в день когда цвели сакуры

— Уджин-хен, ты видишь? Это так красиво, — глаза младшего были наполнены чистой, почти детской радостью и восторгом. Неужели он впервые видит цветущие вишни? — Вижу. — Ким нервно выдохнул и расправил одеяло на котором они сидели (на самом деле, в этом не было нужды, но Уджину нужно было занять чем-то руки) — Почему ты так радуешься цветению? Ты серьёзно никогда не видел сакуру? — Вообще-то видел, но только на фотографиях! И если бы ты хотя бы немного слушал мои истории, то знал, что в Австралии нет таких деревьев. — Хен, — Чан пихнул того в бок, — ты вообще слушаешь? Тогда Ким все же обратил внимание на своего друга… а друга ли? Для Чана он абсолютно точно самый лучший друг, они даже называют друг друга соулмейтами, но является ли Чан другом для Уджина? Нет. А был ли? Тем более. С Чаном невозможно дружить и эту простую истину Ким понял сразу же, как увидел того. Когда парень с волосами первого снега (а может и серебра) зашёл к ним в класс и преподаватель сообщил: — Это Бан Чан, он перевёлся к нам по обмену. Пожалуйста позаботьтесь о нем, он отличный парень и, возможно, он захочет остаться с нами до выпуска. С Чаном невозможно дружить. Его можно только любить. Уджин понял это в ту самую секунду, когда чей-то приятный голос оторвал его от самого важного (особенно на алгебре), по мнению Кима, занятия — создания каракуль. Подняв глаза, Уджин надеялся просто увидеть нового одноклассника, но увидел ни кого иного, как ангела, с глазами цвета карамели, в которых так и хотелось раствориться без остатка. Хотелось перебирать серебряные волосы этого парня. «Интересно, а они мягкие? Скорее всего. Абсолютно. Совершенно.» — сам с собой говорил Ким. — Так я могу присесть, — словно из транса вывел его тот же ангельский голос. Ким встряхнул головой и удивленно взглянул на новоиспеченного одноклассника. — Если ты против, то я могу сесть на другое место. — Нет-нет, что ты. Конечно не против. Стоит ли говорить, что Уджину, чтобы произнести это, пришлось задействовать все последние извилины и максимально сохранить контроль над собой. Парню не хотелось опозориться и случайно выкрикнуть: КАКОЙ ЖЕ ТЫ ПОТРЯСАЮЩИЙ Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ УМОЛЯЮ ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ. С того дня прошло уже два года. Сегодня они празднуют годовщину их дружбы, а лично Уджин хоронит ещё один год из-за любви к своему лучшему другу. Но если спросить у него, хотел ли он вернуться и «отменить» влюблённость, Ким бы ни за что не согласился. Эта любовь одновременно самое худшее и лучшее в его жизни. — Хен, в каких облаках ты летаешь? — младший смотрит в самую душу, словно выворачивая ее наизнанку, выискивая самое сокровенное. — Я правда тебе надоел за все это время и ты привёл меня сюда, чтобы сообщить, что мы больше не друзья? — Ты прав. — резко обрывает того старший. — Ч-что? — глаза Чана моментально округляются и постепенно начинают наворачиваться слезы. — Я устал ждать. Но после этого мы больше не сможем быть друзьями, — Уджин наклоняется к парню напротив и касается своими губами губ «друга». Младший сначала пытается отстраниться и уже почти оттолкнул Кима, но вдруг в его голове что-то щёлкает. Чан отвечает на поцелуй и наоборот одной рукой притягивает «бывшего друга» ближе, а другой перебирает его волосы. Поцелуй нежный, в каком-то плане даже неловкий и неуклюжий, но зато такой желанный для обоих. Отстраняются они, лишь когда воздуха в лёгких катастрофически не хватает. — Надеюсь ты не злишься на меня за это. — В голосе старшего слышится легкая насмешка. — Вообще-то я немного обижен. Хотя нет, не немного. Я сильно обижен! Почему ты не сделал этого раньше? — Чан смеётся и быстро чмокает своего «бро» в щеку. — Я люблю тебя, хен, — произносит младший и накрывает своей рукой, руку Кима. — Больше никаких хен, хенов ТАК не целуют. Но, — он берет парня за руку и переплетает их пальцы, — я тоже люблю тебя.