Слишком долгая зима

С неба сыпал снег, мелкий, как сахарная пудра. Все вокруг было льдистым и холодным, звенящим и тонким. Но Ледяная дева не торопилась выгонять случайных гостей ее зимнего царства. Она лишь улыбалась, понимая, что они уже уходят, и дула им в спину легким, невесомым ветром. На прощание. Они шли медленно, регулярно останавливаясь, чтобы согреться. Снусмумрик не разбивал палатку, от которой, несомненно, мир становился куда радостнее; он просто доставал из своего необъятного рюкзака термос с уже остывающим кофе и поил этим варевом Муми-тролля, крепко обнимая его замерзшими лапками. И Муми-тролль, глотая кофе, смеялся, потому что у него на сердце было тепло-тепло, хотя вокруг бушевала зима. Морозы рычали где-то вдалеке, но не могли приблизиться, пока вместе с ним был Снусмумрик. Ну, и еще термос с замечательным кофе. - А я ведь шел, чтобы отправиться вместе с тобой, - хихикнул Муми-тролль во время очередной такой остановки. - В теплые края, где цветы и апельсины. - Подождут пока и цветы, и апельсины, - буркнул Снусмумрик, пытаясь набить трубку. - Я бы сейчас и все теплые края на свете отдал за то, чтобы моя трубка наконец-то разгорелась. Но этот глупый ветер выдувает табак и тушит огонь, а ведь этого всего не так много. Ветер, уймись! Он вертелся и фыркал, стараясь встать так, чтобы ветер не мешал ему курить. Но табак весело разлетался по снегу, отчего Снусмумрик раздражался и, кажется, начинал ругаться. Муми-тролль иногда слышал, как ругается папа, хотя он был очень приличным и серьезным троллем. А Снусмумрик был не очень-то серьезным и, как показала жизнь, совсем не таким приличным, поэтому ругался гораздо больше. И зверька это немного восхищало, потому что он не умел выражаться так витиевато и при этом совершенно искренне. - Ветер не может не дуть. Это Ледяная дева провожает нас обратно, - мечтательно протянул Муми-тролль, подставляя мордочку свежему морозному воздуху. - Лучше бы она тогда послала ветер посильнее, чтобы нас сразу унесло в Муми-дол. Совсем немного сильнее... ах, черт! - Снусмумрик смешно всплеснул лапками и кинулся подбирать трубку, которую на этот раз унесло вместе с табаком. - Ну вот. Похоже, твоя трубка окажется у нас дома быстрее, чем мы сами, - рассмеялся зверек. Снусмумрик снова фыркнул, подозревая, что во всем это определенно есть чей-то злой умысел; Муми-тролль, в общем-то, был с ним согласен - кроме того, что умысел был злым. Может быть, тогда друг прекратит курить и снова его обнимет. Хотя в то, что Снусмумрик может перестать пыхтеть своей вечной трубкой, верилось с большим трудом. Когда они добрались до Муми-дола, был уже вечер. Несколько дней прошло с тех пор, как Муми-тролля вытащили из сугробов, и за это время пустота не вернулась ни разу. Может быть, дело было в надежде или в чем-то таком; зверек не был уверен, но он искренне радовался тому, что эта гадость не собирается снова лезть к нему своими жуткими лапами. Еще издалека путешественники увидели мост, с которым связывалось так много теплых весенних воспоминаний. Но сейчас на этом мосту сидела Туу-тикки, болтая ногами и насвистывая себе под нос что-то веселое. Услышав за своей спиной шаги и хруст снега под ногами, она обернулась. - О. Привет, - задумчиво улыбнулась она, поправляя на голове шапочку. - Ты все-таки вернулся, да еще и не один. Я знала, что ты окажешься не настолько глупым, чтобы попасться в руки Ледяной деве. И лучше бы тебе сейчас пойти домой, если, конечно, твоя мама еще не заснула. Муми-тролля не покидало ощущение, что он не ушел куда-то на несколько недель, а просто немного опоздал к ужину. Но он вздохнул и решительно пошел домой, готовый к серьезному разговору и, возможно, очередному рецепту из семейной книги на все случаи жизни. Муми-мама действительно ждала его дома. Она сидела в мягком продавленном кресле, завернувшись в одеяло. И, кажется она уже спала, свесив голову на грудь и тихо, нежно посапывая. Зверек не знал, что сказать. Ему вдруг стало очень стыдно: из-за его страсти к приключениям в доме поднялся такой переполох. "Не про те приключения ты говоришь. Ты ведь не сможешь ей объяснить, да?", - ехидно спросило что-то внутри, но Муми-тролль отмахнулся от этих слов, как от назойливой мухи. - Привет, мам, - тихо сказал он, глядя себе под ноги. - Мам, прости меня. Можно я пойду спать? Троллиха шевельнулась, но так и не открыла глаза. Муми-тролль подошел ближе и осторожно взял ее лапку в свои, чувствуя, как стыд за собственную глупость накрывает его тяжелой горячей волной. Вдруг Муми-мама улыбнулась во сне и несильно сжала пальцы. Пожалуй, в каком-то смысле это можно было считать прощением. Муми-тролль знал, что он поговорит с мамой весной, и тогда она, наверное, все поймет. Конечно же, она поймет. Снусмумрик подошел неслышно, едва скрипнув половицами. Положив лапку другу на плечо, он какое-то время просто молча стоял и глядел на спящую Муми-маму, а потом подошел ближе и поправил на ней одеяло. - Тебе тоже лучше пойти спать. От зимы остался не такой уж большой кусок, знаешь? - он старался говорить тихо, чтобы никого не разбудить. - Иди. Муми-тролль потер нос и огорченно дернул хвостом. - Если я пойду спать сейчас, ты уйдешь. - Глупый, глупый маленький тролль. Мы увидимся весной, а до нее осталось не очень много. А то потом ты заснешь летом и проспишь то время, пока я буду в долине. Привет! - он уткнулся носом в мягкий затылок Муми-тролля и легко укусил того за ухо. Муми-тролль густо покраснел, и пока он вспоминал, что теперь так будет еще очень долго, Снусмумрик уже скрылся за дверью. Муми-тролль постоял еще немного и пошел к себе. Его чудесная голубая комната совсем не изменилась, разве что окно было закрыто. Зверек выглянул наружу и увидел, что веревочная лестница все еще висит на своем месте. Он успокоенно шмыгнул носом и вдруг понял, что его неудержимо клонит в сон. Почти упав на кровать, он зарылся в одеяло и блаженно закрыл глаза. Где-то снаружи бушевала зима, и, хотя она все еще оставалась слишком долгой, это больше не было так важно. "А ведь собирался в теплые края идти. Заснул бы где-нибудь по дороге и проспал все самое интересное". И с этими мыслями Муми-тролль наконец-то провалился в глубокий, ватный зимний сон. Снусмумрик вышел на занесенный снегом мост, сел и впервые за долгое время набил трубку. Туу-тикки, сидевшая рядом, неодобрительно покачала головой, но промолчала. - Ты знаешь, что он ушел за тобой? - тихо спросила она. Снусмумрик качнул головой и выпустил маленькое пухлое колечко дыма, растаявшее в прозрачном морозном воздухе. - Ты мог хотя бы оставить ему письмо. Наверное, из-за этого он и начал переживать. Это очень важно для Муми-тролля. Ты очень важен. - Знаю, - кивнул он, снова вдыхая острый горячий дым. - То, что ты можешь уйти в любой момент - признак свободного существа. Но, наверное, свою свободу я благополучно оставил где-то в этих сугробах. Жаль. Поэтому и письма не оставил: думал, что могу не вернуться. А теперь уже не могу. - Ты опять уйдешь? - Не знаю. Если и уходить, то сейчас, потому что потом Ледяная дева не даст мне пройти. Было бы очень грустно потеряться в снегу и замерзнуть там. Туу-тикки ничего не ответила; слепив маленький снежок, она бросила его на лед и спрятала руки в рукава своего теплого свитера. Снусмумрик продолжал курить, задумчиво глядя в подсвеченную закатным солнцем снежную синь. А с неба продолжал сыпаться мелкий, никак не желавший заканчиваться снег.