практически теряет себя в глубине ее глаз, не способный более различать, где начинается она, а где заканчивается он сам. Одна его ладонь уже привычно устраивается на талии Клэри, а вторая мягко поглаживает ее щеку, периодически соскальзывая на шею. Он, черт возьми, не понимает, что творит, но разбираться сейчас ему точно не хочется. Ничего не хочется кроме того, чтобы еще больше, дольше и глубже касаться Клэри. До тех самых пор, пока его не отпустит. А отпустить должно, иначе он просто сойдет со своего ума, как планета с орбиты. Что самое странное — Клэри позволяет ему все это. Позволяет быть беспричинно близко, позволяет смотреть не на нее, а далеко внутрь. Позволяет, хотя могла бы спросить, что он делает, а главное — зачем. Но она не спрашивает, будто и без того все понимает. Вместо вопросов она запускает свои ледяные пальцы в его волосы, поглаживает шею, пуская дрожь по его позвоночнику, и улыбается. Алек знает, понимает, что все должно быть не так, а как-то иначе, но ее взгляд говорит об обратном, уверяет, что все правильно, зарождая в нем сомнения. — Ты очень теплый. Но, думаю, нам пора возвращаться в отель, — тихо произносит Клэри, боясь разрушить магию момента, совсем не желая сейчас никуда уходить. Не спуская с нее глаз, Алек вновь лишь кивает и медленно поднимается, утягивая за собой и Клэри. Даже в изменившемся положении они все еще обнимают друг друга, не смея разорвать телесный и зрительный контакт. И когда он почти пересиливает себя, готовый наконец оторваться от нее и вернуть себе хоть какую-то часть здравого смысла, Клэри легко подается вперед и целует его. Ее губы влажные, горячие, сладкие от вина и адреналина — такие, которым Алек не может сопротивляться. Особенно учитывая то, что всего мгновение назад он сдерживал себя от того, чтобы попробовать их. Углубляя поцелуй, он сильнее вдавливает Клэри в стену, проходясь ладонью по ее голому бедру, отчего она гортанно стонет, намного ухудшая ситуацию. Алек толкается к ней снова, кусает губы, вылизывает ее всю изнутри и отчаянно, глухо стонет сам. Она безумно, дико хороша под ним, и он уверен, что она будет еще лучше на нем, когда он будет внутри нее. С очередным полувсхлипом разрывая череду голодных поцелуев, Клэри ловит лицо Алека в свои ладони и едва выдерживает интенсивность его взгляда. Она очень рада, что прямо сейчас он прижимает ее к стене в каком-то глухом переулке, потому что иначе она бы точно не устояла на ногах. Продолжая поглаживать его скулы пальцами, она облизывает опухшие от поцелуев губы и, смеясь, едва сдерживает Алека, с готовностью бросившегося продолжить начатое. — Тише, тише, — не вполне уверенная, кого именно успокаивает, Клэри тщетно пытается справиться с дыханием и бездумно спускает ладони к груди Алека, чтобы ухватиться пальцами за воротник его куртки. — Мы же не станем никому говорить об этом до завтра, да? Опешив от подобного вопроса, Алек шумно сглатывает. Он все еще слишком возбужден, чтобы думать о чем-то, кроме податливого тела Клэри в своих руках, но суть вопроса, кажется, улавливает верно. — Ты хочешь посвятить всех в то, чем мы тут занимаемся, прямо завтра? Алек вопросительно вскидывает брови, пытаясь взять себя в руки. Последнее, чего он ожидал, так это того, что она захочет рассказывать кому-то о них. Он вообще не до конца был уверен, что все происходящее не очередной его сон. И что Клэри вот-вот не оттолкнет его со словами о том, что все это является ошибкой. Так что, да. Он слегка удивлен. И тихий смех Клэри, последовавший за его вопросом, отнюдь не вселяет в него больше уверенности. — Я имела в виду демона, Алек. Включи мозги, — улыбаясь, она притягивает его к себе еще ближе. До тех пор, пока кончик ее носа не касается его. — Они смогут прожить без этой информации до завтра, как считаешь? У Клэри голос соблазнительной чаровницы, но это не спасает ее от того, что Алек клацает зубами в миллиметре от ее губ. Осознав, что она не собирается делать ничего из всего того, что он уже успел себе надумать, Алек с облегчением выдыхает и позволяет себе медленно вобрать в себя взглядом образ Клэри целиком — с ног до головы. И в половину не насытившись увиденным, Алек негромко хмыкает и, ведя Клэри за собой, отступает назад, к дороге. — Считаю, что у нас есть в запасе несколько часов. До тех пор, пока он снова не найдет меня, — мрачно думает Клэри, все еще улыбаясь и позволяя Алеку увести ее подальше от места, пахнущего смертью. У них действительно есть несколько часов, дней, а может даже и месяцев. Они будут в беспечной безопасности столько времени, сколько им позволит Себастьян. А затем мрак покроет их мир.