Чрево и две струны

Свет нервно дёргался, пытаясь не затеряться во тьме жутких комнат и бесконечных коридоров, ведущих невесть куда. От быстрого бега Кубо вверх поднимались кольца пыли, которые до этого беспорядочно валялись на деревянном полу, колыхаясь при малейшем движении. Всё вокруг чернело; картины, скрипя, перекашивались, а после падали со стен, отзываясь в пустоте минутным грохотом; разбивались на мелкие кусочки фарфоровые вазы; слетали с полок обласканные Хозяйкой деревянные куклы — видно было, что тёмные силы приближаются к своей жертве, чья жизнь повисла на волоске, который в любую секунду может оборваться, оставив после себя лишь последний вдох. Юный самурай, словно маленькая красная молния, летел в направлении, известном только его сердцу, которое не могло успокоиться, пульсируя в груди. Казалось, двери сами открывались перед ним, помогая приблизиться к заветной цели, ведь и они устали от владычества тьмы, пожирающей всё на своём пути, будь то худощавая крыса или упитанный гость. Демоническая сила родилась на самых нижних этажах, поначалу довольствуясь остатками рыбы и покинутыми всеми существами, прячущимися в толще воды, но с каждым годом она поднималась всё выше и выше, нападая из тёмных углов на беззащитных номов, терроризируя Сторожа, паразитируя Братьев-Поваров, а после принялась за самую лакомую часть Чрева — сотни и тысячи отвратительно толстых и самолюбивых людей, набивающих свои животы отравленными кушаньями, после становясь прекрасной пищей для ещё более ненасытных демонов. На этом эта ужасная история могла бы закончиться, если бы выше ресторана никто не жил, а тьма не была столь сильна, ведь учуяв измученную горем женщину, чьи кровь и плоть были насквозь пропитаны грехами, отчего были удивительно приятны на вкус для тёмных сил, демоны, уже изрядно измучившие гостей, решили поглотить самое сердце Чрева — Госпожу, которая была одурманена ими настолько, что готова была смириться со своей смертью, а если и пожелает отказаться от неё, будет уже поздно. Казалось бы, не осталось никаких надежд на спасение плавучего механизма и его хозяйки, но в этот раз судьба решила дать прогнившему во всех смыслах месту шанс, которым стал невесть как попавший на корабль мальчишка, воин, мечом которому служил сямисен, кирасой — уверенность, а щитом — память. Комнаты, будто в чёрно-белом калейдоскопе, сменяли друг друга, становясь всё больше и темнее, коридоры сужались, двери были совсем малость приоткрыты или вовсе захлопнуты, словно предупреждая Кубо об опасности, которой тот подвергает свою жизнь, продвигаясь всё дальше и дальше. Но ничто не могло остановить мальчика, спешащего на помощь той, кто так нуждается в ней, хотя его об этом никто не просил. Именно эта мысль застряла в голове юного музыканта, когда тот был почти у цели, и лишь стена разделяла его со страдающей Госпожой — впрочем, так казалось только на первый взгляд. Когда Кубо уже стоял перед дверью и по обыкновению сильно дёрнул за железную ручку, чтобы войти в комнату, где его совсем не ждали и куда его так отчаянно звало сердце, случилась неприятная неожиданность, после которой мальчик некоторое время стоял, как опешивший. Высокая, сделанная из прочного металла, тяжёлая дверь нависла над ним, совершенно не желая подчиняться, словно страж, оберегающий покой крепости, которую охраняет. Впрочем, юный самурай так просто не сдался, потому решил нащупать в двери некое подобие замочной скважины, которую можно было бы открыть или взломать подручными средствами. Осторожно проводя по холодной поверхности металла маленькой рукой, немного выше левого нижнего угла Кубо нащупал что-то, похожее на дыру, которая была закрыта деревянной пробкой, практически повторяющей её очертания. Недолго думая, мальчик аккуратно вынул пробку, протёр ладонью скважину, параллельно думая о том, каких размеров примерно должны быть ключ или отмычка для вскрытия. Отверстие было достаточно маленьким, потому Кубо тут же принялся искать что-то наподобие палочек для причёсок или заколок, ведь эти предметы идеально подходили бы для взлома и к тому же, их бы было достаточно просто найти в покоях женщины, тем более такой ухоженной красавицы с портретов, как Хозяйка. Однако такие мелочи, которые обычно всегда валяются в уголках везде, где есть девушки, отсутствовали в комнате, как бы юный музыкант не пытался отыскать хотя бы что-то на них похожее. Кубо уже было собирался использовать в борьбе с дверью грубую мужскую силу, как вдруг заметил то, что идеально подходило по размеру к скважине, словно было создано специально для её открытия — выпавший из тряпичной сумки маленький ключик, найденный в голове фарфоровой куклы Меноко. Мальчик быстро вставил ключ, три раза без остановок прокрутил его и, услышав последний щелчок, всем телом навалился на тяжёлую дверь и со всей силы, что у него осталась, толкнул её, после чего дверь с грохотом захлопнулась, а юный музыкант очутился в просторной тёмной комнате, полной забытых вещей. Впрочем, явился он как раз кстати — опоздай Кубо хоть на секунду, его старания были бы мертвы во всех смыслах этого слова. На холодном полу, в ослепительно белом кимоно, распустив длинные смоляные волосы, сидела женщина — бывшая Леди, Госпожа и Хозяйка Чрева, ставшая такою не по своей воле. Всю жизнь здесь она пыталась контролировать внутренних демонов, но чем дальше она пыталась управлять ими, тем больше власти над ней получала тьма, разъедающая корабль все эти годы, решившаяся добраться до самой главной своей жертвы и уничтожить её окончательно, подчинив себе и переселив свои мысли и намерения в её голову, словно то были её собственные. Теперь тьма с недоброй ухмылкой притаилась на кончике клинка, который в следующую же секунду должен был пронзить горло Леди, навсегда покончив с ней, оставив от женщины лишь гниющий труп — все портреты будут сожжены, боль забыта, а воспоминания уничтожены. План демонов был поистине гениален, безупречно продуман, эффективен и относительно прост в исполнении для среднестатистической нечисти — заставить несчастную жертву страдать, сделать её эмоции наркотиком, дающим ей жизнь, смешанную со смертью, а после манипулировать этой куклой, заставляя её считать своими совершенно чужие вещи, а затем уничтожить её, словно это было последним желанием жертвы. Казалось бы, ничто не сможет помешать тьме, ни одна мелочь не испортит эффекта — но нет, в самом конце, когда всё само должно пойти как надо, к Госпоже начинают возвращаться чувства и воспоминания, хотя она всего лишь взглянула на старые, никому уже не нужные вещи. Если что-то вновь отвлечёт Леди от печальных мыслей, то план можно будет считать проваленным, потому пальцы Хозяйки, контролируемые демонами, всё сильнее сжимали клинок, через силу поднося его к горлу. Однако именно в этот момент в комнату врывается непрошеный гость, чем отвлекает Госпожу, заставляя её выронить злосчастный клинок из рук и подняться. В этот момент наступила полная тишина, лишь удивлённые взгляды Кубо и Хозяйки перекликались между собой, словно задавая один и тот же немой вопрос, ответ на который обычно находят самостоятельно. Пропал сквозняк, колышущий волосы обоих, исчезла качка под ногами, казалось даже, что время остановилось в этот миг, которого не должно было существовать, но каким-то образом он настал. Мальчик и женщина продолжали молчать, словно боялись нарушить своими разговорами идеальную тишь, в объятиях которой чувствовали себя так спокойно. И чтобы хоть как-то начать разговор, Госпожа впервые за всю жизнь на Чреве улыбнулась незнакомому ребёнку, сделала это искренне, просто потому, что хотела расположить его к себе, показать, что им нечего бояться, и она с удовольствием выслушает его. В тёмных глазах Леди промелькнул добрый огонёк, заснувший на тысячи лет в глубине страдающей души. Кубо же, увидев эту картину, почему-то пустил слезу, будто вспомнил что-то, или даже кого-то. Хозяйка, увидев печальное выражение лица мальчика, присела на колени и протянула руки, словно хотела обнять его. Юный музыкант, смахнув с глаза слезинку, хотел было сделать шаг, как между ними что-то вспыхнуло, исчезнув в чёрном тумане, который через секунду начал расстилаться по всей комнате, свирепо рыча, словно огромный дракон. Помещение наполнилось едким дымом, сплетающимся по углам в цепи, дышать стало гораздо труднее, потолок же покрывался копотью, из которой вылетали маленькие демоны, беспорядочно кружа по комнате с неистовым хохотом. Тьма, увидев неподчинение себе, страшно неистовствовала, желая как следует проучить смертных за неповиновение. Вокруг бродили ожившие статуи, изображающие женщин в кимоно, подозрительно похожих на Госпожу, шепчущие под нос гипнотические заклинания, со стен наблюдали за происходящим невесть откуда взявшиеся глаза, порой испепеляющие своим взглядом, а из-под половиц в случайных местах выглядывали острые как пики кинжалы, готовы в любой момент разрезать пятку. Но это было только невинное начало пыток, ведь скоро явится существо, что правит балом тьмы... Однако тьма была бы бесцеремонным существом, если бы явилась сразу после того, как наслала страху на своих жертв. Демоны не любят лёгких путей, потому сразу после того, как ходящие статуи слегка успокоились, встав у стен в аккуратный ряд, перед которым столпились мелкие бесы, окружившие ошарашенных Леди и Кубо пылающим кольцом, с двух сторон в комнату направились те, кого там ожидали увидеть меньше всего — с трудом протиснувшиеся в двери братья-повара, Сторож, который магическим образом восстановил за такое короткое время длинные руки, отрубленные ему ранее, и толпы агрессивных гостей, которые до этого времени, казалось, не испытывали никаких эмоции вообще, кроме маниакального желания есть. С каждой минутой места в помещении становилось всё меньше и меньше, краски сгущались, а самое тёмное место во всём Чреве становилось ещё страшнее, ведь на этот раз в нём собрались вместе все твари, когда-либо бывшие на этом кошмарном судне. Слуги, веками подчинявшиеся своей единственной Госпоже, на этот раз объединились против неё, увидев ещё более могущественную силу, сумевшую поработить их Хозяйку. Гости, жертвы плана Леди, теперь заставили эту женщину саму прочувствовать, каково это — быть чьей-то пищей. Казалось, пути назад больше не было — а может, его не существовало с самого начала, когда Тьма поселилась в сердце Госпожи, заставляя последнюю думать, что всё Чрево подчиняется ей, а не её демонам. Впрочем, размышления о жизни в ту минуту были совершенно лишними — нужно было сообразить, как эту самую жизнь сохранить под натиском неожиданных врагов, что было мероприятием весьма рискованным, потому Хозяйка принялась лихорадочно вспоминать все заклинания атаки, которым только успела научиться за всё время жизни на Чреве, однако тут же заметила, что её магия работает лишь вполсилы, верно, из-за того, что после разрыва контракта с демонами она лишилась части своего тёмного волшебства, а после, быть может, и вовсе утратит этот дар, изначально не принадлежащий ей. Притом, Леди не столько сражалась, сколько защищалась, да и то пыталась спрятать лишь самые уязвимые места, такие как сердце, грудь и живот, ведь тратить драгоценную магию на ноги и руки она считала бессмысленным, так как в этой ситуации лучшим решением было использовать эти части тела для быстрого перемещения по комнате и самых простых приёмов боевых искусств для того, чтобы на время отвлечь противника. Кубо же пришлось вспомнить тот курс молодого бойца, основы которого он изучил во время своего путешествия с Жуком и Обезьяной, и воспользоваться своим личным преимуществом — маленьким ростом, чтобы быстро и незаметно скрываться и передвигаться среди огромных врагов. Однако преимущество одновременно было и большим недостатком мальчика, поскольку он мог в любую секунду быть растоптанным одним из гостей или бесов, а в сложной ситуации он не мог позвать Госпожу на помощь, ведь чтобы обратить её внимание на себя, юному музыканту придётся как минимум подпрыгнуть, что вызовет неподдельный интерес со стороны тех, кто рассматривал Кубо как аппетитную закуску перед основным блюдом. Непрерывно смотрящие друг на друга, даже пытавшиеся завязать душевный разговор ещё полчаса назад, юный самурай и Леди теперь укрывались в дальних углах комнаты, попутно сражаясь с полчищами обезумевших людей и прочих созданий, порождённых тьмой, и, казалось, даже на секунду забыли о существовании друг друга, ведь бесы с каждой попыткой сопротивления становились всё сильнее, а стены комнаты будто сужались. Через час помещение уже не казалось таким просторным, потому нечисти пришлось сжаться в кучу, чтобы не быть придавленными бетонными плитами в самый разгар боя. Госпоже и Кубо же оставалось намного меньше пространства для маневра, потому для того, чтобы хотя бы на пару секунд продлить свою жизнь, пара из углов поспешила выйти на середину комнаты, неожиданно столкнувшись спинами друг с другом, приободрив взглядом. Ярко-янтарные глаза на стенах просияли, увеличиваясь в размерах, время от времени смыкая огромные веки с лязгом железных ресниц, но, то ли чувствуя всё то напряжение, царившее в комнатке, то ли растерявшись под пристальными осмелевшими взглядами Хозяйки и юного музыканта, очи начали медленно растекаться по стенам, оставляя после себя лишь жидкость цвета меди, застывшую на воздухе в течении минуты. Бывшие слуги Госпожи и гости, не выдерживая накала страстей, обратились в прах, развеявшийся по углам комнаты, а ожившие статуи, скорчившись в неблагопристойных позах, разорвались на куски в самом прямом смысле этого слова, оглушив, казалось, всё Чрево пронзительным криком. Госпожа, в голове которой всё ещё не переставали крутиться прошлые события, связанные с пропажей Меноко, появлением незнакомого ребёнка и началом битвы с демонической силой, была в шоке от происходящего — только что собственная жизнь и жизнь её нового знакомого висела на волоске, а теперь они как по волшебству расправились с полчищами демонов, не тронув ни пальцем. Пусть Хозяйка и была этому безумно рада, но чувствовала некий подвох, ожидающий их на пути — впрочем, Леди никогда не волнуется понапрасну, интуиция никогда не подводила эту женщину — так и сейчас она оказалась права. В самый неожиданный момент между ней и Кубо выросла стена из вылетающих из-под пола клинков, пробивающих прочный металлический потолок, дав лунным лучам просочиться в холодную плавучую тюрьму, заставив юного самурая на минуту погрузиться в воспоминания, и даже внезапно раздавшийся голос Госпожи не смог полностью возвратить мальчика в реальность — он взглянул на Хозяйку в спешке, и поначалу стоял в ступоре, будто бы увидел Леди в первый раз в жизни, но, заметив обеспокоенный взгляд женщины, быстро забыл, о чём вдруг вспомнил. Впрочем, сейчас не время было вспоминать о прошлом, если ты, конечно, хочешь выжить в настоящем, обеспечив себе хотя бы пять минут спокойного будущего, поскольку под конец этой трагикомедии тьма решила сама выйти на сцену, чтобы раз и навсегда покончить с Госпожой, а заодно и с юным музыкантом — мальчонка всегда пригодится. В один момент все звуки, словно вездесущие крысы, снующие по комнате, смолкли, будто оглушённые некой силой, лишь свет луны ровно падал в маленькую комнатушку через огромную дыру в потолке, сделав предметы неподвижными, словно медленно тонущими в невидимом океане. Сумасшедшие картины, со скоростью света проносившиеся в головах Леди и Кубо, неожиданно прервались, словно последние кадры киноплёнки. Женщина и мальчик не моргая смотрели друг на друга, словно спрашивая, что же будет с ними дальше, но так и не получая желанного ответа на странный вопрос ни от немого собеседника, ни от самих себя. Казалось, что на этом история должна была завершиться, как это и положено всем байкам про мистических существ и тёмные комнаты, с которыми и в которых застревают ничего не подозревающие люди, но оставалось одно небольшое "но" — в тех же самых страшных историях герои обычно очень редко доживали до конца, ведь чаще всего ближе к развязке их руки, ноги и прочие части тела преспокойно пережёвывали всякие фантастические твари. Сами мысли об этом не давали покоя, ведь если смотреть, опираясь на них, то обещанные пять минут спокойного будущего уже не выглядели такими прекрасными, потому Хозяйке можно было бы уже сейчас составлять завещание несуществующим потомкам, а юному музыканту... Впрочем, он бы и сам мог подумать об этом, если бы перед этим его не охватило ощущение того, что сзади кто-то упрямо смотрит ему в спину, а Госпоже — в лицо, спрятанное за растрёпанными чёрными локонами. Однако, получив должный опыт во время своего путешествия, сумевшего открыть мальчику глаза на историю его рода, Кубо прекрасно понимал, что никогда не следует оглядываться, поскольку в большинстве случаев противник ждёт именно такую реакцию для того, чтобы нанести удар первым, а так как нападение было внезапным, приходится планировать свои будущие действия спонтанно, а при таком раскладе не всегда получается правильно оценить свою силу и силу противника, потому такие поединки редко бывают удачными. Принимая всё вышесказанное, юный самурай решил поставить неизвестного противника в ступор, кувырком отлетев в противоположный угол комнаты, чуть не сбив с ног ничего не подозревавшую Хозяйку, криком предупредив её об угрозе. Увидев мельком лицо возможного врага, Кубо тут же поклялся себе, что никогда не видел существа отвратительнее, чем это — прямо перед ним, окутанная угольно-чёрным туманом, выходящим словно дым из трубы из рукавов серого кимоно, стояла женщина, словно сошедшая с портрета Госпожи. Казалось бы, чем она отличалась из мраморных статуй, ещё секунду назад спокойно ходящих по комнате, при том, что не издавала ни звука и была лишена движений, а всего лишь гордо стояла, даже не моргая? Чтобы понять, насколько она была ужасна, надо было всего лишь взглянуть на лицо этой женщины — кроваво-алые губы растянулись в сумасшедшей улыбке, обнажая острые, как иглы, ослепительно белые зубы, переходящие по бокам в длинные клыки, а по всей поверхности лица были разбросаны десятки маленьких и других глаз, и взгляд каждого из них отличался от предыдущего — какой-то смотрел с усмешкой, другой — напряжённо, а третий — предвкушая грядущую победу в тяжёлой битве. Маленькие зрачки метались из стороны в сторону, точно рыбьи икринки в воде или бусины на нити, охватывая взором каждый уголок комнаты, каждую мелочь, лежащую на полу, и дрожь, пробегающую по серым стенам. Под конец бала Тьма явилась перед Хозяйкой в своём истинном обличье, показав ей, как их тела срослись во время жизни на Чреве, став почти идентичными друг другу, за исключением одного секрета, который у каждой различен. Теперь бежать уже некуда — неужто Леди и Кубо встретят свою смерть в свете серебряных лунных лучей, словно нитки свисающих с веретена-месяца? Каков был смысл бороться с полчищами приспешников сил тьмы, если она — всесильна, или же, по крайней мере, почти всесильна? Зачем Кубо, вместо того, чтобы найти путь домой, услышав внутренний голос, отправился буквально на встречу со своей смертью, туда, где его никто вроде и не ждал? Сумеет ли Хозяйка побороть своего внутреннего демона, если до этого была его рабыней? Чем же закончится эта драматичная история, финал которой совсем не обещает быть счастливым?..