Hold your hand

Тяжелый промоушен. Вечные тренировки. И все равно Чимин не доволен своим выступлением. Он считал, надеялся, что мог выступить лучше и даже утешения мемберов не повлияли на очередные самобичевания в его душе. В предвкушении долгожданного отдыха, поблагодарив всех, ребята сели в автобус. Заняв место рядом с Чимином, Юнги все же хотел попробовать в очередной раз приободрить бедного «Моти». Чимин смотрел в окно на мелькающие высотки, раздумывая о новом порядке тренировок, вдруг кто-то взял его за руку. Пака пробило током, от столь знакомого прикосновения. Мысли заметались со скоростью света, когда Чимин повернул голову и встретился с многозначительным взглядом любимого хена. - Юнги-хен, ты чего? – спросил Пак с опаской. Ему очень не хотелось, чтобы Мин прекратил так приободряющее гладить его руку. Юнги смотрел очень пристально, наслаждаясь чертами донсэна. Он уже давно понял, что его забота и любовь к младшему имеет намного большее значение чем дружба. - Ты снова загоняешь себя? – спросил старший с нотками беспокойства в голосе. - Хен… Я… - промямлил младший. - Прекращай. Я не раз говорил тебе, что ты великолепен. Не изнуряй себя. – голос Юнги звучал строго, но в глазах читалась нежность, от которой Чимин таял, как сахар в чае. Пак думал, что ему это кажется, этот взгляд карих глаз пробирал до дрожи в коленях, а прикосновения заставляли сердце биться чаще. С начала дебюта именно Юнги-хен всегда приглядывал и помогал Чимину. Первоначально он считал, что чувство, которое зародилось в его душе лишь благодарность за всю ту доброту, но позже ощущения стали ярче, мысли страннее, а желание быть рядом и касаться все больше. Щеки предательски начали гореть, понимая это младший хотел было снова отвернуться к окну и постараться не замечать бурю в его животе, но взгляд был прикован к Шуге, который с невозмутимым лицом смотрел вперед себя, продолжая гладить руку Чимина. - Хен? – голос предательски дрожал, но Паку нужно было это услышать, чтобы эйфория в его душе не угасла, отбрасывая прежние переживания в сторону. Ему безумно не хотелось возвращаться к мыслям о собственной ничтожности, что вечно преследуют его бедную голову после очередного провала. Юнги повернулся, мысленно молясь, чтобы «Моти» перестал снова корить себя, за то в чем был не виноват, требуя от себя больших усилий чем мог вынести. - Хен, скажи это, пожалуйста… - это было смущающее, но Чимин жутко хотел услышать эти слова. Шуга улыбнулся, понимая, о чем говорит его донсэн, те самые слова, которые всегда придают силу Чим-Чиму. - Я люблю тебя, Чимини. – Юнги постарался вложить в эти слова все те чувства, что не мог передать будь он перед камерой. Комок нервов, затянулся в крепкий узел у обоих парней. Чимин отвернулся к окну, улыбаясь тем чувствам, что в действительности придали сил. Юнги повернул голову вперед, переплетая пальцы и заключая маленькую ладошку в замок. Смущение накрыло с головой, стараясь скрыть это мемберы продолжили путь до дома молча. **************************************** 23:12 Юнги вновь по приезде засиделся в своей студии. Время уже было позднее, пора бы и возвращаться, заползти в свою кровать и окунуться в царство Морфея. Выйдя из своей любимой комнаты, Мин услышал тихую музыку, которая доносилась из комнаты для практик. - Черт, ну что же ты делаешь. – тихо выругался Шуга. Никто иной как Чимин вновь засиживается в танцевальном зале до такого времени. Тихо приоткрыв дверь, старший увидел Пака, сидящего на полу. Он тяжело дышал. Лицо было красным как после пробежки на длинную дистанцию, а с челки, спадающей на глаза, капали капли пота. - Чимин, ты должен отдохнуть. Ты и так сегодня выкладывался на полную, хватит уже добивать себя. – голос Мина был тяжелым. В груди дико ныло, из-за переживаний о здоровье младшего. Чимин поднял голову и с удивлением наблюдал за стоящем в проходе хеном. Он даже не подозревал, что кто-то кроме него остался так поздно для работы. Опустив взгляд, щеки Пака начали гореть от стыда, что именно Мин Юнги застал его в такое время. - Я боюсь подвести вас, подвести тебя, хен. – глаза донсэна защипало от накопившихся переживаний, ему было страшно, что усилия мемберов пойдут крахом из-за его неспособности вытянуть всю программу выступлений. - Пак Чимин, не неси ерунды. – Юнги присел рядом и обнял младшего. – Ты из нас самый старательный. Отстранившись Мин улыбнулся своей фирменной, искренней улыбкой, от чего Чимину стало легче. Внизу завязался прежний узел. - Хен, я… - краснея и запинаясь, младший хотел сказать то, что так долго держал в себе. – Я… люблю тебя, хен. Улыбка спала с лица старшего, освобождая место удивлению. Чимин редко говорил, это с такой запинкой и когда они наедине. - Я тоже тебя люблю, Чимини. – улыбка Шуги вновь вернулась. - Ты не понял, хен. Я люблю тебя, как парня. Я… понимаю это глупо и невозможно, но это так… - Чимин опустил глаза, сгорая от стыда. Внутри Мина все загорелось, уставший мозг отказывался воспринимать это как реальность. Возможно, Юнги просто уснул у себя в студии, но раз это сон, то можно делать все, что угодно. Подняв подбородок донсэна, Шуга заглянул в глаза своего любимого «Моти», прислонившись лбом к лбу собеседника, он долго всматривался в глаза цвета шоколада напротив, после чего легко сократил расстояние их губ. Поцелуй был невесомый, как прикосновение крыльев бабочки, но Юнги явно хотелось большего, ибо через пару секунд он стал настойчивее и увереннее. Внутри Чимина все перевернулось кульбитом, он обнял Мина за шею и наслаждался столь неожиданной реакцией любимого хена. Через поцелуй оба мембера старались передать всю ту нежность и любовь, что сложно было скрывать на протяжении такого времени. Оторвавшись друг от друга из-за явного недостатка воздуха, они смотрели помутневшим взглядом, в котором читалось лишь: «Пусть это будет не сон». И это не было сном. - Чимини, скажи, что это не сон. – хриплый голос репера, разорвал томящую тишину. - Я и сам не уверен, хен. – улыбаясь, столь неловкой ситуации, Чимин ущипнул себя. – Нет, не сон. - Я тоже люблю, тебя малыш. – вновь целуя Пака, Юнги был счастлив. Позже, добравшись до дома, мемберы еще долго не могли оторваться друг от друга, ведь именно в эту ночь, преодолев стену, они стали намного ближе. End.