Мафиози для Золушки

– Никчёмный Тсуна, это слишком никчёмно даже для тебя! – помахал книжечкой в яркой обложке Реборн. – Хм, любовные романы? А тебе не рано такое читать, ученик? – Реборн, верни немедленно! Как ты вообще сумел её достать?! – покраснел Тсуна, пытаясь вырвать книжечку из цепких рук малыша. Аркобалено Солнца проказливо усмехнулся: – Нет уж, теперь мне очень интересно узнать, что ты в ней нашёл. Тсуна покраснел сильнее и что-то пробурчал. – Что-что? – насмешливо переспросил репетитор. Парень вздохнул и чуть более внятно буркнул: – Свой идеал. Спустя семь лет репетитор уже не смеялся – Савада Тсунаёши упорно отвергал всех кандидаток на роль невесты Дечимо Вонголы. – Сколько можно хранить верность придуманному персонажу, Никчёмный Тсуна? – угрожающе размахивал пистолетом подросший Аркобалено Солнца. – От тебя зависит благо Семьи, ты должен оставить наследника, в конце концов. – Может, воплотить твою фантазию в реальность, босс? – провокационно улыбнулся Мукуро. – А то настоящие девушки не смогут сравниться с твоим идеалом, если даже распрекрасная Киоко-тян не выдержала конкуренции с ней. – А детей с Пламенем Неба и кровью Примо твоя иллюзия тоже сможет родить? – ядовито поинтересовался Реборн. – Слушайте, оставьте меня в покое! – возмутился Савада. – Я вовсе не ищу во всех девушках героиню этого романа. Просто все предложенные отцом и тобой, Реборн, кандидатки мне не подходят. – Ну-ну, – пробормотал репетитор, глядя на то, как ученик зарывается в бумаги. – А Киоко-тян? – Как сестра мне, – отрезал Тсунаёши. – А Хару? Бумажная гора, под которой скрылся Савада, заметно вздрогнула: – Упасите Ками от такой жены. Мог бы мне с тем же успехом сосватать гибрид Скуало, Хаято и Бьякурана. Теперь поморщились все остальные, представив этот кошмар. К счастью, Хранителя Урагана в кабинете не было, иначе бы бедняге грозило впасть в депрессию на несколько дней. – А красотка Демма? – на пробу уточнил Такеши. – Стоит ей только посмотреть в мою сторону, и я начинаю слышать, как в её голове включается счётчик того, что она может купить за мой счёт, – проворчал Тсуна. – Реальным людям вообще сложно тягаться с чьей-то воплощённой фантазией, – со знанием дела отозвался Мукуро. – Хотя моё предложение в силе, «босс». Тсуна промолчал, не желая ввязываться в очередной бессмысленный спор. Со временем Хранители с Реборном тоже всё реже заговаривали об этом, и Савада поверил, что они смирились с его решением и временно оставили его в покое. Самого Тсуну устраивала череда любовниц, призванных успокоить охотящихся на него девушек-мафиози и его Семью, – ни одна из них всё равно не продержалась дольше двух месяцев. Тсунаёши совершенно напрасно оставил эту ситуацию на самотёк.

***

– Леся! – громкий шёпот над ухом вырвал меня из сладкой дрёмы после одуряющей жары. – Ну, Леся! Как всегда это бывало на работе, я резко села, хватаясь за телефон. – Что такое? Ревизоры? Начальник? Проспала смену?! – если телефон не врал, в очередной раз перепутав часовые пояса, у меня еще был час сна. По-любому, случилось что-то важное! – Прости, – на лице Карины появилась чуть виноватая улыбка. – Просто у нас едет такой парень! Мы с ним всю смену проболтали, мне кажется, если я не поделюсь с кем-нибудь, то вот-вот взорвусь! Я застонала, накрываясь подушкой. Как я умудрилась подружиться с этой вертихвосткой да ещё и согласиться работать с ней в паре? – Ну, он, правда, мне нравится безумно. Представляешь, он наполовину итальянец, а на другую половину – японец! – И что же он забыл в нашей стране, да ещё и в поезде вместо самолёта? – Сказал, что мечтает посмотреть всё сам и побывать в разных городах. Я приподнялась на локте, убрав подушку в сторону – всё равно поспать мне не дадут. Ну, да ладно, в первый раз, что ли? – Он такой обходительный и по-русски говорит почти без акцента! А ещё такой романтик: сказал, что учил его с подросткового возраста, потому что влюбился в героиню какого-то романа! Закатываю глаза. – Не спросила, какого? Карина наморщила лобик: – Да какая разница, наверняка, что-нибудь из классики, про Татьяну и Евгения Онегина, например. О, да, вот она, ирония судьбы: большая часть школьников не понимают русскую классическую литературу, а иностранцы ищут в ней высокие образы и восхищаются её величием. – Ой, Леся, а ещё он знает так много интересных историй!.. Надо полагать, если человек рос под влиянием двух культур и находит время и деньги, чтобы путешествовать по другим странам, кругозор у него будет неплохим. – Так, Кариша, солнце, давай я умоюсь, а ты сделаешь нам ужин? А потом я с удовольствием послушаю, какой прекрасный этот твой… – Тсунаёши Савада. Правда, красивое имя? – Чем-то напоминает про тунца, – отзываюсь невозмутимо. – Ой, иди ты… умываться! – фыркнула напарница. В футболке и шортах выхожу из проводниковского полукупе, тихо радуюсь, что в туалет не выстроилась километровая очередь. С Кариной у нас получилось забавно. До этого лета мы не общались, зато у нас была общая лучшая подружка. А потом со студенческими отрядами поехали работать летом проводниками в пассажирских поездах, и подругу отправили в один город, а нас с Каришей – в другой. Как говорится, выбора у нас не осталось, только дружить. Это забавно. Наша общая подруга отличается от каждой из нас, но друг от друга мы с Кариной отличаемся вдвойне. Я не влюбляюсь почти принципиально (я бы и без «почти» употребила бы эту фразу, но мы ведь не можем контролировать абсолютно всё, некоторый шанс для случайности всегда остаётся). У Карины это третья большая любовь за месяц. Не считая того парня, что работает с нами в соседнем вагоне – это любовь постоянная, когда рядом не остаётся других достойных её воздыхателей. Карина высокая, с хорошей фигурой, живой мимикой и тёплыми карими глазами. С её легким характером и манерой поведения она могла бы казаться типичной блондинкой, но Кариша, во-первых, гордая обладательница неукротимой гривы волос цвета горького шоколада, а во-вторых, весьма умна, хоть и любит прикидываться дурочкой. Я же не дотянула одного сантиметра, чтобы ни один умник не смел называть меня «полторашечкой» (сто пятьдесят девять сантиметров! сто пятьдесят девять, ну, ребята!). В общем, мелкое, вечно растрёпанное недоразумение и «свой парень» в компаниях. Вся женственность и кокетство в нашей семье достались моей младшей сестрёнке, а мне полагались рационализм, умение договариваться с кем угодно о чём угодно и дикое желание добиться чего-то стоящего в этой жизни, вместо того, чтобы крутить романы. Наверное, со мной и Аней Карина смогла сойтись из-за того, что мы обе абсолютно не завидовали её внешности и успеху у парней и взрослых мужчин. Аня в принципе добрейшей души человек, знаете, этакая мамочка по складу характера, а я с азартом слежу за тем, как Карина в очередной раз начинает вертеть мужчинами вне зависимости от степени их брутальности. Наблюдать за очередной её великой любовью всегда любопытно, напрягает только то, что девушка каждый раз искренне страдает после предсказуемого расставания. Вот и сейчас я морально готовилась в скором времени утешать подругу, одновременно пытаясь угадать, что собой представляет человек, похитивший её сердце в этот раз. Тсунаёши Савада оказался доброжелательным парнем, немного неуклюжим, что в условиях поезда становится опасным. Правда, в момент первой встречи я ещё не знала, что это он. Я прошла по вагону после того, как приняла смену, проверяя, всё ли в порядке, и возле своего купе столкнулась с молодым человеком, несущим стакан с кипятком. И в этот миг поезд дёрнулся. – Прошу прощения, – болезненно улыбается парень, едва не расплескавший на меня кипяток. В последний момент он непонятным образом отдёргивает руку так, что кипяток оказывается целиком и полностью на нём. У меня ёкает сердце. Сто градусов в титане, боль должна быть адской, а он улыбается и, кажется, ждёт ответа. Сумасшедший какой-то! – Живо переодевайтесь, – шиплю я сквозь зубы. – Что? – искренне удивляется парень. У него что, шок? Любой нормальный человек уже орал бы от боли. – В туалет, живо! Нужно охладить кожу, чтобы не усугубить ожог. Я принесу что-нибудь… Я вталкиваю его внутрь почти силой, предварительно отобрав стакан, а сама судорожно ищу полотенце, чтобы хоть его намочить холодной водой. Льда я ему не найду в составе при всём желании. – Всё в порядке? – стучусь я уже через три минуты. Замок щёлкает, и в узкую щель между дверью и косяком высовывается взъерошенная макушка. Парень выглядит ещё более смущённым, чем раньше, но хоть убейте, не понимаю, почему. Его реакция и поведение сбивают меня с толку. – Да, только не представляю, как мне теперь выйти… О. А вот теперь понимаю. Что ж, пока я могу придумать отмазку: – А вам и не нужно. Вот, – протягиваю полотенце, – приложите к ожогу и подождите пока. А потом что-нибудь придумаем. Ага, придумаем. Ночь уже, свет выключен, полвагона точно спит, так что, в крайнем случае, этот парень просто доберётся до своего места в простыне. Так, в конечном счете, он и поступил – простынь принесла я, а парень, алея ушами, пролетел мимо, чудесным образом уворачиваясь от торчащих ног в салоне поезда. Мда, жаль, что мы не в купе. Вот тебе и начало смены! Надеюсь, дальше всё сложится удачнее. Зато от адреналина встряхнуло так, что всякий намёк на желание поспать прошёл. Чая, что ли, попить? Горяченького… От нервов пробивает на хи-хи, и ещё несколько минут я просто лежу лицом в стол в служебке, беззвучно смеясь. Давешний парень возникает передо мной через полчаса, на этот раз в брюках. С футболкой выходит то ещё сочетание, но, кажется, выбор у него небольшой. – Знаете, а я вас себе именно такой и представлял. Ну, ваше поведение, – и пока я ловлю отвисшую челюсть, поспешно добавляет: – Вы ведь Олеся, друг Карины? Меня тут же отпускает. Так-так, кажется, я столкнулась с тем самым поклонником подружки. Как же его… – Меня зовут Савада Тсунаёши, – словно угадывает мои затруднения парень. – Тсунаёши – это имя. Или можете просто звать меня Тсуна. Иностранное имя чуть режет слух, но в целом звучит даже приятно. Только я, хоть убейте, не могу отделаться от ассоциации с тунцом, хотя сам парень на рыбу вообще никак не похож. Скорее на неуклюжего потешного щенка, вроде того, что мама не разрешила оставить мне в детстве. – Эм… очень приятно, Тсуна, – имя произношу с лёгкой заминкой, пытаясь определиться с обращением. Он так на меня смотрит… странно. Пристально, но не тяжело, доброжелательно, но с почти детским любопытством. – А вы тот самый иностранец, что вскружил Карине голову? – Вскружил? – приподнимает бровь парень, а я мысленно проклинаю свой длинный язык. – Впечатлил, – поправляюсь я, но, кажется, делаю ещё хуже. – Поверьте, я не ставил себе такой цели, – Савада безотчётно прижимает ладонь к сердцу – жест искренности и доверия. Любопытно. – Я хотел сказать вам спасибо за помощь и вернуть простынь. – Не за что, это моя работа, – отмахиваюсь от почему-то смущающих слов и замечаю: – а вы очень хорошо говорите по-русски. Даже без акцента. – Годы тренировок, – почему-то иронично усмехается парень, словно над какой-то шуткой, понятной только ему. Это почему-то задевает, и я пытаюсь угадать причину иронии. – Много путешествуете? – Достаточно – работа такая. Хотя иногда хотелось бы просто быть дома и не заниматься всеми этими проблемами. А вы, наверное, наоборот, устроились сюда работать, чтобы путешествовать? Разговор завязывается как-то сам собой, а ночь пролетает в один миг. Тсуна стоит со мной на улице на всех долгих станциях, а на коротких – ждёт в тамбуре. Я обожаю ночные смены за сладкий аромат, за укутанные тьмой, а потом и туманом поля, за рассветную тишину. Романтик, прячущийся в глубине моей души, ликует – ведь ради этого я, на самом деле, пошла работать проводником, не испугавшись чужих рассказов о мытье туалетов, спорах с пассажирами и тяжести работы. И Тсуна разделяет их со мной и наслаждается так явно!.. Запрокидывает голову, пытаясь разглядеть звёзды, ёжится от прохлады вместе со мной, но упрямо стоит почти полтора часа на станции. Он может поддержать любую тему, и просто невероятно, насколько совпадают наши интересы! Такое чувство, будто я нашла родственную душу... Я выпроваживаю парня за час до окончания смены и приступаю к утренней уборке, улыбаясь пассажирам – ранним пташкам. Кажется, я впервые понимаю Карину в одном принципиальном вопросе. – Он такой вежливый, но такой отстранённый, – вздыхает подружка следующим вечером, а меня начинает грызть совесть. Мне Тсунаёши не показался отстранённым, а вот ему мой случайный комментарий, кажется, запомнился. – А Никите он не нравится… – Ещё бы! – фыркаю. Никита – тот самый проводник, который уже месяц подбивает к Карине клинья. Подружка морщит носик: сейчас, когда она занята новой охотой, ей не нравится такое собственническое отношение к ней. Допиваю чай и выхожу на смену, так и не набравшись смелости рассказать ей о вчерашней ночи. Должна ли я перестать общаться с Тсуной? Но ведь он всё равно сойдёт с поезда уже завтра вечером, и маловероятно, что мы ещё встретимся. – Если бы перед тобой встал выбор: умереть или попасть в параллельную вселенную без права на возвращение, что бы ты сказала? – вопрос прозвучал неожиданно. Сегодняшним вечером Тсуна действительно был очень молчалив. Хмыкаю: – Выбор кажется очевидным, да? Если для моих родных не будет разницы, то мне бы очень хотелось жить. Эгоистично, правда? – Нет, – Тсуна грустно улыбнулся, – мы все хотим жить, даже если жизнь кажется ужасной, даже если нас заставляют совершать что-то, противоречащее нашим внутренним принципам. Странно, почему у меня ёкает сердце? Хмурюсь от собственной реакции. Двадцать лет жила себе, ни в кого не влюбляясь, а тут всего-то поболтала с интересным человеком и растаяла. И какая разница, что он понимает меня так, будто мы очень долго знакомы? – Но знаешь что? – парень бесшабашно улыбнулся, – раз уж мне подарили такой шанс, я воспользуюсь им, тем более что для всех остальных действительно ничего не изменится. Только для тебя. Но ты ведь сама согласилась! – Согласилась с чем? – к горлу подкатил ком. Что-то не так, что-то неправильно! – Спи, – улыбнулся Тсуна и накрыл мои глаза ладонью. Почему-то последнее, что я увидела, это огненные всполохи.

***

В пассажирском поезде № ***, следующем из Анапы, случилось возгорание. Благодаря действиям поездной бригады трагедии удалось избежать. Среди пассажиров пострадавших нет. Считается без вести пропавшей проводница вагона Кочеткова Олеся…

***

– О, Тсуна! С возвращением! – широко улыбнулся Ямамото, завидев босса в сияющей всеми цветами радуги арке портала. – Ну, как, Тсунаёши-кун? Это и есть девушка твоей мечты? – сунулся любопытный как кот Мукуро. Заглянув в лицо спящей на руках Дечимо девушки, он насмешливо фыркнул: – Как-то я эту Карину себе по-другому представлял. Тсуна покосился на Хранителей (всех, кроме Кёи, которому было абсолютно неинтересно, откуда босс притащит себе невесту). – А с чего вы взяли, что в романе мне нравилась именно Карина? – А разве нет? – озадачился Такеши. – Главная героиня, красотка, умница… – Теперь понятно, почему вы постоянно подсовывали мне этих девиц, – пробормотал Тсуна, опустив свою ношу на кушетку. Лицо Олеси даже во сне оставалось удивлённым и капельку обиженным. Савада только надеялся, что сможет всё объяснить ей. А потом… – босс мафии улыбнулся, в этот миг став совсем не похожим на того школьника, к которому пришёл Реборн – потом, когда он расскажет ей о книге, о параллельных мирах, вытерпит истерику, потом, когда Олеся поймёт, что действительно никогда больше не сможет вернуться домой (вряд ли Бьякуран ещё хоть однажды согласится открыть портал в этот мир, да и уговорить Верде, Вайпера и Мукуро вряд ли получится), у неё не будет выбора. – Так кто это, Джудайме? – Леся, её подруга. – Но она же умерла в середине книги! – Зато до этого момента показала себя с лучшей стороны, – парировал Тсуна. Бойкая, смелая девчонка из романа иностранного автора, книга которого случайно оказалась у Савады дома. Как мечтал Тсуна в детстве о таком друге! И в то же время по-житейски мудрая, добрая, совсем как Нана. Леся из книги умела дать отпор и не терпела несправедливости. Уже взрослый Савада легко мог представить, как такая девушка могла бы гонять обнаглевших Хранителей. И, может быть, хоть немного стабилизировала хаос в особняке Вонголы? Во всяком случае, она наверняка найдёт общий язык с большей частью Семьи Тсуны, но при этом не попытается никого убить как Бьянки и не начнёт унижать всех подряд как Лар Милч, обладающая на редкость тяжёлым характером. Тсуна честно искал в кругу мафиози такую, но попадались одни только холёные стервы. Теперь-то было ясно, что заботливые друзья просто пытались ему помочь с выбором. Кто ж знал, что они ошиблись с типажом? – И всё-таки ты редкостный неудачник, – заключил Реборн, будто в продолжение его мыслей, но, кажется, имея в виду что-то другое. – Ты хоть представляешь, что будет, когда она проснётся? Тсуна примерно представлял. Леся была не из тех, кто переживает горе слезами, скорее его ждали ураганный гнев и ярость. С другой стороны, всё это не имело особого значения, ведь когда Леся успокоится и поймёт, что деваться ей некуда, у Тсуны будут все шансы завоевать сердце своей первой любви. Должны же быть хоть какие-то плюсы в том, что он стал боссом самых сумасшедших и невероятных мафиози?