Мы, которые остались в вечности

«- Как часто вы думаете о том, как много может отнять у вас завтрашний день? - Я не думаю о завтра, когда есть такое чудесное сегодня. - Но что, если завтра вы потеряете себя навсегда? - Тогда я попрошу сегодня своих друзей найти меня завтра.»

      Погода сегодня была как никогда дурманящей. Парни мечтали об этой поездке уже очень давно. Он тоже ждал, но слишком устал, чтобы влиться в их всеобщее веселье, которое сопровождалось громким смехом и музыкой из колонки.       Тяжёлую голову приятно охлаждало окно минивэна. В наушниках играла спокойная мелодия. Кажется, его кто-то позвал, но он не сразу это понял. -Джинён, скажи что-нибудь, - Джекс снова был с камерой. Этот парень считал, что каждое мгновенье стоит запечатлеть на плёнку. Будет что показать детям. Да и самим потом приятно окунуться в прошлое. - Ну же, - он весь в нетерпении приблизил камеру ещё ближе к Джинёну.       Губы парня медленно растянулись в улыбке. Он посмотрел на себя в маленький экранчик камеры. Тёплая улыбка. Уставшие глаза. Да, ему явно нужен был отдых. Но не сегодня, не сейчас. -Хочу быть с вами целую вечность, - негромко сказал он.       Но перекрикнуть музыку из колонки ему было не по силам, а внимание друзей уже переключилось на спящего Бэма. Один из парней, кто сидел ближе всего к нему, ободряюще похлопал его по плечу. -Вздремни, - тихо сказал он, возвращая в уши своего друга наушник. - Скоро будем на месте, - уже по губам прочитал парень и, прислонившись к окну, закрыл глаза.       Ему снился один из тех дней, когда они все вместе веселились в их тайной штаб-квартире, которая по праву была квартирой самого Джинёна. Вокруг слишком много шума, смеха и согревающего счастья. Марк, который фотографирует маленького попугая в клетке. Джей, который во всей этой какофонии звуков пытается вздремнуть на кровати. Парень медленно втянул воздух, и сновидение померкло, оставив после себя пустоту.       Скрежет шин разрезал умиротворенную возню в машине, и яркая вспышка пронзила сознание. А следом последовал удар с бешеной силой, который выбил из лёгких весь воздух. Минивэн швырнуло в сторону и, со звоном бьющихся окон, перевернуло колёсами вверх. В ушах всё ещё стоял звук гнущегося металла, а в воздухе запахло дымом. Горючее из бака вспыхнуло.       Сердце стучало с бешеной скоростью, а голова раскалывалась. Он попытался пошевелить рукой, но где-то в районе позвоночника его пронзила ужасная боль. Всё болело и саднило.       Лёгкие горели из-за жженого воздуха. Парень медленно открыл глаза.       Его отбросило достаточно далеко от эпицентра. Вокруг покореженного металла было много огня, вещи и камера. Её выбросило недалеко от парня. На том самом маленьком экранчике, где Джинён видел себя утром, сейчас он видел своих друзей, которые всё ещё заливисто смеялись. Время замерло. Он облизнул губы и ощутил вкус крови во рту. Внутри всё сжалось. Сердце пропустило один..два удара и притихло, в надежде на то, что в этой мёртвой тишине, которую нарушало только шипение пламени, он сможет услышать бьющиеся сердца его друзей.       Кажется, они слетели с дороги. И он жив, а значит, живы и остальные. Иначе быть не может. Но чем дольше он оставался лежать обездвиженным, тем быстрее иссякала надежда. «Как? Почему? Ведь я же жив.»       Прихода спасателей он не дождался, как и не дождались его друзья. С разницей лишь в том, что он всё ещё был жив.

«…»

      Прогноз погоды не обещал ничего хорошего. Третьи сутки лил дождь. Небо снова затянуло тучами, словно намекая ему, что этот день он снова проведёт в одиночестве. Часы, словно метроном, шли в своём ритме, отмеряя ему время, что он пытается отвоевать у смерти. А пытается ли?       Парень сидел в своей мастерской уже несколько дней, в попытке выплеснуть на холст эмоции, но безуспешно. Невидимые тиски уже не первый день и месяц, сжимали грудь, не давая в полной мере насладиться тем, что он жив и может дышать. В то время, как его друзья никогда больше не смогут сделать и вдоха. Из-за невыплаканных слёз дичайше болели глаза. Ни единого намёка на слёзы за всё это время. Будто мозг разом выключил что-то такое, что отвечало за грусть и скорбь. Оставив лишь отчаяние и горькое чувство вины.

«…»

09:15 Шесть месяцев 14 число

      Полгода прошло с его последнего разговора с Марком.       С его последнего эгоистичного желания вздремнуть, а не провести с ними больше времени.       Парень пытался вспоминать те моменты, которые были до поездки. Хотя его лечащий врач настаивал на том, чтобы он не хватался за призрачное прошлое. Но звук бьющегося стекла каждый день мешался со звонким смехом ребят у него в голове. Изо дня в день. Каждое утро. Перед сном ему приходилось накачивать себя снотворным. По-другому он не смог бы попасть в царство Морфея. Эта гадкая петля из мыслей затягивалась всё `уже: как они могли умереть? Почему я не ушёл за ними? Как я мог их отпустить? Не было ни дня, чтобы он не вспоминал. Но не важно, какими были те дни. Все они блекли перед тем самым днём.       Джинёна стало раздражать то, каким он стал беспомощным. Но он ничем не мог себе помочь. За полгода он сменил множество врачей и все они говорили, что помогут. И все они ошибались. Чтобы он ни делал, о чём бы ни думал, мозг навязчиво прокручивал в голове одну и ту же мысль: почему я не ушёл за ними?       Спустя месяц после аварии, в больницу пришел один общий знакомый ребят, который сказал: -«Ты можешь бесконечно винить себя в том, что ты выжил, но попробуй прожить эту жизнь за всех семерых?» -Не смей взваливать всё на меня одного! - парень кричал, потому что был зол на знакомого. Он не хотел брать на себя такой тяжёлый груз ответственности.

«…»

17:28 Шесть месяцев 21 число

      Серые стены были увешаны фотографиями, картинами и портретами, которые были в этой комнате всегда. Просто со временем так получилось, что студия Джинёна превратилась в комнату воспоминаний. "Ты сможешь" "Живи" "Они бы этого хотели"       Да как все те, кто давал ему эти советы, могли знать, что он чувствовал каждый раз, когда случайно слышал среди всех песен в плейлисте их голоса. Порой, ближе к вечеру, он специально ставил на повтор эти песни, чтобы раз за разом слышать их голоса. А когда приходилось выключать проигрыватель, чтобы заснуть, его охватывала паника. А что, если когда-нибудь он забудет голос Марка? Ёнджэ?       Сегодняшний день был ещё тусклее предыдущего. Казалось, что желание жить с каждым днём всё прозрачнее и дальше от него. Парень заварил себе кофе и поплёлся, шаркая ногами, на второй этаж. Но по пути его взгляд задержался на коробке. -Джекс снова тащит в дом всякую нелепицу, - слишком гневно и резко сказал он и осёкся. Как он мог забыть? Джексона больше нет. А коробка находилась на подоконнике с самого момента его возвращения из больницы, но не вызывала особого интереса у него. Парень даже не помнил, была ли она тут ещё до того самого дня. Квартира всегда была захламлена, поэтому при желании здесь можно было бы спрятать клад. Но почему то, именно сейчас эта коробка показалась ему такой необычной, выделяющейся из основного хаоса на первом этаже. Наверное, лишь потому, что слой пыли на ней был меньше. Подойдя к коробке, он неуверенно приподнял крышку. Парень заметил пару книг, документов и ещё одну небольшую коробку.       Находка заинтересовала его, и он взял её с собой, чтобы детальнее ознакомиться с содержимым уже на втором этаже, где всё было гораздо привычнее.       Убрав со стола ненужный хлам, в виде антидепрессантов и карандашей с кистями, он открыл коробку, выложив её содержимое на стол. На одной из стенок коробки аккуратным почерком было выведено "Сочувствую". Ухмыльнувшись этому слову, что уже перестало резать слух как раскаленный нож, он отправил коробку в свободный полёт к ненужному хламу.       Парень провёл пальцами по книгам, которые он сначала не узнал. Потёртые и местами пожелтевшие. Словно прошло уже несколько десятков лет. Он взял книгу, что лежала первой, и мягко провел ладонью по корешку. Югём купил её за день до поездки, чтобы прочитать на природе. Все они тогда ещё посмеялись над ним, так как прекрасно понимали, что к книге в поездке он не притронется. Она лежала в его рюкзаке. Но почему она здесь? Он отложил её в сторону и в груди что-то оборвалось. Первое, что бросилось в глаза, это красное засохшее пятно на мягкой обложке. Сердце защемило и дыхание перехватило. Лёгкие отказывались дышать этим воздухом, который сейчас показался невероятно тяжелым. Руки начали тяжелеть. Парень с усилием вдохнул и рвано выдохнул. Это была книга Джебома. Последняя вещь, которую Джинён подарил ему. И последняя вещь, которую он бы хотел сейчас видеть.       Под книгой были ещё книги, но он не решался перешагнуть этот невидимый порог, поэтому рука потянулась к небольшой коробке.       Парень аккуратно снял с коробки крышку. И в этот момент, казалось, время остановилось. Воздух в лёгкие попадал урывками. В коробке лежала камера. Черная, некогда переливающаяся своей глянцевой поверхностью, сейчас она была покрыта глубокими царапинами. «Тебя тоже потрепало.» - усмехнулся он.       Глаза неприятно защипало. Он взглядом нашёл настенные часы. Время: 17:40.       Он и сам не понял, как включил камеру и замер, не зная, стоит ли ему смотреть. Но пальцы думали быстрее, чем их хозяин. И вот он уже включает кнопку "Play" и прибавляет звук настолько громко, насколько это могут себе позволить встроенные динамики на устройстве.       В маленьком экранчике появились силуэты. "-Джебом, скажи на камеру, куда мы едем? - голос за кадром был полон энергии и жизни. -Джекс, оставь камеру и помоги нам упаковать вещи, - послышался недалеко голос Ёнджэ. - Или я упакую еду только на шестерых."       Экранчик исказило помехами.       Следующий кадр, который Джекс гордо назвал вначале "Отдых на который я молился", показывал самое начало путешествия. Парни что-то шумно обсуждали. Джебом был за рулём. А он, Джинён, сидя в наушниках, смотрел в окно минивэна. Погода правда было тогда потрясающей. Внутри что-то ломалось, под рёбрами зарождалась боль.       Сцена была недолгой, но такой громкой в сознании парня. Если бы он только тогда не вел себя так, а был с ними. "-Джинён, скажи что-нибудь." "- Хочу быть с вами целую вечность." «Лжец. Ты их бросил. Оставил их одних там, на холодном асфальте в груде металла. Бессердечный лжец.»       Несмотря на весь шум в салоне, эта фраза чётко была записана камерой. Он вновь и вновь прокручивал сцену у себя в голове. - Хочу.. Хочу быть с вами целую вечность, - из глаз, что так давно привыкли болеть, потекли слёзы. - Я так сожалею, - прошептал парень, запрокинув голову наверх так, что слёзы побежали по вискам.       Только сейчас он в полной мере осознал, что их больше нет. Похороны, три месяца реабилитации, два месяца посещения психиатра и месяц затворничества в квартире. Только сейчас он понял, что не осознал – это конец. Он не сможет больше разыграть Югёма, не сможет больше услышать заразительный смех Ёнджэ. Все шесть месяцев он жалел себя. Он настолько был эгоистичен, что целых полгода не оплакивал друзей, а жалел себя. Но сейчас в сознание пришла ясность. Его друзей больше нет. Парень не сможет и не захочет с этим смириться. Ни через год, ни через несколько долгих лет без них. Лишиться жизнь, но продолжать жить. Разве такое возможно? Он слишком потерянный. Отчаявшийся. Одинокий. Боль в груди всё нарастала. Слёзы не прекращали течь. В горле застрял комок, который он был не в силах сглотнуть. -Господи, - голос его дрожал и почти сорвался. – Я так сожалею, - последние капли самообладания, которые он пытался держать в себе эти полгода, растаяли где-то на полу. Мысли, которые побуждали его к жизни, медленно вытекали вслед за слезами.

«…»

14:15 Семь месяцев 4 число

      Это волшебное место. Мысленно он назвал это место раем и иронично подумал о том, что побывать удалось здесь только ему.       Небольшая туристическая база на берегу озера была скрыта в чаще леса и тогда, той весной, была далекой мечтой ребят. Джекс мечтал побывать там с момента её открытия. Но сейчас его здесь нет. Впрочем, рядом нет никого из тех, кто хотел там побывать. Здесь лишь парень, которому поездка в это место принесла столько боли, сколько он не смог поглотить. И сейчас остальная часть боли сочится из каждой клеточки его истощенного тела.       С того вечера, когда он нашел камеру прошло две недели и он решил, что стоит закончить начатое. Для начала, Джинён выбрал тот же путь, по которому они отправились тогда. Разница была очевидной, осенью буйство красок уменьшалось, и погода уже не радовала глаз смотрящего. Поездка прошла гладко, и про себя он отметил, что не рад этому.       Природа у озера встретила его холодным ноябрьским ветром, порывы которого были способны снять головной убор у лесника, который дружелюбно приветствовал парня на въезде в лес.       Он припарковал свою старенькую хонду между небольшими домиками, которые были расположены прямо у кромки озера. Парень не знал, зачем вообще он подался в эту поездку, но чувствовал, что должен это сделать, будто после этого всё само собой расставится по полочкам.       Недалеко от домиков была пристань. Немного помедлив, парень отправился к ней. Он поёжился от ветра и покрепче обхватил себя руками. В голове у него роились мысли. Их было одновременно и много, и ни одной вразумительной. Но одно парень знал точно, он должен побывать здесь. Сегодня. Завтра. Не важно. Будь то через год, но он бы вернулся сюда.       Резкий порыв ветра взъерошил его отросшие волосы. Осунувшегося лица словно коснулись миллионы маленьких льдинок. Глаза заслезились из-за резкой сухости и ветра. Все летние постояльцы уже съехали, поэтому людей в округе не было. Чем он и решил воспользоваться.       Парень аккуратно ступил на первую дощечку пристани. Он не опасался за свою жизнь, просто в голове пронеслась мысль о том, что умереть здесь вот так, утонув, это не то, чего бы он хотел для себя. Удивительно было даже то, что он снова поступал эгоистично. Он все ещё чего-то хотел для себя. -Пожалуй, я уйду тогда, когда буду готов, - мысли высказанные вслух придали ему уверенности в себе и прочности сооружения.       Без проблем дойдя до конца, он присел, опустив ноги с пристани.       Прямо над озером воздух казался менее разряженным. Он вдохнул полные лёгкие кислорода.       Парень пытался вспомнить свои бессмысленные полгода и память ответила ему тишиной. Ничего. Ровным счётом, он до сих пор был готов услышать звук открывающейся двери в квартире. Нетерпеливое цоканье языком Бэма, когда он не может с первого раза стянуть ботинки. Ёнджэ, который взял покровительство над едой для поездки. Будь он снова там, он бы отговорил их ехать и заставил бездельничать в студии или просто слоняться по дому. Лишь бы живые. Лишь бы рядом. Боль от утраты ничем не возместить. Ни один родитель не сможет залатать дыру в груди у ребёнка, которую оставила там суровая реальность.       Он настолько погрузился в себя, что не заметил, как за серыми тучами расцвело солнце. Оно окрасило парящие в небе облака в розовый и пурпурный цвета. Небо в конец прояснилось и ветер сошёл на нет. Гладь воды под ногами приятно отражало всё, что было на поверхности. В душе наступило умиротворение. Либо из-за того, что Джинён за всё время впервые попытался вспомнить что-то ещё помимо аварии, либо из-за того, что он принял решение. -Пак Джинён, - эхом из леса пришёл звук. Он резко обернулся.       Это был голос Джексона. Такой же реальный, как всё то, что он слышал до этого и слышит сейчас. Всё такой же полной жизни голос, который любому бы придал сил и настроения. Но какой от него прок сейчас, когда носитель этого голоса мёртв?       Он встал и отряхнул брюки. Всё ещё балансируя на краю пристани. Возможно, сейчас это будет его самое правильное решение. Последнее эгоистичное желание на его совести. Сегодня он снова обнимет тех, кого у него забрал тот день. -Скоро увидимся, - его губы растянулись в умиротворенной улыбке, а взгляд был направлен к лесу.

«Вместе. Навсегда.»