солнце и луна

Мир — простая штука, пока вы не начнёте задавать ему ненужные вопросы. Никто не любит слишком любопытных, а он тем более. Не стоит бояться своих татуировок: они делают вас настоящими, делают теми, кто вы есть на самом деле. Ещё один винтик, без которого может всё рухнуть. Это механизм нашего неидеального мира. Лэнс любил рассматривать чужие тату. Например, тонкую элегантную оливковую ветвь Пидж, что та обычно закрывала длинным рукавом. Очень даже зря. А больше всего ему нравилось смотреть на татуировки Широ: сзади на шее у командира команды были расположены​ две метки. Дракон и скалы. Не смотря на то, что вторая тату не родная, а досталась от Адама, они вместе смотрелись как единое целое. Именно этим и восхищался Лэнс. Но также Лэнс бережно относился к своей тату и любил её всей душой. Это было солнце с волнистыми лучами, которые на концах обрамлены маленькими крапинками. Оно украшало смуглые запястья. Иногда тем, кто впервые её видел, было сложно отвести взгляд. Но как бы люди ни любовались красотой метки, Лэнс всё ещё не знал ни одного человека, у которого бы это солнце появилось. Но он верил, что это обязательно когда-нибудь случится. Пожалуйста. У Лэнса раньше была только одна тату помимо своей: маленькая золотая рыбка на лопатке, которая появилась в его далёком детстве. Потом, когда он встретил Аллуру, на лодыжке стали красоваться аккуратные лилии. Это была одна из тех вещей, на которые приятно смотреть, но никогда не захочется принять. Лэнсу они казались грустными. Неправильными. Синий паладин долго не хотел о них рассказывать, но в один день лилии увидела Пидж. И МакКлейн был готов ко всему: к каждой очередной тупой шуточке в его адрес, но не к тому, что произошло. — Так значит… всё настолько серьёзно? — мягко тогда спросила девушка, словно под чувством вины. — Я не знаю, — Лэнс не смог найти правильного ответа. Если такой вообще существовал. — Прости, — Пидж обняла своего лучшего друга, словно хотела передать все остальные слова одним жестом, вкладывая в него все свои чувства, переживания и секреты. Она знала, что Лэнс поймёт. С того дня не было больше ни одной шутки. Потом узнала Аллура. Ей рассказали мышки. Но Лэнс не мог долго на них обижаться. Принцесса боялась ранить чувства Лэнса, словно тот из хрусталя. Но они всё-таки смогли поговорить по душам и сказать друг другу все настолько необходимые слова. Сложно принимать свои чувства, но это нужно нам для того, чтобы двигаться дальше. И настоящие герои те, кто смог это сделать. Лэнсу не суждено быть с Аллурой. Они всё сделали правильно. После того вечернего разговора Лэнс рассказал о тату всей команде. И главным в тот момент были тёплые понимающие улыбки друзей. Но он не был готов к тому, что скоро на запястье обнаружит ещё одну татуировку. Рядом с его родным солнцем уютно разместилась ажурная луна. Они вместе смотрелись так гармонично и привычно, будто всю жизнь были рядом. Вместо того, чтобы рассматривать эту композицию, Лэнс испугался. Все знают, что луна — это метка Кита. Чёртового Кита Когане. Это татуировка того, кто перевернул всю его жизнь. Разрушил всё, что можно разрушить, и помог построить новое, которое стало настоящим. И впервые в жизни Лэнс стал прятать своё запястье. Он начал оттягивать рукава, чаще носить курточку, заводить руки за спину. А ещё начал чаще улыбаться, но, увы не от счастья. Когда улыбаешься, меньше обращают внимания на всё остальное. И команда дальше упорно делала вид, что ничего не заметила. Например, красивый пазл из солнца и луны. Кит тоже увидел. Но сначала не предал этому значения: точно такую картинку он видел каждое утро на своих рёбрах. А потом дошло. Они были у Лэнса. Кто-то должен был признаться первым. Самый сложный шаг достался Киту. Признаются красиво только в дешёвых фильмах, романах и сказках. К сожалению, паладины не жили ни в одном из этих миров. — Хэй, Лэнс, не хочешь поговорить? — сложно не давать голосу дрожать, когда внутри всё исчезает, но Киту удавалось. Нет. — Что-то случилось? С тобой всё хорошо? Выглядишь не очень, приятель, — за дружелюбными словами прячется страх. — Знаешь, я… Давно хотел сказать… Чёрт с этим. Просто смотри. Я не сумасшедший. Это будет странным, — Кит волнуется, как маленький ребёнок, которому впервые рассказывают про татуировки. Но всё, что он повторяет, это «пожалуйста, пусть это не будет выглядеть​ странно, пожалуйста», словно в бреду. И снимает футболку, открывая вид на метки на рёбрах. Лэнс шумно выдыхает. Так, будто его ударили в живот. Он не чувствовал себя здесь, не чувствовал, что он существует. Сейчас не было ни его прошлого, ни настоящего, а только небольшое место на чужой коже. Такое знакомое, но одновременно далёкое и неизведанное. Нужно взять себя в руки и напомнить себе, что человеку жизненно необходим воздух. — Тебе идёт, — всё, что говорит Лэнс и, кажется, впервые за очень долгое время улыбается искренне, закатывая рукав на правой руке. — Тебе тоже, — Кит ослеплён. Такое чувство, что Лэнс на самом деле сиял. Ярче любой звёзды, отметил про себя Когане. — Можно тебя поцеловать? Пожалуйста, Кит. — Я только «за», — шёпотом говорит красный паладин, подходя вплотную к Лэнсу, и слегка привстаёт на носочки, чтобы быть на одном уровне. Кит никогда в жизни не целовался, но уверен, что этот поцелуй самый лучший во всех реальностях. Лэнс аккуратно, боясь разрушить момент, кладёт руки на талию Кита и притягивает того ближе. А Кит совершенно не против; он просто тает, будто сливаясь в единое целое со временем и Лэнсом. Мир был создан для них. Поцелуи бывают разными, но этот прекраснейший из всех. И два человека делают его именно таким, всего лишь вкладывая в него свои душу и сердце. Солнце и луна — противоположности, которые существуют благодаря друг другу.