A love sweater curse

Сказать, что Грантер поражен, когда Анжольрас появляется перед его столом в тот вечер, было бы преуменьшением века. Еще более тревожным, чем его неожиданное появление, являются острые металлические вязальные спицы, торчащие из его сумки, которые оказываются в опасной близости от лица Грантера, когда тот поднимает голову. «Знаешь, если ты хочешь убить меня, то есть более гуманные способы». Анжольрас хмурится в ответ, скрестив руки на груди. - «Курфейрак кое-что сказал мне сейчас». «Ладно», - медленно протягивает Грантер - «Что бы это ни было, я думаю, что вязальная спица в глазу является чересчур жестоким ответом». «Он сказал, что ты думаешь, что мы не друзья». «Оу». Грантер осторожно ставит свой бокал и откидывается на спинку стула. «Разве мы не друзья?» - настойчиво спрашивает Анжольрас, как будто можно просто так спрашивать у людей подобные вещи. Грантер не знает, как правильно ответить на это, а еще он знает, что Анжольрас не отстанет от него. «А разве это так?» - возражает он, отклоняясь еще дальше. Когда вы не знаете, что делать, просто отодвиньтесь подальше от проблемы. Это его стратегия и это почти всегда срабатывает. Недовольно хмурящийся Аполлон практически нависает над ним. «Это из-за шарфа». Грантер издевательски улыбается - «Вовсе нет». Он лжет. На самом деле, именно поэтому. Анжольрас вяжет везде, где находится. Он вяжет на собраниях, в метро, во время обеденных перерывов. Он вяжет все время, что Грантер знает его, так что это практически является чертой его характера. Это еще одно занятное хобби в группе интересных и причудливых людей: Комбефер собирает чучела; Баорель пять раз был владельцем бара; Жоли разводит растения, а Анжольрас любит вязать. Анжольрас вяжет одеяла, шарфы и перчатки. Он вяжет прихватки, наушники и чехлы для термокружек. В прошлую зиму он связал целую кучу шарфов всем Les Amis и их родственникам. Всем, кроме Грантера. У каждого из их компании есть вещь, связанная для него Анжольрасом или даже несколько таких вещей. Даже Понмерси получил шарф из красивой голубой шерсти. У Грантера нет ничего. Это не удивительно. Почему Анжольрас должен тратить время и деньги на кого-то, кого он в лучшем случае едва терпит? Подарок - это акт любви, и Анжольрас ясно дал понять, что когда дело доходит до Грантера, любовь - это последнее, что у него на уме. Было бы легче вести себя так, как будто это его не беспокоит, хотя это и было болезненным напоминанием о том, что Анжольрас ничего не чувствует к нему, если бы это было не так очевидно. Грантера не было там, когда раздавались шарфы. Он все еще не знает, собрались ли они вместе без него, чтобы раздавать подарки, или они были переданы лично. Просто Анжольрас нашел время, чтобы сесть со всеми своими друзьями и представить им осязаемое представление о том, как сильно он заботится о них. И это шарфы, потому что Анжольрас не хочет, чтобы люди, которых он любит, мерзли. Они носят их все время. Анжольрас хорош в том, что он делает, шарфы красиво сделаны, теплые и мягкие. Как-то Грантер позаимствовал один у Козетты - она заметила, как он замерз, пока они курили вместе около Коринфа. Он не хотел возвращать его, но он также не мог его оставить. Это не предназначалось для него, это фактически, украденное тепло. Курфейрак первым заметил его страдания, но было немного удивительно, что ему потребовалось так много времени, что сообщить об этом своему другу. Погода становилась теплее, через пару месяцев уже будет слишком жарко для шарфов. Грантер с нетерпением ждет лета, как повода игнорировать видимые доказательства того, как Анжольрас на самом деле к нему относится. Сейчас Анжольрас выглядит расстроенным, и Грантер не может перестать винить в этом Курфейрака, поскольку тот поставил их в такую неловкую ситуацию. Анжольрасу конечно не нравится Грантер – возможно даже, что он иногда просто ненавидит его, - но он хороший человек. Если он думает, что навредил чьим-то чувствам, независимо от того нравится ему этот человек или нет, он попытается все исправить. Желудок Грантера сжимается. «Не волнуйся об этом», - говорит он, - но Анжольрас пристально смотрит ему в глаза, и, прежде чем Грантер может уйти, он садится за стол и вытаскивает из сумки спицы и мотки шерсти. «Вот», он передает спицы Грантеру, который берет их автоматически, не понимая, что происходит - «Я покажу тебе как это делается». "Что? Зачем?" «Потому что, - говорит Анжольрас стальным тоном, - это полезный навык». Грантер недоверчиво смотрит на спицы, которые он держит, и моток мягкой серой шерсти в руках Анжольраса. «Ты хочешь научить меня вязать». «Да.» «И это значит, я могу связать свой собственный шарф?» «Да...» Выражения неуверенности на лице Анжольраса достаточно, чтобы убедить его просто принять это, несмотря на некую сюрреалистичность происходящего сейчас. Возможно, это хорошая идея. Анжольрас пытается что-то исправить. Грантер позволит ему это, успокоит некоторую ненужную вину, которую тот, кажется, чувствует, и все вернется к норме. «Хорошо.» С другой стороны кафе Курфейрак улыбаясь, наблюдает, как Анжольрас наклоняется через стол, тихо и серьезно разговаривая о размерах и типах стежков, и берет руки Грантера в свои, чтобы показать ему как правильно держать спицы. Вот так все и происходит. Они вместе вяжут. Они «вязальные приятели», или что-то вроде этого. Они начинают встречаться, иногда даже не один раз в неделю, они вместе перебирают пряжу, сидя в кафе перед встречами Друзей Азбуки, встречаются за ленчем на скамейке в парке в солнечные дни, Анжольрас даже приглашает его в свою квартиру, чтобы вместе поработать над проектами будущих митингов. Проводя время вместе с Анжольрасом, Грантер чувствует себя гораздо более вовлеченным в его жизнь, чем раньше. Это самая странная вещь, которая когда-либо случалась с ним. Это так по-домашнему мило и до ужаса приятно. Вязание - это заземление, говорит ему Анжольрас однажды вечером, когда они сидят бок о бок на провисающем диване Грантера. Когда он вяжет, он может размышлять о сторонних вещах, и это помогает ему сосредоточиться. Грантер может понять это, работа руками всегда его успокаивала. Он никогда раньше не проводил столько времени с Анжольрасом наедине, поэтому отвлечение – это хорошо для него. Оно сглаживает неловкость, которую он всегда чувствует, находясь рядом с ним вне компании своих друзей. Они не спорят, когда они вяжут. Они разговаривают, но они не ссорятся. В любое время, когда разговор потихоньку скатывается к спору, всегда есть что-то, на что можно отвлечься: пропущенная петля, запутавшаяся пряжа или просто повод сходить за чаем. Временное перемирие позволяет им узнать друг друга во всех отношениях, которые их враждебное отношение друг к другу не допускало раньше. Анжольрас гораздо мягче, чем, обычно. Грантер всегда знал, что он добрый и забавный и в некотором роде ботаник, он видел его таким в окружении друзей, но это выглядит совершенно по-другому, когда они только вдвоем. Проводить время с таким Анжольрасом - уставшим и смятым после рабочего дня, улыбающимся и расслабленным в своей спальне, спящим спокойно утром в выходной день, с очками, скользящими вниз по носу - это то, о чем он никогда раньше не думал, но он жаждет этого, и принимает каждый момент как маленькое благословение, сохраняя его в памяти. Грантер расслаблен. И ему следовало быть чуточку более внимательным. «Черт,» - Анжольрас издает разочарованный вздох, держа в руках то, что, в конце концов, будет свитером и прищуриваясь разглядывает свою работу - «Я испортил ряд» Они снова сидят у Анжольраса. Грантер принес кофе и сэндвичи к обеду с целью повязать вместе часок или около того и как-то так вышло что они все еще сидят вместе в пять вечера, его ноги лежат на кофейном столике, а колено Анжольраса упирается в его бедро, когда он сидит скрестив ноги рядом с ним. Грантер заканчивает ряд, над которым он работает, и поворачивается, чтобы увидеть, что сделал Анжольрас. «Ты забыл добавить крайние петли в последние два ряда», - говорит он, показывая своей запасной спицей нужное место, - «вот почему рисунок поехал. Просто распусти их и перевяжи заново, и все будет хорошо». После этого он возвращается обратно к своему шарфу. Он понимает, что что-то не так, потому что слышит звуки только своих спиц в тишине комнаты. Анжольрас смотрит на него с изумлением, которое грозит перейти в праведную ярость. "Как ты это узнал?" «Что именно?» - спрашивает Грантер, сжимая руки на коленях. «Ты не должен знать таких вещей». Анжольрас смотрит на шарф Грантера, тот, над которым он работал уже два месяца. Он еще не закончен, он движется медленно, но вязание очень хорошо выглядит. «Я еще думал, что ты слишком быстро научился», - говорит Анжольрас, все еще глядя на его мягкий бордовый меринос - «Но ты всегда во всем преуспевал». «Анжольрас…» «Ты уже вязал раньше, верно?». Грантер вздыхает. «Моя бабушка научила меня». На лице Анжольраса возникает странное выражение, прежде чем его быстро сменяет холодный взгляд. «Ты мог бы сказать мне. Я бы не стал беспокоить тебя этим, если бы знал.» «Ты меня не беспокоил, - тихо говорит Грантер. Челюсть Анжольраса нервно двигается. «Полагаю, это было довольно забавно, слушать меня, довольно плохо объясняющего то, что ты и так уже знаешь. Я только не понимаю, почему ты позволил этому так долго продолжаться». Он не должен был лгать. Грантер знает это, знал все это время, что в какой-то момент все будет испорчено, и это - именно эта ситуация - будет результатом. «Мы в кои-то веки стали ладить», - говорит он, и это плохое оправдание.- «И мне нравилось проводить время с тобой». Вот она. Честность. Ужасная, уродливая правда. Он позволил Анжольрасу учить его, чтобы проводить с ним больше времени. Потому что тот чувствовал себя виноватым за то, что совсем не было его виной. Потому что Грантер - мудак. Анжольрас выглядит подавленным. «Тебе не нужно было лгать, мы могли бы ...» он замолкает. Они бы не сидели здесь вместе, если бы Грантер сказал ему, что он уже умеет вязать, и они оба это знают. Грантер наблюдает за тем, как занавески трепещут на вечернем ветру, проникающем через окно, и задается вопросом, будет ли это последний раз, когда Анжольрас пригласил его к себе. Он благодарен, что они здесь, по крайней мере. На прошлой неделе они были в комнате Анжольраса , сидели на его кровати , и Грантера так это отвлекало - руки так сильно дрожали, что он запорол столько рядов, что Анжольрас спросил его, хорошо ли он себя чувствует и коснулся тыльной стороной ладони лба Грантера и это был такой спонтанный момент искренней заботы, что Грантер охотно согласился с ним и ушел домой. Убежал от близости к тому, чего он больше всего хотел. Сейчас он определенно чувствует себя нехорошо. «Это была ошибка, - медленно говорит Грантер. "Мне нужно идти." Анжольрас сидит молча рядом с ним, но когда Грантер встает, его рука обхватывает его запястье, стремясь удержать. "Подожди." Грантер старается держать себя в руках. Пальцы Анжольраса обжигают его руку, как огонь. «Ты думал, что я не хочу проводить с тобой время?» «Я имею ввиду, раньше ты к этому не очень стремился». Рука Анжольраса сжимается, прежде чем он отпускает его. «Курф был прав», - говорит он себе, снова нахмурившись. Грантеру очень хочется коснуться Анжольраса, но вместо этого он отступает на шаг, и засовывает руки в карманы. «Ты был прав. Это из-за шарфов. Возможно, я мог понять что-то неправильно. Ты никогда не ... Черт! Неважно, ладно? Я был уверен, что ты меня ненавидишь. Я не виню тебя, - торопливо добавляет он, когда Анжольрас издает невнятный всхлип - и мне жаль, что я солгал тебе. Но это было не так уж плохо, верно?» «Что?» - отчаяние в голосе Анжольраса заставляет его поежиться. «Мы почти не ссоримся. Это почти похоже на дружбу!» Это должно было быть шуткой, но видимо неудачной, судя по тому, как Анжольрас вздрагивает. «Я должен объяснить», - говорит он глухим голосом - «Насчет шарфов». «Ты не обязан». «Я знаю», - тяжело вздыхает тот «Я знаю, что причинил тебе боль, и было эгоистично с моей стороны просто притворяться, что я не заметил этого. Это было жестоко». Значит, он знал, что делает. Это было преднамеренное исключение, а не просто случайность. Грантер не уверен, что было бы лучше. В любом случае, это больно. «Это не имеет значения». « Нет, имеет. Просто, дослушай меня, ладно?» - Анжольрас дергает себя за волосы , как он обычно делает на собраниях, когда сильно переживает - «Это суеверие… Я знаю, что это глупо. Суеверие. Насколько Грантер знает, есть только одно суеверие, связанное с вязанием. «Проклятие связанного свитера?» Анжольрас закрывает лицо руками. «Я же сказал, что это глупо». Это, в буквальном смысле, последнее, что Грантер ожидал услышать. Почти все остальное еще имело бы смысл: я ненавижу тебя и хочу, чтобы ты страдал; я думал , что у тебя аллергия на шерсть; я не мог решить, какой цвет использовать; я слышал, что овцы убили всю твою семью. Может быть, есть еще какое-нибудь суеверие, связанное с дарением вещей, связанных лично, о котором он не знает? Потому что сейчас Грантер определенно ошибается. Нет! Его мозг кричит на него. Этого не может быть! «Ты даришь все, что ты вяжешь, другим людям». Анжольрас сжимается, кажется, еще больше. «С тобой все по-другому». По-другому. С ним все по-другому. Шарфы Анжольраса, связанные им для всех Друзей, ярких чехлы для подушек на кровати Джехана, разноцветные носки Боссюэ, шапочка Фейли, которую он носит круглый год - Анжольрас связал это для своих друзей, не опасаясь, что дар будет неверно истолкован. Не боясь, что он расстанется с человеком, для которого он что-то связал. Может быть, Грантер что-то неправильно понял. Ему бы надо еще раз обдумать это. Вернуться к началу и распутать некоторые узлы по пути. Метафорически. Грантер все еще крепко сжимает в руках свой шарф, шерсть вся смялась в тех местах, где он слишком крепко ее сжал. Он осторожно кладет его на стол. Затем осторожно прочищает горло. «Знаешь, некоторые люди действительно верят в проклятие, потому что оно связано с тем, что кто-то вкладывает время и энергию в создание вещи для человека, который действительно дорог. И когда человек, для которого эта вещь предназначалась, не понимает, что означает этот подарок, и просто считает его само собой разумеющимся, и относится к нему с пренебрежением, в то время как кто-то так человек вложил в него всю душу – это и разрушает отношения... Потому это показывает, насколько отношения неуравновешенны. Потому что один человек вкладывает в них больше, чем другой» - Грантер гордится, что его голос все еще звучит спокойно. «Мы не ... у нас нет отношений». «Да. Я знаю.» «Нет, ты не понимаешь. Я подумал, что если бы ты сам занялся этим, если бы понял, как это сложно и сколько времени это занимает, что это значит для меня ... но это ничего не значило для тебя» - голос Анжольраса звучит так, словно он сейчас расплачется - «Ты просто делал это, потому что ...» «Потому что мне нужен был повод быть рядом с тобой», - прерывает его Грантер - «Анжольрас, я знаю , как вязать , но я приходил к тебе на занятия в течение нескольких недель, просто чтобы иметь возможность быть рядом с тобой» - в отчаянии выкрикивает он, запуская свои пальцы в волосы. - «Как ты думаешь, для кого этот шарф? Вы действительно думал, что я вяжу это для себя? Ты знаешь, что красный – не мой цвет». "Что?" Анжольрас выглядит смущенным, и у Грантера в голове возникает еще одна ужасная вязальная метафора - неуклюжий образ сплетающихся вместе нитей в попытке создать что-то большое и по настоящему красивое, а не то, что и у него обычно выходит, но потом он думает «к черту все!» Он говорит: «Пожалуйста, не убивай меня», потому что Анжольрас все еще держит свои спицы, а затем он пересекает пространство между ними, мягко скользит кончиками пальцев по челюсти Анжольраса, убирает прядку волос с щеки и целует его. Анжольрас издает легкий вскрик удивления. Он замирает на секунду – и это достаточно долго, чтобы паника начала просачиваться в сознание Грантера, - и затем он движется ему навстречу, роняя свое вязание на пол, опрокидывает Грантера обратно на диван и падает ему на колени. Как только он там, он как будто не может перестать двигаться, не может перестать трогать. Его руки перебирают волосы Грантера, оглаживают шею, скользят вдоль ключиц вниз на бока и затем снова поднимаются вверх, задирая края футболки. Анжольрас целуется также, как он делает все остальное - с опьяняющей, подавляющей страстью. Грантер обхватывает бедра Анжольраса, скользя ладонями по обнаженной коже там, где задралась рубашка. Он вздрагивает, когда Анжольрас издает довольный, низкий звук и кусает его нижнюю губу. «О.»- Анжольрас задыхается, когда они расстаются, оставаясь достаточно близко, что Грантер ощущать его дыхание на своем лице - «Я собираюсь связать тебе целую кучу шарфов». Грантер смеется, яркий и радостный в своем удивлении, и Анжольрас обнимает его за шею и наклоняется, чтобы вновь соединить из губы вместе.