Весенняя уборка

День был удивительно тёплым и солнечным для весны, Стервятник чувствовал это, несмотря на то, что прогуливался по коридору без окон. В конце коридора шумело какое-то столпотворение, и приподнятое настроение побудило Большую Птицу пойти и узнать, в чем же дело, как раз в тот момент, когда мимо пронёсся Табаки, громыхая ведрами, подвешенными к Мустангу. — Мое почтение, — отсалютовал Шакал, слегка притормозив возле Стервятника. — А что, позволь спросить, там происходит? — поинтересовался тот. — Весенняя уборка песьих территорий. Стервятник непонимающе нахмурил брови. — Ну помнишь, в комнате шестой установили бассейн? — поспешил пояснить Табаки. Стервятник это, конечно же, не забыл. Не далее как пару недель назад кто-то раздобыл большущий надувной бассейн, его установили в комнате шестой и долго таскали туда воду силами всех, кто был в состоянии перенести хоть чашку воды. Красавица тогда был очень расстроен, что так и не сумел поучаствовать. Вспоминая об этом, Стервятник грустно вздохнул. Воспитатели практически впали в истерику, увидев новое резиновое сооружение, кричали, велели немедленно все ликвидировать. Лишь Ральф стоял молча, прислонившись к стене, и ухмылялся. В конце концов явился директор, устало вытер платком свои взмокший лоб и разрешил оставить это безобразие. — Но не дай бог! Слышите! Не дай бог, хоть капля воды попадёт мимо, я вас всех запру в Клетке! — поклялся он. Глупости, конечно, ведь в Клетку разом нельзя поместить даже членов одной стаи, но бассейн за нарушение могли отобрать, а этого никто не хотел. — Так вот, — продолжил Табаки, — он случайно лопнул, и вся вода хлынула под кровати Псам. Если мы не уберём все это срочно, Акула приплывет к нам сам и разорвёт всех на куски. Так что приветствуется любая помощь. И он помчался дальше, крикнув уже на ходу: — Правда, одежку я рекомендовал бы сменить! Уж больно грязное там болото! Стервятник поглядел на свою роскошную жилетку с вышивкой и решил, что Шакал прав, тем более, что возить тряпкой по полу по колено в воде почему-то показалось ему забавным приключением.

***

В коридоре уже второй час стояли шум и суета. Ральф упорно делал вид, что ничего не замечает, желания разбираться с сумасбродными подростками в свой выходной не было никакого. Нужно было, наверное, как все остальные воспитатели, поехать к Шерифу на барбекю, но проводить с коллегами уютный выходной хотелось еще меньше, чем находиться одному среди своих подопечных. А выходной меж тем уже давно перестал быть уютным. Раздавив в пепельнице очередную сигарету, Ральф медленно встал и пошёл к выходу. Нужно было посмотреть, что происходит снаружи. Не то чтобы он собирался им мешать, но только если они не убивают там друг друга, а судя по доносящемуся со всех сторон хохоту до смертоубийств ещё не дошли. Громче всех, конечно же, вопил Шакал. По коридору туда-сюда сновал народ с ведрами, кто-то здоровался с Ральфом на бегу. Источником всеобщего интереса явно служила спальня шестой, хотя движения больше было в коридорах, чем в самой комнате. Когда Ральф уже почти добрался до места, на него внезапно вылетел Стервятник и припечатал к его груди мокрую грязную тряпку, которую держал в руках, и тут же неуклюже отпрянул. — Ой, прошу прощения, как неловко вышло, — ужасно расстроенным голосом произнёс Стервятник и попытался отряхнуть мокрую футболку Ральфа, но толку от этого не было. Ральф оглядел вожака: светлые волосы убраны в аккуратный тугой хвост на затылке, старая чёрная футболка, изрядно выпачканная, чёрные джинсы с мокрыми насквозь коленями и босые ноги. Очень не свойственный Большой Птице образ вызвал у Ральфа смешанные чувства удивления и интереса. — Что там у вас? Стервятник пожал плечами: — Да ничего особенного, небольшая неприятность с водой. — А, ну ясно, — бросил Ральф, заглядывая в комнату. Он сразу понял, что дело в клятом бассейне, он ожидал чего-то такого с самого начала появления этой штуки в спальне шестой. В прихожей крутился Табаки, раздавая ведра и указания, в комнату из-за него никто не мог протиснуться, все только выносили маленькие ведерки с водой. Ликвидацией же аварии занималось не так много народу: ощутимую пользу приносил Слон, сидевший посреди комнаты и с силой выжимавший мокрые тряпки в ведро, где-то вдалеке под кроватью ползал Слепой, а рядом с ним Горбач, Красавица суетливо бегал с тряпкой от одного угла к другому. Ральф ещё раз бросил оценивающий взгляд на Стервятника: — Отлично выглядишь в этой футболке. Стервятник немного смутился, понимая, что Ральф имеет в виду подражание скромному стилю воспитателя, и легкий румянец выступил на бледном лице с густо обведёнными чёрным глазами. Он попытался промямлить слова благодарности в ответ, но Ральф его перебил. — Помощь нужна? — спросил он и, не дожидаясь ответа, перешагнул через Табаки, взял тряпку и нырнул под большую кровать, составленную из двух. Никак украли идею у четвёртой. Спустя пару минут к нему присоединился Стервятник с тряпкой и, пытаясь дотянуться до дальнего угла, сказал: — Спасибо. Очень благородный поступок с вашей стороны, но вам не обязательно... — Не думаешь, что уже поздно? — сказал Ральф, ухмыляясь и показывая на свою мокрую и пыльную футболку. — Пожалуй, вы правы, — улыбнулся Стервятник. — Спасибо. Ещё мгновение Ральф рассматривал блестящие в полумраке подкроватного пространства желтые глаза, а потом внезапно притянул Стервятника за шею к себе и поцеловал его губы, тот моментально ответил на поцелуй. Ральф чувствовал сумасшедшее биение сердца и не понимал — своего или чужого. Поцелуй был медленным и вдумчивым, но коротким, Ральф лишь раз коснулся своим языком языка Стервятника и разорвал поцелуй. Они смотрели друг на друга в полном молчании, влажные губы Стервятника были приоткрыты, дыхание сбилось, а глаза бешено горели. Спустя минуту они вернулись к своей работе в тишине, но тишина была только под их кроватью, где- то там на заднем плане все ещё разрывался Табаки.

***

Ральф вернулся к себе раньше, чем закончилась вся эта возня с тряпками. Он не мог до конца определить, что заставило его сбежать — желание поцеловать Стервятника ещё раз или неистовые вопли Шакала. Матерясь вполголоса, он сбросил промокшие кроссовки в углу, прошёл в ванную, снял с себя грязную футболку и очень тщательно вымыл руки и лицо. Вернувшись, закурил и уставился в окно, он думал о своём поступке. Это была ошибка. Не сам поцелуй, конечно, Ральф уже давно нашел у себя слегка неуместные по отношению к воспитаннику желания, но он все-таки взрослый мужчина и мог держать свои чувства при себе. И он мог не поддаться соблазну прикоснуться к этим губам, мог, просто не хотел. Стервятник был сильно моложе его, но этот парень был уже достаточно взрослым — иногда даже Ральфу казалось, что тот прожил больше жизней, чем он сам — и был в состоянии сделать выбор. Выбор, на который Ральф ему намекнул. Приближалось лето трудных решений для них всех, и Ральф боялся, что Стервятник выберет путь воссоединения с братом, что, кажется, должно означать смерть Большой Птицы. Этого Ральф бы не хотел. Возможно, поэтому он вдруг решил показать ему другие возможности. Ошибкой стало то, что Ральф, по всей видимости, сам оказался не готов к тому, что этот тайный поцелуй под кроватью может быть единственным, что дальше чего-то такого Стервятник ступить не решится. Тело отчаянно желало совсем другого. Ральф вздрогнул, когда тлеющая сигарета вдруг обожгла пальцы, бросил ее в пепельницу и тут же собирался прикурить вторую, как раздался стук в дверь. Он обреченно выдохнул, пытаясь угадать, кто же так отчаянно хочет лишить его последних часов законного выходного. На пороге стоял Стервятник все в той же мокрой одежде, босой и с легкой улыбкой на лице, едва различимой в вечерних сумерках. — Я пришёл доложить вам о результатах наших трудов по ликвидации водяной аварии, — произнёс он, отвешивая Ральфу учтивый поклон. — Ну заходи, — ответил тот, отступая вглубь комнаты. Стервятник перешагнул порог, закрыл за собой дверь, не отрывая глаз от воспитателя, и повернул защелку замка. Этот щелчок запираемой двери прозвучал невероятно громко в полумраке ставшей внезапно душной комнаты. Стервятник сам шагнул навстречу и, повиснув у Ральфа на шее, прижался к его губам. На этот раз они целовались страстно, неистово, как будто боролись за право обладать друг другом, и Ральф обхватил Стервятника, пытаясь прижать его к себе ещё сильнее, а тот в ответ безостановочно гладил горячими ладонями его грудь. Так и не оторвавшись друг от друга, едва дыша, они рухнули на диван, издавший отчаянный скрип. Стервятник попытался проявить инициативу, но Ральф ему этого не позволил, мягко перевернул на спину и, устроившись между его ног, задрал футболку. Успокаивающе провел по его дрожащим рукам, чуть сжал пальцы, а потом наклонился и провёл языком по впалому животу. Стервятник издал потрясённый стон и тут же прижал тыльной стороной ладонь ко рту, чтобы заглушить его. Ральф внимательно посмотрел на него и опять принялся ласкать языком его живот, щекотал пупок, целовал под ребрами, прижимался губами к выступающей тазовой косточке. Стервятник зажмурился и вцепился рукой ему в волосы, все ещё старательно пытаясь заглушить собственные стоны. Ральф переместился выше, провел языком под ключицей, коснулся губами вспотевшей шеи и упёрся коленом ему между ног. Ральф видел, как сильно Стервятник был возбуждён, чувствовал губами его сумасшедший пульс. Когда он засунул руку ему в штаны, Стервятник мгновенно распахнул глаза и попытался перехватить его запястье. — Нет, стойте... я... — пробормотал он, но Ральф не остановился. Он продолжал двигать рукой и продолжал целовать Стервятника везде, куда мог дотянуться. Тот, вцепившись когтями ему в спину, опять зажмурился и лишь шумно дышал, не издавая больше ни звука. Ральф ласкал его, настойчиво и неторопливо, чувствовал его жар и напряжение его тела. Хватило всего пары минут. Стервятник вдруг вздрогнул, сжал губы в тонкую линию и кончил, вжимаясь затылком в диванную подушку. Ральф немного отстранился и потянулся к тумбочке за салфетками. Руки будто горели и немного подрагивали. Стервятник тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. — Простите, я... очень быстро получилось, — немного смущенно проговорил он. — Ничего, обычное дело для первого раза, — ободряюще произнёс Ральф. — Я слишком долго ждал. Эта фраза как будто током ударила Ральфа, заставляя его допустить, что не только он один терзался странными желаниями все это время. Он пристально смотрел на своего юного любовника, пытаясь с нового ракурса переварить происходящее. Поздновато, конечно, начинать думать, когда уже сунул руку парню в штаны, подумал Ральф. — Дайте мне несколько минут, — прошептал Стервятник, окончательно стягивая с себя футболку, — и мы продолжим там, где остановились. — Хорошо, — согласно промычал Ральф, устраиваясь рядом и гладя его взмокшие плечи. Кровь все еще с шумом стучала в ушах, а возбуждение ни на шаг не отступило, губы пекло от яростных поцелуев их молниеносного первого раунда. Когда Стервятник потянулся к нему вновь, прижимаясь всем телом, Ральфу пришла в голову мысль, что он вряд ли теперь сможет остановиться на полпути. Он помог Стервятнику выбраться из джинсов, ласково огладил его ноги от коленей вверх и чуть сильнее сжал бедра. Он не мог оторвать взгляда от бледного худого тела под ним, смотрел, как неловко, но самозабвенно Стервятник пытается отвечать на его ласки, двигаться навстречу, выгибаться под его руками, то и дело пряча горящий взгляд под трепещущими ресницами. Жар тек по венам все быстрее, глаза пожирали обнаженное тело, а руки становились все настойчивей, нетерпеливей. Ральф прижимался к нему губами горячо и суетливо, будто никак не мог решить, какой участок тела поцеловать в следующее мгновение, покрывал поцелуями от пупка до подбородка и, не выдержав собственного накала страстей, вдруг впился зубами в острое плечо. Стервятник сдавленно застонал, и в этом звуке было столько низменной страсти, что у Ральфа потемнело в глазах, и он уткнулся в светлые волосы, чтобы не сорваться прямо сейчас. Горячие ладони слепо шарили по его коже, как будто пытались впитать весь жар возбужденного тела, утолить его жажду. Ральф понял, что уже на грани. — Подожди-ка, — шепнул он, вставая с дивана и расстёгивая брюки на ходу. Где-то в бумажнике были презервативы, вот уж не надеялся их использовать. Стервятник ждал его, тяжело дыша и облизывая губы, смотрел не отрываясь распахнутыми глазами. Было видно, что ему неловко лежать обнаженным, позволяя Ральфу беззастенчиво его разглядывать, пальцы его дернулись и вцепились в диванную подушку. — Перевернись на живот, — велел Ральф. Стервятник послушно перевернулся, пряча лицо в сгибе локтя. Ральф гладил его спину и чувствовал, как тот дрожит. Он был очень аккуратным, настолько, насколько ему позволило неистовое желание обладать, он не спешил. Стервятник пытался расслабиться, подстроиться, он был податлив и вторил движениям Ральфа. Вот только он опять старался не выдать звуком своё возбуждение. Этого Ральф позволить ему не мог. Ральф снова укусил его за плечо, лишь слегка, а потом прижался губами к мокрой шее у самой границы волос, и ошеломлённый стон не заставил себя ждать. Стервятник больше не мог сопротивляться собственным эмоциям, ему окончательно сорвало крышу, он повторял имя Ральфа, стонал все громче и громче, просил не останавливаться, двигаться быстрее. И Ральф выполнял все его желания, не останавливаясь, пока волна разрывающих на куски ощущений не накрыла Ральфа с головой. Он, кажется, даже издал какое-то животное рычание, вжимаясь в тело Стервятника, как будто пытался слиться с ним в одно целое.

***

Они лежали, прижавшись друг к другу на узком диване, мокрые, уставшие, пытались перевести дыхание и ничего не говорили. Было уже темно, часы мерно тикали где-то на стене, в коридорах было тихо. Ральф гадал, не толпились ли у его дверей любопытные свидетели, и не это ли было причиной того, почему Стервятник так упорно пытался молчать. В любом случае, он провёл в комнате воспитателя полночи, это точно не останется незамеченным. Ральф вздохнул, глупо было думать об этом сейчас. Он встал, провёл ладонью по плечу Стервятника и скрылся в ванной, выкинул презерватив, вытер взмокшее лицо и уставился на своё отражение. Он увидел Стервятника в зеркале, когда тот бесшумно вошёл и, опершись спиной на дверной косяк, зябко скрестил руки на груди. Светлые волосы были растрёпанны, а подводка размазалась по щекам. Он кашлянул и произнес слегка охрипшим голосом: — Возможно, нас могли услышать... — Возможно, — угрюмо согласился Ральф. Стервятник немного помолчал и добавил, опуская взгляд: — Вероятно, это была не самая лучшая идея... Вам... не кажется произошедшее ошибкой? Ральф повернулся и внимательно посмотрел на него. Что это? Пытается предложить пути отступления или ищет их сам? Пытается снять с него груз ответственности? Ральф шагнул к Стервятнику и, дождавшись, когда тот поднимет на него взгляд, мягко поцеловал, почти так же, как сегодня днём под кроватью. Когда он отстранился, Стервятник улыбнулся. — Я вас понял, — произнёс он. Ральф отвернулся и принялся регулировать воду в душе. Стервятник колебался ещё мгновение, а потом спросил, прилагая все мыслимые усилия, чтобы его голос не дрожал: — Тогда могу я прийти завтра? — Ты можешь вообще больше никуда не уходить.