С чистого листа

Когда Ричи Тозиеру исполнилось семь, он мог с огромной уверенностью заявить, что счастье — это новый игрушечный автомат, о котором он мечтал больше трёх месяцев; вкусный торт, который ему испекла мать, и лишние два часа просмотра телевизора, в который ему из-за проблем со зрением не разрешали залипать сутки напролёт. Когда Ричи Тозиеру исполнилось шестнадцать, он, пожимая плечами, неуверенно улыбался и говорил, что счастье заключается в хорошей тусовке, которая войдёт в историю Дерри; девчонках в минишортиках и верных друзьях, сопровождающих его везде и повсюду. Недавно Ричи Тозиеру исполнилось двадцать пять, и он вполне уверенно считал, что его личное счастье заключается в невысоком парне с выразительными тёмными глазами, зачёсанными волосами, нахмуренными бровями и идеально чистыми запястьями. Имя и фамилия выведены на руке аккуратными тонкими буквами. Чернила въелись в бледную кожу, их не смыть, не вывести и не срезать ножом. Они там, глубоко-глубоко внутри. Ричи может лишь беспомощно пялиться на злые буквы, которые смотрят на него с самого рождения и словно смеются в лицо. Стэнли Урис. Стэн-ли У-рис. С-т-э-н-л-и У-р-и-с. Ричи читает постоянно, может повторить гравировку в любое время дня и ночи в абсолютной темноте или с режущим глаза солнцем. Ричи ненавидит то, что видит раз за разом и будет видеть до конца своих дней. Иногда, стоя под охлаждающим душем, он подолгу трёт мочалкой своё несчастное покрасневшее запястье и проводит подушечками пальцев по выпуклым тонким буквам. — Стэнли Урис, — вздыхая, беспомощно шепчет он, — господи, как же я тебя ненавижу. Эдди советует не париться. Его запястья пусты и будут такими всегда, поэтому он считает, что если они любят друг друга, какому-то незнакомому имени не под силу разорвать эту связь. Ричи верит. Он всегда верил тому, что говорил его мальчик, но как же наука? Исследования? Профессионалы считают, что связь родственных душ крепче семейного родства и самого плотного каната. Встретив своего человека, индивид теряет голову и сходит с ума, если не может быть рядом. Ричи сошёл с ума, когда познакомился с Эдди Каспбраком, и ему достаточно. Он не хочет и не может опять сходить с ума. Его сердце, давно нашедшее своё место в небольшом крепком кулаке, не выдержит нашествия диаметрально противоположных чувств по новой. Когда и плохо, и хорошо, и больно, и сладко; хочется уйти, да не выходит. Ричи трёт запястье, натягивает рукав кофты пониже и поправляет очки: он пытался носить линзы, но глаза начинали болеть и слезиться, словно в них капнули кислотой. Эдди говорит не париться. Ричи может «не париться» только когда он рядом. Когда улыбается, держит за руку или крепко обнимает, утешая после тяжёлого дня. Рядом с ним из лёгких разом выколачивается весь воздух, становится душно и жарко, а рука начинает нещадно болеть, покалывать и неметь. Чувак свыше, тот, кто распределяет метки, видит, как Ричи грешит не с тем, а от того не перестаёт напоминать о себе и о проклятом имени, будь оно неладно. Ричи счастлив, когда Эдди не видит его адских страданий, а потому вымученно улыбается и скрывается до последнего. Будет скрываться до того момента, пока рука не отвалится окончательно или пока он не выдержит и не отрубит её ножом мясника из самого жёсткого хоррор-фильма. Ричи терпел с семнадцати. Боль в руке стала неотъемлемой частью его жизни, наравне с поцелуями и объятиями Каспбрака. Иногда она была еле заметной и заглушающейся обезболивающими, а иногда настолько невыносимой, что в глазах плыло и Ричи на пару секунд терял сознание. Благо, если в такие моменты он оказывался дома и падал на отапливаемый пол. Однако, не всегда ему везло подобным образом, и приходилось расчитывать на отзывчивость и помощь прохожих, которые, — поразительная удача, — ещё ни разу не воспользовались его положением и не пытались стащить новенький телефон или кожаный кошелёк. Так или иначе, Ричи научился жить с бесконечной болью, идущей нога в ногу с перекрывающим кислород счастьем. Платить за счастье — нормально, не искать своего соулмейта — нормально, игнорировать протянутые руки помощи — нормально. Ненормально думать, что так будет всегда. Привычная жизнь показала средний палец и повернулась к Ричи задницей в обычный день обычной рабочей недели. Избегай места большого скопления, не работай с людьми, не заводи лишних знакомств — три главных правила, которые должен соблюдать человек, убегающий от своей судьбы. Ричи пролетал по всем фронтам. Ведущий собственной программы, слишком часто приглашаемый на телевидение и радио, он ежедневно принимал новые лица и говорил с великими людьми; знакомился, общался, иногда встречался обсудить рабочие вопросы и никогда никого не избегал намеренно. Логично, что при такой коммуникабельности Ричи Тозиер должен был, нет, он обязан был встретить того самого. Стэнли Урис вторгся в его жизнь подобно кинжалу. Острый и беспринципный, он разорвал мягкие ткани и в осколки разбил привычный порядок вещей. Ричи во все глаза смотрел на его бейдж, потом на него самого и на важную шишку, которую он сопровождал и у которой Ричи должен был взять интервью для нового выпуска. Урис смотрел в ответ с обманчивым спокойствием. Ричи не знал, что ждать от этого ледяного изваяния, поэтому, когда на следующий день тот появился в его кабинете с огромным букетом красных роз и убитой улыбкой на тонких губах, растерялся и на секунду даже позабыл, как складывать слова в предложения. Заметив замешательство своей родственной души, Стэнли вручил ему букет и ровно отчеканил, что они должны быть вместе, ведь так предназначено свыше, а там никто никогда не ошибается. В этот же день Ричи пришёл домой куда позже обычного и заплетающимся языком, хватаясь за ближайшую стену, заявил ошарашенному Каспбраку, что всё кончено. Между ними всё кончено. К услышанному Эдди отнёсся спокойно. По крайней мере, так показалось на первый взгляд. Грустно улыбаясь, он сказал, что знал: рано или поздно это должно было произойти. Уйдя в комнату, он вытащил чемодан и механически принялся собирать свои вещи, приговаривая, что не смеет изолировать Ричи и забирать у Стэнли того, без кого он теперь не сможет. Ричи, беспомощно наблюдая со стороны, даже не пытался его остановить. На следующий день Эдди съехал окончательно. Быстро и бесповоротно. А Ричи пригласил своего соулмейта на первое свидание в дорогой ресторан. Стэнли сидел ровно, словно проглотил черенок от метёлки. Высокий, кудрявый, одетый с иголочки. Полная противоположность миниатюрному темноглазому Эдди в мягких свитерах и ярких кедах. Ричи смотрел на человека, в котором не должен был чаять души и с которым должен был счастливо просуществовать всю жизнь, и депрессивно понимал, что не чувствует ничего. Стэнли Урис был красив. Объективно и честно. Он вежливо натянуто улыбался и старался поддержать разговор. На секунду Ричи даже позавидовал его спокойствию и равнодушию. Лишь после вопроса про личную жизни Стэнли скривился, словно у него заболели все зубы разом, и грустно пробормотал: — Был кое-кто. — Всё серьёзно? — Ричи ковырнул вилкой вкусно пахнущее мясо. Аппетита не было от слова совсем. — Да. Мы встречались несколько лет. Он даже сделал мне предложение, а через месяц мы должны были расписаться. Ричи удивлённо приподнял бровь. Отстранённый и сдержанный, Стэнли вдруг стал уязвлённым и подавленным. Затравленно опустив взгляд, он принялся складывать из салфетки сложное оригами, что совсем не соответствовало ни его возрасту, ни статусу. — Где он сейчас? — Утром был дома, но через два часа рейс. Поедет к брату. Он из другого штата, — напряжённо потерев горло, Стэнли оттянул воротник, и в глаза Ричи бросился свежий яркий засос. — Ты любишь его? — Больше всего на свете. Впервые с начала странного для них обоих разговора Урис поднял взгляд и улыбнулся так печально, что у Ричи защемило в груди от жалости и сочувствия к этому парню, который, оказывается, может быть таким вот трогательным и ранимым, потерявшим самое дорогое и ценное. Ричи захотелось найти его прошлого партнёра и толкнуть Стэнли обратно к нему в объятия с праведными криками «забирай обратно, только не позволяй ему грустить!» В этот момент в голове что-то неожиданно щёлкнуло, и Ричи громко шарахнул по столу. Окончательно приунывший, Стэн подпрыгнул и удивлённо уставился на него опешившими глазами. — Ты должен его остановить! — Что, прости?.. — Прощаю. Ты должен его остановить! — приподнявшись с места и нагнувшись вперёд, Ричи схватил его за плечи и ощутимо встряхнул. — Неужели сам не понимаешь? Ты любишь его, он наверняка любит тебя, раз сделал предложение. В чём ваша проблема?! Захлопав глазами, Стэнли шокированно откинулся на спинку стула, отбросил с глаз мешающуюся чёлку и посмотрел на Ричи серьёзным, даже осуждающим, взглядом. — Проблема в тебе. Билл верит в связь родственных душ. Его соулмейт умер ещё до их встречи. Он страдал. Долго страдал, пока не встретил меня. Мы начали встречаться и были счастливы! — тут Стэнли сорвался на крик. — Но потом появился ты! Теперь Билли думает, что не имеет права разлучать нас. А я… отдал бы всё, лишь бы снова быть вместе с ним… Мне больше никто не нужен. Внимательно выслушав проникновенные излияния, Ричи кивнул, сложил руки на груди и весело фыркнул. Ну конечно. Всё с самого начало было так просто, а он, глупый, ещё смел сомневаться и раздумывать. Как же тупо. Иногда Ричи считал себя самым гениальным и самым тупым человеком в мире одновременно, но именно сейчас он понял, почему Спагетти придерживался исключительно второго мнения. — Ты… понимаешь меня? — зачем-то спросил Стэнли, склоняя голову вбок, как заинтересованная птичка. — Лучше, чем кто-либо. — Ричи ухмыльнулся. — Беги, догоняй своего прекрасного принца, пока не поздно. Урис робко посмотрел сначала на своё запястье, а потом на мимо снующих официантов. Он хотел было что-то сказать, открыл рот, но Ричи опередил его, предсказывая все слова наперёд. — Я буду в порядке. Есть один парень, поверь, лучший парень на свете. Он будет рад увидеть меня, я уверен. Торопливо поднявшись, они крепко пожали друг другу руки. Смотря, как Стэнли торопливо скрывается за автоматизированной дверью, на ходу вызывая такси, Ричи улыбнулся: с ним они ещё увидятся, но точно не в роли неизменных спутников жизни. Как бы то ни было, Ричи свой выбор уже давно сделал. Эдди открыл дверь не сразу. В старой поношенной рубашке Ричи, которую он запихнул в чемодан по чистой случайности; в домашних тапочках и абсолютным несчастьем на лице, он смотрел на запыхавшегося Тозиера и пытался в должной мере осмыслить, какого чёрта тот делает на пороге его однушки, когда должен был наслаждаться каждой минутой свидания со своей судьбой. — Рич? — только и успел вымолвить Эдди, прежде чем его беспардонно заткнули внезапным страстным поцелуем. Привычно обхватив Ричи за шею, он понял, что оседает на пол, чувствуя на своей шее и линии челюсти жар и напор знакомых любимых губ. Выжимая холодный компресс, Эдди с беспокойством смотрел на метавшегося по кровати Ричи. Покрасневший и вспотевший, Тозиер всеми силами боролся с жаром и старался не провалиться в бессознательное состояние окончательно. Темнота всё подступала и подступала. Только приятный холод и ласковые пальцы Эдди, перебирающие тёмные влажные пряди, помогали держаться на поверхности. Рука болела нещадно, и Ричи старался на неё не смотреть: первый раз, когда он случайно увидел кровоточащие буквы, ему стало плохо настолько, что немедленно вывернуло в близстоящий тазик. Эдди тогда скорее обмотал запястье и менял бинты каждые сорок минут. Пропитанные горячей кровью, они валялись у подножия кровати и вселяли в без того перепуганного Каспбрака почти звериный ужас. Эдди хотелось их немедленно выкинуть, но лишний раз оставлять Ричи наедине с собой он не рисковал. — Эдс… Эдди… — в бессознательном бреду пролепетал Ричи, принимаясь вертеться на подушке, словно подтверждая его мысли. — Всё хорошо. Я здесь, — сжав его холодные пальцы, Эдди наклонился, оставляя на красной щеке бережный поцелуй. Очередной бинт полетел к своим использованным собратьям. Вздохнув, Эдди бережно протёр злополучное имя смоченной ваткой, убирая кровь. Почему-то он был уверен, что сейчас Стэнли Урис мучается ничуть не меньше. Жар спал только под утро. Уставший, Эдди дождался, пока дыхание Ричи станет ровным и спокойным, метания прекратятся и он наконец-то сможет заснуть спокойно и без сновидений. Вымученно упав рядом, Эдди поправил одеяло, мгновенно проваливаясь в небытие. — Эдс! Э-э-эдс! Моментально проснувшись, Эдди принял сидячее положение и уставился на устроившегося в своих ногах Ричи встревоженным взглядом. — Тебе лучше? Я уже было подумал, что это конец… Ричи усмехнулся, сильнее взлохматил тёмное гнездо на голове и протянул Эдди своё запястье. — Не конец, а новое начало. На бледной коже с яркими синими венами, словно тонкой гелевой ручкой было красиво выведено одно-единственное имя. Эдвард Каспбрак. От необъятного счастья закружилась голова. Прежде чем броситься Ричи на шею, Эдди, отчаянно боясь, высунул из-под одеяла руку и неверяще уставился на собственное запястье, словно видел его впервые. Такое — действительно впервые. Как-то раз Ричи, шутя, написал на нём своё имя. Теперь оно, будто в самом деле выведенное его рукой, красовалось чуть выпуклой гравировкой. Теперь Эдди видел не чистую кожу, которую за полжизни возненавидел всей душой, теперь он видел то, что мечтал видеть и рассматривать изо дня в день, до чего мечтал касаться губами и рыдать от счастья. — Эдс, ну ты чего раскис, — бережно обняв свою растрогавшуюся родственную душу, Ричи сморгнул нещадно подступавшие слёзы. Вот уж нет, на них двоих солёной влаги вполне достаточно. Эдди всё тихо всхлипывал в плечо, а Ричи думал, что тот сверху, кто распределяет метки, тоже может ошибаться. Главное — показать ему эти ошибки и заставить вовремя взяться за их исправление.