Нюхач

      В нашем обществе почему-то принято, что основной задачей любого омеги, вступившего в стадию полового созревания, является поиск истинного, предназначенного только одному ему, альфы. Создание с ним семьи и рождение детей, маленьких спиногрызов. Этого же ждали от меня и мои папа и отец. Меня же такая участь не устраивала, от слова совсем! Вот зачем мне вторая половинка? Я и так, вроде бы, целым уродился.       Я, как вы уже, наверно, догадались, пытаюсь пойти против этой системы: усердно учился сначала в школе, после поступил в самый престижный вуз, до окончания которого, на данный момент, остался всего лишь один год! Всего лишь двести двадцать три дня — и я выпущусь с красным дипломом (это не самоуверенность, это уверенность в своих силах!) и найду наконец-то престижную, высокооплачиваемую работу!       Из-за этого вступления вам могло показаться, что я максималист, или, что еще хуже, борец за права омег. Одним словом — какой-то Альфа-ненавистник! Но это не совсем так. Просто мне кажется, что это несправедливо, грести всех под одну гребенку! Если омега, то обязательно домохозяйка, если Альфа, то добытчик, если бета, то хороший квалифицированный и уравновешенный работник! «У каждого вида свое место в ячейке общества!» — так гласит неписаное правило нашего мира. Это закостенелое мнение меня выбешивает! Я искренне считаю, что в каждом правиле просто обязано быть исключение! Я и есть то самое исключение!       С виду вылитый омега-няшка, но в душе… В душе я что-то абсолютно другое! И дело даже не в том, что я — нюхач! Хотя и это тоже, но… Я не плаксивый, не истеричный и не навязчивый, но зато очень упертый (особенно когда полностью уверен в своей правоте), но не настолько, чтоб по-глупому биться головой об стену. Практичный, я не гроблю свое здоровье фармацевтикой, течки провожу по анонимной договоренности*, и только когда это совсем уж необходимо, употребляю подавители. Я целеустремленный, если что-то для себя решил, то очень постараюсь этого добиться, но опять же — без присущего Альфам фанатизма. Довольно-таки хитрожопый, если дверь закрыта и не открывается, как в нее не стучи, я найду другой способ попасть внутрь, да хоть через то же пресловутое окно, но влезу. Относительно толерантный, то есть мне искренне пофиг, кто, когда, чем и с кем, лишь бы меня не трогали, но если затронули, то сами напросились! Я не белый, мягкий и пушистый, нет. Вообще нет. Я вредный, и когда что-то не по мне, то очень, ну вот просто ужасно язвительный.       Поначалу из-за своего «слабого» пола и внешней няшности в универе мне приходилось довольно-таки туго. «Сладкая попка», «текущая дырка» и остальные эпитеты сопровождали меня до того момента, пока я не начистил пару рож бетам и не отбил самое ценное зажравшемуся альфе. Остальные же, считающие, что драться с омегой ниже своего достоинства, а изгаляться над ним в порядке вещей, прочувствовали на себе яд моих слов-укусов в самых неподходящих для себя жизненных ситуациях! (Я и так, не сильно напрягаясь, могу много чего унюхать, а вот представьте себе, если мне вдруг очень захотелось обнюхать кого-то конкретного?! Упс!). Ну, в итоге, у нас с недовольными образовалось что-то вроде военного нейтралитета. Они больше меня не трогают, правильно посчитав, что «не трожь омегу, и омега в спину не ужалит!», а я в, свою очередь, больше не оттачиваю на них свое мастерство и держу их дурно воняющие секреты при себе.       В первый год учебы меня пытались валить на сессиях. Самые нетерпимые преподы искренне верили, что мое присутствие в стенах этого заведения — кощунство и позор на их седины. Эти «светила науки и прогресса» приберегали для меня самые каверзные и сложные вопросы, коими пытались ускорить процесс отправки меня в далекий и пеший. Наглядно доказать мне и себе, что я тупой, никчемный омега, предназначение которого сидеть дома и не лезть, куды не просят. Я бесился от такого к себе отношения. Было очень обидно, но я ж упертый! Я хотел доказать всем, что быть омегой — это не диагноз! Поэтому все свое свободное время искал более расширенный материал по изучаемым темам, углублялся в дебри знаний, шерстя интернет, бегал по библиотекам и учил, учил, учил! Понятно, что после такого углубленного изучения предмета я спокойно мог раскрыть любой вопрос так, что у всех на сдачах падали, громко стукаясь об кафель, челюсти! Удивлялись как преподы, так и одногруппники. Постепенно, шаг за шагом, окружающие перестали рассматривать меня как просто «дырку», по какой-то ошибке затесавшуюся в их элитные ряды, а стали больше интересоваться знаниями, которыми я обладаю, и которые я ежедневно пополняю. У меня появились друзья, со временем обзаводились так необходимые в бизнесе знакомства, налаживались связи. Вот так вот я отстоял свое право учиться там, где хочу и говорить то, что посчитаю нужным.       Моя семья всегда была небольшого достатка, но большого ума, поэтому мечтой всей моей жизни было желание добиться признания в нашем не совсем современном обществе. Доказать, что я могу независимо от какого-то там альфьячего альфы устроить свою жизнь и добиться самостоятельно своего светлого будущего. Доказать наконец всем, что Я творец своей судьбы, а не жалкое подобие животного, идущего на поводу у инстинктов и сильно перехваленного «зова природы». Но… Пока это наполовину реализованные планы на будущее, а вот для того, чтобы эту сказку окончательно сделать былью, необходимо подзаработать кругленькую сумму на более-менее сносную жизнь в этом «самом приличном» вузе, потому что и деньги там уходят тоже довольно-таки «прилично»! Нет, вы не подумайте! Я учусь на бюджетной основе и со своей успеваемостью абсолютно заслуженно получаю повышенную стипендию, но… Но на все про все денег мне все-таки не хватает. По этой причине — это лето, в принципе как и все четыре предыдущих, я собираюсь провести на курорте. Нет, не попивая коктейли или загорая на солнышке с друзьями, как это делают все мои однокурсники, а, как бы это странно не прозвучало, на практике и заработках.       Практика заключалась в том, что я как бы изнутри узнавал и анализировал строение той или иной организации, в которой работал. Изучал взаимодействие различных внешних и внутренних подструктур в ней. Выведывал индивидуальные обязанности каждого из сотрудников. Секреты, жалобы, а главное — задумки по улучшению рабочего места, а соответственно — и их работоспособности. Обдумывал возможную конкуренцию и повышение качества предлагаемых услуг. Определял возможность возникновения форс мажорных обстоятельств и способы их наиболее благополучного разрешения. Я приобретал и накапливал такой бесценный опыт и знания, которые нельзя было почерпнуть, сидя на парах или корпя над книжкой в библиотеке, и которые, в скором времени, будут реализованы мной в моей дипломной работе! При всем при этом я еще и нехило так зарабатывал!       Ночные клубы, рестораны, отели, пансионаты, гостиницы — где я только не работал… Официант, бармен, кухонный рабочий, посудомойщик…       Всегда, при желании, можно найти хорошо оплачиваемое место, в котором требуются на все согласные… лишь бы платили, почти рабы. У меня далеко не всегда все получалось, бывают, конечно же, и проблемы, куда ж без них?       Так как я омега, и довольно симпатичный, официантом мне работалось не очень. Все эти шлепки-щипки за мою многострадальную попу, пошлые приставания и разгульные пьянки отдыхающих трепали мои и без того расшатанные нервы. Они часто компенсировались неплохими чаевыми, но не настолько хорошими, чтобы я не решился поискать место поспокойнее, тем более, что один из завсегдатаев ночного клуба что-то уж сильно часто стал попадаться мне на глаза. Его сальные взгляды и плоские шутки, на которые я поначалу не сильно-то и обращал внимания (ну, правда, таких как он — дофига. Чуть ли не каждый третий зубоскалит и тренирует на мне свое чувство юмора, а я, между прочим, на работе не могу себе позволить бить рожи и огрызаться на клиентов!), переросли в подстерегание меня любимого после смены в темных переулках и настойчивые просьбы провести с ним время! Вот после одной такой неприятной во всех отношениях встречи, когда я еле-еле отболтался от настойчивого предложения настырного поклонника, я принял окончательное решение — пора увольняться и валить отсюда подобру-поздорову! В следующий раз может и не повезти…       Барменом работать было довольно-таки легко и весело. Все более-менее популярные коктейли я знал на зубок, и благодаря Михасю (бармену с прошлой работы) умел готовить! Но… Блин! Он не научил меня самому главному — терпению! Уже через неделю моя голова пухла от той информации, которую мне беспрестанно вливали в уши пьяные посетители! Каждый второй просил выпить с ним за компанию, каждый третий брал на «Ты меня уважаешь?» Так что пришлось, пока не спился, искать что-то более тихое и не такое людное…       Кух.рабочим, в принципе как и посудомойщиком, — рано вставать, чаевых ноль, зато ешь, сколько твоей душе угодно и главное — все, что угодно. С голоду помереть тебе там не дадут! Но вот с наличкой и левым заработком совсем туго. Хотя плюсиком можно считать то, что я изучил «строение» и «проблемы» кухни.       Горничным…       А вот на этой профессии я в этом году и решил остановиться. А что? Жилье, питание, все предоставляется! Не нужно будет больше маяться по съемным койко-местам. О да! За три сезона моей кочевой жизни мне просто до одури надоели хостелы и их владельцы — старые вредные омеги! Как же они меня бесят своими зачастую абсурдными правилами проживания! Как вспомню… Так вздрогну.       Особенно сильно запомнился мне Евгений Петрович. Этот благообразный седой одуван был плотоядным, что та росянка! И с голосом, соответствующим его виду — сладко-приторным, с капризными нотками, выедал мозг чайной ложкой всем постояльцам! Комендантский час придумал. После двадцати трех закрывал двери и больше никого не впускал и пофиг, что мы люди работающие. Нет, и все. Гостей водить тем более ни в коем случае нельзя было. Да что там говорить, если он запрещал всем жильцам безобидные посиделки на кроватях! Боже, как же он орал, если застукивал нас за этим непотребным делом, до звона в ушах! Откуда только силы брались? Кстати, благодаря его ору я и узнал, что этот бзик у него от того, что он серьезно переживает за сохранность своих новых матрасов. Оказывается, если на них долго сидеть, то они продавливаются и из них могут выскочить пружины! Вот мы, гады такие, не бережем омежьего имущества и беспричинно (сидите на стульях, на них можно) ускоряем изнашивание такого необходимого для его бизнеса инвентаря! Вот так вот! С питанием, как вы понимаете, обстояло примерно так же. То не трожь, туда не брось…       С такими воспоминаниями я и полез копаться на avito.ru в поисках нужной, а главное — подходящей для меня вакансии. Почти сразу же увидел соответствующее объявление! В пансионат «София» на летний период требуются горничные. Зарплата достойная. Жилье, питание предоставляем. Подробности после собеседования. Адрес, контактный телефон прилагаются… Ну что, поехали?

***

Омега. Ф.И.О. — Приходько Антон Вениаминович (ЕВ 413543); 28.07.1998г. Полных лет — Двадцать (совершеннолетний); Рост* — один метр шестьдесят пять сантиметров; Вес* — пятьдесят восемь килограмм; Размер ноги* — тридцать седьмой, растоптанный; Цвет волос — тёмно-русые с белыми прядками (рискнул и сделал мелирование); Опишите себя — глаза серые, нос прямой, подбородок с ямочкой посередине (в детстве упал с велосипеда), губы алые (правильной лукообразной формы, чуть припухлые), тело жилистое (плавание и пять лет гимнастики); Образование — закончил (ну почти закончил, подумаешь, чуть-чуть осталось) НИУ ВШЭ, получил профессию экономист-управленец (да кто там проверять-то будет?); Судимости — не привлекался; Семейное положение — пары не имею; Дети — нет; Течка — прошла две недели назад, следующая через три месяца (справки прилагаются!) Запах — мяты и дыни (сочетание то еще) Вредные привычки — нет (то, что я курю, это не вред, а польза окружающему социуму. Я так берегу нервы себе и людям); Характер — коммуникабельный, стрессоустойчивый, аккуратный, внимательный и т.д. Переворачиваю. Ну, что там дальше? Ага — это уже ближе к телу! На какую должность претендуете — горничным; Продолжительность — сезонная; Опыт работы — нет; Какая заработная плата вас устроит? — 30.000 рублей (ну не писать же пару миллионов?); Удобный график работы? — полный рабочий день с 8-00 до 20-00, 6/1 (как будто здесь есть какой-то другой); Подчеркните необходимое — с питанием (трехразовым); с проживанием (на территории пансионата); Ознакомьтесь с правилами и инструктажами — Ознакомлен. Обязуюсь придерживаться установленного порядка. Ну, слава богу, заполнил.       Спокойно отдаю бланк со своими данными секретарю. Ждем-с, теперь все зависит от ответственного за персонал. Либо сразу отсеет, либо заинтересуется и пожелает провести собеседование.       А вообще мне, честно говоря, непонятно, зачем мне дали этот опросник. Я ж не собираюсь устраиваться к ним админом или еще какой важной шишкой. Я всего-то хочу работать горничным, одной из тридцати легко заменимых штатных единиц.       После полуторачасового сидения под дверью понимаю, что время немилосердно движется к обеду, а во рту еще и маковой росинки не было. И вот, когда я уже решился на пробег до ближайшего магазинчика, о чудо, меня вызвали в святая святых. Кабинет, и он (бета в смысле) добротные, ухоженные, облизанные и большие. Он, Михаил Викторович (так было написано на табличке) —толстенький, зажравшийся хомяк с заплывшими бусинками-глазками и тремя волосинками, честно, но тщетно пытающимися закрыть собой плешь на слишком рано облысевшей голове, смотрит на меня с легким превосходством. С видом царя, принимающего просителя. Взгляд его говорит, что от того, насколько низко я прогнусь и облобызаю его начищенные ботинки, будет зависеть моё дальнейшее трудоустройство. — Здравствуйте. Я… — Я знаю, кто вы, — перебил он меня на полуслове — присядьте. Так, на чем я тут остановился? — заглядывает в бумажки, в которых я вижу и свою анкету. — Ах да! Вы указываете, что опыта работы у вас нет. Но, вы в этом уверены? Омега, не умеющий убирать… У меня вон беты горничными работают, и ничего, ни одной жалобы. —  Я умею, но не думаю, что-то, как я убираю дома и то, как здесь принято, одно и тоже. Поэтому я не указал опыт. — Ну хорошо! — хрясь открытой ладошкой по столу, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Ну ты и резкий! — С этим вроде бы разобрались. Но, тут такое дело… В общем, вы нам не совсем подходите. У вас ну уж слишком приметная внешность, — он окинул меня с ног до головы цепким, укоряющим взглядом, — горничному полагается быть незаметным, не привлекающим к себе лишнего внимания, а вы, — взмах руки указывающий на всего меня, — прямо скажем — выделяетесь. Слишком смазливый, слишком тонкокостный. Какой-то весь из себя «слишком», даже запах и тот… Слишком! Вот гад! Он говорит так, как будто это я виноват, что не уродился серой неприметной мышкой. — Я такой, какой я есть. Моя внешность — не моя заслуга — это меня отец с папой таким заделали! — Ну не стоит так огорчаться! Все не так уж и плохо. Если ты постараешься…       Оп-пачки, а когда это мы на ты с ним перейти успели? Или я что-то пропустил, или у этого колобка на ножках такая манера разговаривать? Если успокаивать бедного, расстроенного омегу, то только на ты? Типа так доверительнее получается? Ага, было бы от чего расстраиваться! Я таких бет, как этот, за свою короткую, но довольно насыщенную на события жизнь столько повидал — закачаешься. Я же на экономическом, а это чисто Бетовская и Альфячья епархия! Да если бы я каждый раз обижался на такой бред… Так, стоп. Он там что-то интересное для меня говорит, а я завелся и пропустил половину пламенной речи мимо ушей! — Тебе сегодня несказанно повезло! Мы срочно набираем дополнительный персонал, и мне приходится закрывать глаза на некоторые несоответствия твоего внешнего вида с уставом. «Боженька, сделай так, чтобы ему не поплохело из-за этих уступок! — молча взмолился я. — Все знают, что беты — те еще зануды». — В любое другое время я бы тебе отказал! Сказал бы категорическое нет, но сейчас… В связи с производственной необходимостью… Я принимаю тебя на работу! Да сколько же пафоса-то, господи! У меня такое щаз чувство, будто бы откуда-то из-под стола повылазят на свет божий болельщики с флажками и дудками и будут орать что-то типа: «Спаситель!» и «Благодетель!»  — Но не обольщайся, (ну куда уж мне!) не все так просто! Ты принимаешься с испытательным сроком, скажем, две недели. И еще! (да когда ж ты уже заткнешься?) Постарайся, чтобы я не пожалел о своем решении.       После этих слов и ну очень многозначительного взгляда (ну наконец-то) он нажал на кнопку селектора, и в кабинет вошел бета. Вот стопудово абсолютно «неприметной наружности». Я сразу понял, с кого мне стоит брать пример, если я, конечно, хочу задержаться здесь на подольше. Одет он был не пойми во что. Какая-то серо-буро-малиновая роба, где-то отдаленно напоминающая кимоно. Черные волосы облизаны каким-то муссом и туго стянуты резинкой на затылке, придавая его и так овальному лицу еще большей вытянутости. Поверх волос находилась пришпиленная намертво гвоздями беленькая тряпочка. А-н-нет, показалось, все-таки это были невидимки. Блин, они тут что, в чепчиках ходят?! А-а-а, папочка, роди меня обратно! Это пипецкий пипец какой-то!       Черты лица грубые, глаза как у китайца раскосые, с огромными синяками под ними. То ли от недосыпа, то ли из-за нездоровой худобы и тонкости кожи. По всему лицу просвечивались капилляры, да и сам бета был высокий, бледный и ну просто очень-очень смахивал на героя сказок Кощея Бессмертного, наяву и воплоти! Бррр! Сразу вспомнились слова одной старой, но довольно популярной песенки: Ну что ж ты страшный-то такой? Ты такой, страш-нень-кий! Ты не накра-шенный страшный, и накра-шен-ный! (Андрей Алексин, но немного переделана). Мои мысли прервал самоуверенный голос толстого: — Виктор Иванович, это ваш новый сотрудник, Антон. Покажите, расскажите, поселите, все как обычно, — и уже мне, — Виктор Иванович — твой непосредственный руководитель. По всем вопросам будешь обращаться к нему. Все, обустраивайся, завтра на работу. М-да, я вроде бы только что прибыл — а уже почему-то хочется побыстрее отбыть!       Комната, куда меня привел Кощей после того, как я получил у него под роспись постельное белье и новую форму, это вообще отдельная история. Она находилась на десятом этаже, под самой крышей первого корпуса, и имела гордое название — семь. Размером где-то два на три метра, вмещала три двухэтажные койки. Как они туда влезли? Не представляю, но уже верю, что в этом месте все может быть! У этого, прости господи, жилого помещения были голые стены с поклеенными еще в прошлом веке, когда-то ярко зелеными, а теперь обветшалыми и местами ободранными обоями в пупырышку. На них, на обоях в смысле, как на карте боевых действий, яркими кляксами выделялись следы победоносных сражений с комарами и другими не менее вредоносными летающими паразитами.       Экономная лампочка сиротливо свисала с побеленного вкривь и вкось потолка, с такого же одиноко, как она, висящего оголенного провода. Она зашипела, заискрила и в конце концов тускло загорелась, освещая собой мое новое пристанище — дай бог, чтоб не последнее.       Чемоданы с вещами раззявленным ртом притулились у каждой стенки, кровати, и даже один из них, кажется, нашел себе свободное место на подоконнике! На голом полу не было ни малейшего намека на коврик. Но что меня действительно ужасно обрадовало, так это притаившийся за входной дверью — и поэтому не сразу мною замеченный — ржавый, весь исцарапанный, с облупленной краской на дверце, но явно являющийся изюминкой этого помещения — мини холодильник! (Явно сосланный сюда из-за старости и доживающий последние дни своей долгой и стопроцентно мучительной жизни).       В комнатушке даже было окно! Правда оно, к моему глубочайшему сожалению, не открывалось, (я честно пытался), мешали те же долбанные кровати. Карниз отсутствовал от слова совсем, ни одного отверстия, намекающего на то, что он когда-либо был прикручен к потолку, не виднелось. Значит, шторок, как в принципе и тюля, на нем отродясь никогда не висело. Увидев это, я очень живо смог представить себе, как солнышко лучше всякого будильника разбудит меня, какого-то черта, в полшестого утра!       Не, я конечно понимаю, экономия должна быть экономной, но серьезно?! Почему я от этого должен мучиться? Недосыпать? Вставать в такую рань?!       Попросил у Виктора Ивановича выдать нам хоть какую-нибудь списанную шторку! Отказал! Аргументируя «Да кто на тебя смотреть-то на такой высоте будет? Или ты голубей стесняешься?» Хотел поправить, что в нашем случае скорее уж чаек, но удержался. Попытался объяснить и вежливо донести до него, в чем, собственно, проблема, но это тоже не сработало. «А кто рано встает, тот, явно, вчера не так уж сильно и устал!». М-да, логика у него, конечно, железная, ничего не скажешь. Ладно, пока обойдусь как-нибудь, но если что подходящее подвернется, сам утащу, без всякого на то разрешения! Отвлекшись от воровских желаний, прислушался к начавшему вещать Виктору Ивановичу. О, вовремя я! Он как раз рассказывал о местных порядках, расписании приема пищи, возможном премировании и, конечно же, уделил внимание запретам, карающимися увольнением. Самыми строгими из них было распитие алкогольных напитков на территории пансионата и блядство. Прочитав нудную лекцию, закончил словами: «Полвосьмого на завтрак, не опаздывай!» — и вручил ключи с брелочком.       Закрыв за Страшилой дверь, я принял решение — пора обустраиваться.        В первую очередь заправил постель на одной единственной свободной кровати, естественно, на втором этаже — кто ж в здравом уме полезет на верх, если внизу имеются свободные? Приготовил свежие вещи, джинсовые шорты и белую боксерку, достал мыльно-рыльное, полотенце и, перекрестившись, поплелся в душ.       Совмещенный санузел. Твою-то налево! При помощи простой арифметики высчитал, что шесть на один — это хорошая стимуляция здорового спортивного интереса в вялом послерабочем состоянии каждого индивидуума, проживающего на данной жилплощади!       Блин, у меня в голове проскользнули строчки будущего рекламного слогана «Совмещенный санузел! Он превратит каждый ваш вечер, и, конечно же, утро, в игру «обгони меня». Кто кого перегонит, тот и выиграл!!! Счастливчик, приходящий к финишу первым, удостаивается горячей воды и бонусом — мата опоздавших и нервно стоящих-перетаптывающихся в очереди под дверью!!!».       Пройдя же в него, понял, что сама комната, по сравнению с вот этим вот — это шикарные апартаменты! Помещение (Хотя какое это нафиг помещение? Кладовка в однокомнатной квартире и та больше!) было выложено, как и положено, плиткой. Но, блин… розовой, белой, красной, черной, зеленой и даже бежевой с фиолетовыми прожилками в произвольном порядке. По сусекам наскребли что-ли? Или с миру по плитке — рабочему ванна? Угловой надкоцнутый умывальник светил ржавым краном, под ним примостился видавший виды эмалированный тазик, а над ним висело на одном креплении треснувшее кривое зеркало в бело-серой оправе. Рядом, утопленным в пол, чернел унитаз. Оглядевшись еще раз, немного подзавис. Где, собственно, душ? А душ, собственно, это лейка, свисающая с потолка! — Мля! Это что, шутка такая, да?       Вместо кранов с холодной и горячей водой, к которым я привык с самого рождения, с потолка свисала веревочка с деревянной бульбочкой на конце. — Твою-то дивизию налево! Веревочка! Ой не могу! Блин, да у меня в общежитии и то цивилизация! А это? Это! Просто! Трэш!       А еще интересно, куда вода с пола сливается? Посмотрел на пол, слива нигде нет, только белесая дорожка к дырке в унитазе. — Епический пипсикоил! Это и есть слив! А-а-а!        Уже не очень надеясь на успех, поискал глазами, куда бы повесить полотенце. Ничего подходящего, конечно же, не нашел. Тяжело вздохнул, прошел внутрь и закрыл за собой дверь. Ура! В саму створку кем-то хозяйственным были не до конца вбиты несколько гвоздей, ну я и воспользовался ими вместо вешалки. Ну что? Помыться мне все равно, как ни крути, надо, двенадцать часов в пыльном автобусе и еще полдня на жаре сделали из меня вонючку, так что — начали!        Встал под лейку и дернул за веревочку. Холодная бодрящая вода выбила из меня весь дух. Я судорожно дернулся и отскочил в сторону, неудачно врезавшись локтем в косяк. — А-щ-щ!        Больно! Перевел дыхание и, уже наученный горьким опытом, сначала протянул под льющиеся струи свою культяпку и удостоверившись, что температура более-менее нормализовалась, забрался весь.       Хорошо-то как! Вода тепленькая! Помыл голову, быстренько намылил мочалку и с упоением стал отдраивать себя от грязи. Кайф! В какой-то момент я заметил, что вода становится чуть теплее, потом горячее, и если я не поспешу завершить свое приятное омовение, то в ближайшее же время имею все шансы ополаскиваться кипятком. — Вот же ж! Никаких нормальных условий, даже помыться, и то целая эпопея!       Спешно сполоснувшись и замотавшись полотенцем, вылетел в клубах пара в комнату. Блин, даже окно запотело! Эм, а тут что, вообще нет вентиляции?! Етить колотить, мы же все от жары передохнем! Быстро натянул шорты и открыл входную дверь нараспашку. Стало хоть немного, но лучше! Хотя я представляю, что может подумать мимо проходящий, если тут вообще кто-нибудь ходит!       О том, что я давно хотел жрать, напомнил утробно урчащий желудок. Видимо, до сих пор было столько шокирующих впечатлений, что мой мозг не воспринимал сигналы голодного желудка как стоящие внимания. Прям представляю, как он отмахивается от надоеды и говорит «Да отвали ты, не до тебя пока. Потом, все потом!». М-дя, живое у меня воображение, что поделаешь? Хватаю расческу, фен и спешу на поиски розетки. Где же она может быть?! — О пугливое создание цивилизации, куда ж тебя заныкали?       Побегав по комнате и заглянув во все углы, плюнул на это гиблое дело и вытянул, заменив на фен, штекер холодильника. Ничего с ним за пять минут не случится, а у меня может! Если я вовремя не уложу свои патлы в некоторое подобие прически, то потом уже будет поздно. Поздно — это примерно как «Я упал с сеновала, тормозил я головой!». Проведя все необходимые манипуляции, одев майку и захватив с собой походный рюкзачок, вымелся на улицу. Ну вот, теперь можно и в город смотаться — поесть, кинуть денег на счет, созвониться с друзьями. Корочь, пора гульнуть.