surrender all control

Мин Юнги действительно гордится тем, что он чертовски разумный альфа и что он довольно-таки неплохо заботится о своей омеге. Юнги всегда доступен, когда Хосок нуждается в нем. Юнги всегда спешит дать все, чего только захочет его омега. Юнги уверяет всех: он отдал бы Хосоку целый мир, если бы только мог. Но все-таки есть кое-какая вещь, которая душит Юнги с каждым днем все больше и больше. Ревность — именно то, чем Мин управлять так и не научился. Возможно, именно по этой причине в данную секунду альфа держит в одной руке бутылку выдержанного виски, а в другой сжимает пальцами ни в чем не повинный бокал с огромной силой. Но в итоге он все равно наливает алкоголь в ранее пустующий бокал, поднося его к губам и глотая немного горьковатую жидкость, которую он без каких-либо лишних аспектов абсолютно обожает. Он расслабляет пальцами галстук, что был крепко затянут вокруг воротника рубашки, и глубоко вздыхает, выпивая, пока не чувствует, что его мышцы расслабляются, и пока запах, — ох, чертовски сладкий запах, — исходящий из главной спальни, больше не беспокоит его. Само собой, он лжет. Запах опьяняет, заполняет кухню с еще большей силой, проникая и в ноздри Юнги, заставляя его полной грудью вдыхать манящий запах. И в принципе он немного понимает, почему делает то, что делает, — почему именно Хосок лежит связанный в их постели прямо сейчас. Он знает, что ревность — коварное и беспощадное чувство, но, кажется, для Юнги стало невозможным различить ту маленькую точку соприкосновения реальности и его ослепляющих иллюзий. И чего тут гадать, естественно, Мин склоняется к стороне реальности, ведь именно его омега переступил порог их дома с безошибочно перекрытым запахом. Он пах свежей травой. Из-за сильных, импульсивных и мощных оттенков запаха Юнги понимает, что запах принадлежит ебучему альфе. Так что да. Именно поэтому в данную секунду Хосок лежит привязанный пеньковой веревкой, что нехило так может натереть кожу из-за жесткого материала, к изголовью их большой двухместной кровати. Глаза омеги скрыты под красной шелковой повязкой, которая крепко закреплена вокруг его головы, а полностью обнаженное, подрагивающее тело извивается на мягчайших простынях, что обволакивают тело и заставляет обладателя совсем капельку наслаждаться. Это можно понять по тихому скулению, вырывающемуся из его губ. Лишь парочка приглушенных стонов с нотками мольбы, и в голове Юнги воссоздается чертовски детальный образ, отчего во рту скапливается слюна и в штанах дергается член. Он допивает свой напиток совершенно никуда не торопясь, даже вымывает до блеска бокал и расставляет бутылку и все прилежащее на свои места. Юнги с неохотой пытается игнорировать звуки, доносящиеся из заветной комнаты, но его член уже начинает твердеть, когда он наконец решает вернуться. Мин медленным движением открывает дверь и ухмыляется. Потрясающий вид. Как же всегда приятно видеть Хосока настолько уязвимым и податливым. И факт того, что Чон превратился в плаксивую несуразицу именно из-за него, возбуждает больше всего. Темноволосый альфа мог с легкостью забыть обо всем этом недоразумении с запахом, но он все еще держится. Но все эти «забыть, смириться, отложить на потом» испаряются, как только он приближается к краю кровати. Он чувствует себя сумасшедшим: желание убить, свернув шею того мудака, что осмелился даже просто приблизиться к омеге Юнги, поглощает разум альфы полностью. Он, даже не видя своего отражения, может сказать, что радужка его глаз окрашена в темно-красный цвет, цвет, что похож на оттенок кожи в том месте, где у омеги связаны запястья тугим узлом. Юнги проводит языком по нижней губе. Зрелище слишком будоражащее, чтобы игнорировать его. Альфа настигает омегу на кровати практически в одно мгновение, становясь на колени и оказываясь меж разведенных ног Хосока. Омега затихает. Несмотря на его затуманенные возбуждением чувства и полную темноту перед глазами, он сразу же начинает тихо мурчать, как только он чувствует еще большее прогибание кровати. — Хен, п-пожалуйста… — тихо просит омега, когда рука альфы наконец касается его бедра. — Нет, Сок-а, ты знаешь правила, — отвечает альфа на мольбы парня. Он мягко поглаживает подушечками пальцев внутреннюю сторону подтянутого бедра Хосока, медленно пробираясь к яичкам и пульсирующей влажной дырочке, оставляя их без внимания. Вместо этого Юнги убирает руку меж ног омеги и заставляет его открыть ротик, чтобы принять пальцы. Омега посасывает длинные пальцы, тихо мурлыча. — Ты же знаешь, что происходит, когда ты плохо себя ведешь, — Юнги наблюдает за тем, как пальцы Хосока поджимаются, когда он возвращается рукой обратно к члену омеги, слегка царапая обнаженную кожу и оставляя красивые красные следы на своем пути. — И ты был плохим мальчиком сегодня, не так ли, Сок-а? Или это не ты пришел домой и пах, как маленькая шлюха? — Я-я… Хен, я не… Пожалуйста… П-позволь мне… Агх, объяснить… — омега задыхается, потому что Юнги все еще царапает его обнаженную кожу, оставляя иногда кровавые следы и надавливая на те участки кожи еще большее, причиняя парню сладкую боль. Альфа хрипло стонет. — Хорошо, я слушаю, — мужчина оставляет его на мгновение, вставая и подходя к шкафу, затем возвращаясь к Хосоку с белой коробкой среднего размера. — Я… — начинает Чон, подрагивая. Его адамово яблоко поднимается и опускается, а проступивший пот стекает каплями по груди. Количество смазки, что медленно вытекает и попадает на простыни, бесспорно возбуждает, но Юнги лишь ведет плечами и помещает коробку на кровать рядом с омегой. — У нас… Новый парень, Чонгук, в моем танцевальном классе. Он… Как только альфа открывает коробку, ухмылка заметно расширяется на его губах. Он медленно вытаскивает кожаную черную плетку, которую Хосок немного боится (и очень любит), а также длинный резиновый фаллоимитатор и его личный фаворит из всего ассортимента — маленькое колечко для члена, которое они с омегой использовали бесчисленное количество раз раннее. Хосок изо всех сил пытается продолжить начатое, но голос не поддается ему, а руки пытаются вновь выпутаться из веревок. Кожа горит от трения, но боль приятная, омеге даже нравится. — Я сказал, — Юнги откладывает игрушки в сторону, крепко хватая пальцами подбородок омеги и с новой силой сжимая челюсть, заставляя Хосока вздрогнуть, — я слушаю тебя. Продолжай. — Хен… я… его зовут Чонгук, он альфа… — Юнги громко рычит, от чего новая волна страха буквально распространяется по телу омеги. — Он новичок… Он… Он правда не хотел… Он… Чимини… Ты же знаешь Чимини, хен? Он… он парень Чимина. Он его партнер… Он правда не хотел оставлять на мне свой запах, я… Он правда не хотел. — Итак, значит, ты говоришь мне, — начинает Юнги, держа кольцо для члена в правой руке. Он снова быстро подбирается к Хосоку, оказываясь меж его ног. Альфа издевается, слегка подразнивая, водя кольцом по всей длине возбужденного члена Хосока, — что помеченный альфа буквально одарил тебя своим запахом. И ты ожидаешь, что я поверю этому просто потому, как ты очень мудро сказал, «он не хотел»? Кольцо наконец оказывается на члене Хосока, и тот вскрикивает, что-то бормоча, но слова невозможно понять из-за скулежа омеги. Юнги знает, что он так умоляет, потому что все еще предвкушает кнут, что лежит под ногами парня. — П-пожалуйста… — Юнги цокает и игнорирует все мольбы омеги. — Скажи мне стоп-слово, Сок-а? — К-кубик. — Верно. Теперь… ты же знаешь, что такие маленькие шлюхи, как ты, заслуживают наказания. Я все правильно говорю, Сок-а? — произносит альфа хриплым голосом, одной рукой сжимая кнут, а другой скользя по телу омеги. Он очень доволен тем, как дергаются мышцы под его ладонью. Затем, Юнги поднимается и останавливается у края кровати, глядя вниз на извивающееся под ним тело. Он бросает взгляд на кнут, а затем на Хосока. Первый удар неожиданно выпадает прямо на член омеги, заставляя того издать громкий стон и прогнуться в спине. — Ответь на мой вопрос, Хосок, — в глазах Юнги воспламеняется огонь, целый пожар, распространяющийся по всему его телу. — Я сказал, Хосок, ответь на мой вопрос, — еще один удар, но на этот раз сильнее. Хосок что-то бормочет, чего не слышно из-за столкновения кнута с нежнейшей кожей. — Да! Да… заслуживают… Заслуживают наказания… И-и… И я заслуживаю… — лента на глазах Хосока не дает Юнги увидеть слезы омеги, но ему достаточно лишь одной капли, что медленно стекает по щеке парня, чтобы альфа продолжил. В комнате тихо ровно до того момента, как происходит следующий удар. Хосок снова вскрикивает. В член Юнги вновь приливает кровь и он понимает, что его одежда так ему мешает. Это нормально, ведь наличие извивающегося и уязвимого Хосока на его кровати приносит огромное количество удовольствия. — Скажи мне, Сок-а, насколько жесткого наказания ты заслужил? — Очень… жесткое. Очень, очень… очень жесткое… Юнги резко поднимает кнут вверх, заставляя издать его характерный звук, что разрезает воздух, и опускает его на грудь дрожащего и ожидающего удара Хосока. Он действительно ожидает удара — он в конце концов жаждет его, но ничего не происходит. Вместо этого кончик хлыста медленно путешествует по коже Хосока: очерчивает его грудь, задевая чувствительный коричневый сосок, проходясь по ключицам, где скапливаются капельки пота, затем переходя на дергающееся адамово яблоко, подбородок и, наконец, на губы. Хосок высовывает язык и облизывает кончик плетки, размазывая слюну. Такой беспорядок. Юнги позволяет тихому напряженному стону вырваться из собственных губ, запах его омеги затуманивает разум и не дает соображать как следует. На некоторые мгновения Мин теряется, выпадает из реальности, думая, что он не сможет сдержаться и не сможет выполнить свой тщательно продуманный план-наказание. Он наблюдает за тем, как член Хосока подрагивает и как по всей длине стекает предэякулят, его тело просит еще и еще. Юнги вновь поднимает хлыст в нескольких дюймах от лица омеги и вновь ударяет, заставляя кончики проходить по щекам парня. Это несильный удар, он не навредит Чону, лишь немного боли и сладостного удовольствия для самого омеги. Хосок издает слишком красивый стон. И Юнги бьет еще. И еще, и еще, и еще, и еще. — Х-хен… ты нужен мне, — говорит омега, хватая ртом воздух и чувствуя, как слюна вытекает из правого уголка его рта. — Только посмотри на себя. Такая шлюха, так ведь и хочешь член. Еще и пускаешь слюни сам на себя. Хочешь, чтобы хен как следует трахнул тебя? Так, чтобы ты не смог ходить еще целую ебаную неделю? — голос Юнги глубокий, хриплый, пробирающий до мозга костей. — Да! Хен… умоляю, трахни меня, пожалуйста! Трахни как следует, как следует… трахни свою маленькую шлюху! Еще удар. Юнги смеется. — Такой нуждающийся, малыш… Но к сожалению… — Юнги ходит вокруг кровати, а затем отбрасывает кнут в сторону и берет фаллоимитатор. Он достаточно хорош, но Хосок буквально ненавидит его. Аргументирует тем, что «он не так хорош, как твой член, хен», — никакого члена для тебя сегодня. Омега всхлипывает, и Юнги улыбается еще шире, вновь оказываясь между ног Хосока и наклоняясь вперед. Он касается своей грудью груди Хосока, а его зубы оставляют болезненный укус за ушком омеги. Последний дрожит, как только чувствует боль от укуса. — По крайней мере, точно никакого настоящего члена. Юнги выпрямляется, держа игрушку в одной руке, а пальцами другой потирает пульсирующее колечко мышц, пачкаясь в смазке. Мин чувствует теплую жидкость и позволяет себе немного расслабиться, а затем проталкивает внутрь палец. Одного достаточно, чтобы заставить Хосока извиваться, мурлыкать, как самый драгоценный котенок. — Хен… — голос Хосока совсем тихий. — Шшш, детка, я тут, — все, что говорит Юнги, заменяя палец фаллоимитатором. Игрушка легко проскальзывает внутрь благодаря огромному количеству природной смазки, которой все еще истекает Хосок. — Б-блять… — умудряется он сказать, откинув голову на подушку и вновь дергая руками. Его ноги согнуты в коленях, а пальчики на ногах поджимаются. Юнги наблюдает. Хосок выглядит чертовски великолепно. Его омега — именно то, что он любит: прирученный котенок, настолько слабый и полностью отдавшийся во власть Юнги с красивыми, потрясающими губами, что поблескивают от количества слюны. Он проталкивает игрушку, наблюдая, как Хосок извивается и как на его шее появляются манящие вены. Альфа ускоряет движения рукой, трахая Чона игрушкой жестче и настойчивее, заставляя принимать ее по самую рукоять. Много времени не проходит, но Хосок уже упирается ногами в кровать и начинает подаваться бедрами навстречу игрушке. Член пульсирует, требуя разрядки, а кольцо на нем чуть ли не выполняет работу самого дьявола. Не то чтобы омега не чувствовал такого раньше, но это все еще просто ужасно раздражает и мучает, поскольку он себя чувствует слишком уязвимым и слабым. Этого недостаточно. Этого никогда не бывает достаточно. — Хен, пожалуйста, дай мне кончить, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет омега, а Юнги лишь прилагает еще больше усилий, проталкивая игрушку глубже и глубже с каждым разом, чтобы резиновая головка наконец стала попадать по заветной точке. — Красивая шлюха… Вся моя, только моя, — игнорируя все мольбы, альфа перехватывает игрушку, начиная вбивать ее под другим углом и промазывать мимо простаты, облегчая мучения омеги. — Ты мой, Сок-а? — стоны омеги раздаются по всей комнате, разлетаясь эхом, пока Юнги вновь набирает скорость и силу. — Альфа… — словно в бреду стонет Хосок, а затем получает сильный шлепок по бедру, который выводит его из транса. — Ответь мне, Хосок. Ты мой? — Юнги не останавливается, попадая по простате Хосока и радуясь хлюпающим звукам внизу, которые издаются при встрече рукояти с задницей омеги. — Да… — Громче! — Да, ох, блять! Я твой… Весь твой, альфа… Твой. — Отлично, — Юнги чуть кусает губу, вновь ухмыляясь. Это все, что ему было нужно. Несмотря на то, что Юнги продолжает трахать Хосока, свободной рукой он касается члена омеги, размазывая предэякулят по головке и заставляя его вновь начать дергаться от этого. Юнги поглаживает всю длину, чуть царапая ногтями кожицу, пока не хватается за кольцо и не стаскивает его. Член Хосока покрасневший от прилива крови, возбуждения, от кольца, что недавно сжимало основание, от ладони Юнги, скользящей по всей длине, но тем не менее зрелище умопомрачительное. Он хочет взять его в рот полностью, почувствовать головку, перекатывая язычком то к одной щеке, то к другой, быстро двигать головой, чтобы головка коснулась глотки. Но этот ебаный запах свежей травы все еще слишком сильный, даже когда смазка испачкала всю простынь под Хосоком. Он начинает жестко надрачивать член Хосока, толкаясь игрушкой еще глубже, чтобы поскорее довести омегу до оргазма. Чон все громче и громче кричит имя своего альфы, прогибаясь в спине и сжимая мышцами внутри фаллоимитатор, а капли спермы наконец попадают на руку Мина. Юнги не сбавляет темп, лишь сильнее трахает с помощью дилдо Хосока, увеличивая его чувствительность, несмотря на то, что он знает, насколько у омеги все болит и насколько он вымотан. Нужно еще, еще. Тем более, его омега любит этот момент «послевкусия» — когда за оргазмом первым сразу же приходит второй, третий, когда он после оргазма продолжает наслаждаться чувством наполненности. Юнги знает его слишком хорошо, чтобы остановиться прямо сейчас. Он совершает это только тогда, когда Хосок вновь скулит, тихо постанывая, прося, чтобы Мин хотя бы немного замедлился. Мин пользуется возможностью и подносит ладонь к своему рту, тщательно очищая языком свою руку от спермы. Вкус немного горьковат, однако продрагивает так, будто стреляют в висок. Юнги останавливается и просто не может отвести взгляд от вымотанного Хосока, перепачканного спермой, со стекающими слезами, слюнями и капельками пота. — Ты у меня умница. Отлично, — говорит Мин, медленно вытаскивая игрушку. Он смотрит молча на то, как дырочка Чона сжимается из-за опустошенности. Альфа отбрасывает игрушку в сторону, а затем тянется с изголовью, чтобы чуть подрагивающими пальцами развязать тугой узел, что держит запястья Хосока. Веревки ослаблены и Юнги может увидеть проделанную жестким материалом работу. Синяки и царапины сходить будут еще запредельно долго. Мин болезненно выдыхает, осознавая насколько чувствителен к этому его парень, и начинает покрывать раненые места поцелуями, чтобы хотя бы немного убрать боль. Дыхание Хосока замирает, когда Юнги делает это, ведь, кажется, омега и вовсе не замечал боли. Не тогда, когда его альфа такой нежный и такой заботливый. Не тогда, когда именно он знает, что это означает. Вскоре глаза Чона встречают тусклый свет спальни, потому что Юнги снимает повязку тоже. Это похоже на некоторое облегчение: теперь он может видеть лицо своего возлюбленного и увидеть в глазах ту заботу, в которой он так нуждался. Юнги показывает, что на минутку, и скрывается за дверью ванной. Хосок слышит шум воды, но не придает этому значению. Он устал. Так устал. Спустя две минуты, Юнги возвращается обратно. Рукава рубашки задраны выше локтей. Хосок дуется, протягивая руки к Юнги, а тот лишь смеется. Омега выше его, но это все равно не создает ему проблем. Это даже похоже на некоторый вызов, но альфа всегда справляется. Юнги несет омегу в ванну, чувствуя, как крепко его мальчик держится за шею своего альфы и утыкается носом в рубашку. Хосок принюхивается и понимает уже в который раз: его альфа пахнет до одури восхитительно. Ванна почти полна до краев, когда они приходят туда. Хосок улыбается, ведь он видит там пенку и пузырики сверху. Омега заметно расслабляется, как только чувствует обволакивающее его тепло. Голос альфы намного спокойнее, когда он произносит: — Давай, Сок-Сок, смоем с тебя этот запах. Наказание, думает Хосок, безусловно имеет свои плюсы. И этот — один из них.