Дай папиросочку, у тебя хитон в полосочку

Шурх-шурх…скраб… шурх… — Писк! Писк! Эти звуки уже некоторое время доносились из небольшой каменной ниши в стене. Кора, нахмурившись, обернулась. Что за чертовщина там творится?! Она вгляделась повнимательнее в тот угол. И, разглядев, даже слегка подскочила на месте. Там, среди каменной пыли и мусора, возились две крысы. Не какие-нибудь крысиные душонки, а самые настоящие, живые крысы! Одна была жирной, темно-рыжей, лоснящейся. На вторую смотреть было жалко — тощая, облезлая и серая. Но обе они, бодро блестя маленькими глазками-бусинками, суетились, деятельно шуршали длинными, безволосыми, розовыми хвостами по каменному полу и попискивали. Не то, чтобы Кора боялась крыс — нет, но видеть их здесь было странно. Потому что в этом месте не было даже тараканов — только она, Харон и души. Тощая крыса пискнула и встала на задние лапки, смешно шевеля носиком. — Что, совсем этот жирный тебя обожрал? — посочувствовала Кора ей. — Кто это тут жирный, сестренка?! Я вовсе не жирный, у меня кость широкая! — возмутился рыжий пасюк. И тут же осекся, прикусив собственный хвост. — В первый раз в своей жизни вижу, чтобы крысы разговаривали, — хмыкнула Кора. — Ну что ты за идиот, Боль?! — простонала серая крыса. — Мы опять прокололись, и босс нас теперь точно изувечит! — А кто у нас босс? — уточнила Кора, и добавила, — и раз уж вы так эпично прокололись, колитесь до конца! Крысы с негромким щелчком превратились в жалобно сопящих рогатых бесов. Один был толстый и красноватый, другой — тощий, отливающий синевой. — Дайте-ка, я угадаю… — Кора глубокомысленно потерла подбородок. — Вас сюда послал Аид. И наказал вам следить за мной, верно? Бесы сумрачно перемялись с ноги на ногу. — Он нас сожжет стопудово за то, что мы опять облажались… — пискнул тощий бес, нелепо дрожа всеми своими конечностями. — Сожжет сразу, как узнает… — Ну, может, он ничего и не узнает, если мы ему не скажем, — ухмыльнулась Кора. — Не скажем? — толстый посмотрел на нее с надеждой. — Зачем же его беспокоить по таким пустякам, вы согласны? — Кора подмигнула им обоим. — О, да, да, конечно, согласны! — бесы засияли от счастья. — Ну, и кто же вы такие? — поинтересовалась Кора. — Боль! — отдал честь толстяк. — И Паник! — запрыгал тощий. — Готовы ко всему! — закончили они хором, и Паник продолжил, — мы слуги Его Беспросветности! Он нас посылает по мелким делам и срывает на нас злость, когда мы не справляемся. — Ах вы, бедняжки! — в голосе Коры явственно слышалось сочувствие. Боль даже прослезился, расчувствовавшись. Давненько им с Паником не перепадало что-то, хотя бы отдаленно похожее на сочувствие. Все, что они огребали — это была Аидова злость. Аид хорошо помнил, как ему пришлось самому выбираться из Стикса, и ни Паник, ни Боль даже не дернулись, чтобы ему помочь. Поэтому он совершенно не стеснялся в способах доведения своего недовольства до двух этих идиотов, выбирая самый максимально неприятный. — Ну, мы не жалуемся, но… после того, как Громовержец запретил Его Беспросветности подниматься на Олимп… тот совсем осатанел, — печально сказал Паник и застенчиво ковырнул пальцем ноги каменный пол. Боль всхлипнул. Кора нахмурилась и вызвала в памяти все, что касалось мифов Древней Греции. Все было немного не так, как там описывалось. Точнее, вообще не так. — Вон оно что… — задумчиво протянула она. — Значит, Владыка впал в немилость у Верховного. Что же он такого сделал? — Освободил Титанов и напустил их на Олимп. Только не выгорело у него. Владыку заставили поклясться Стиксом, что он никогда не посягнет больше на власть Зевса, триста лет не появится на Олимпе и запретили появляться на поверхности у смертных, — бесы хором вздохнули. — Ясно, — Кора помрачнела. — Ладно, можете продолжать следить за мной, только не скребитесь слишком сильно. Мне надо подумать. Бесы с тихим щелчком опять превратились в крыс и заныкались в угол. А Кора попыталась разложить все в своем мозгу по полочкам. Совершенно очевидно, что Аид от нее не отвяжется. Будет приходить и раз за разом интересоваться — не передумала ли она. И, если она будет все время отказываться, ей мало не покажется. Хоть она и умерла, но нарываться на гнев Аида ей вовсе не хотелось. Мало ли, какое наказание он может для нее придумать, чтобы ей было мучительно больно. Быть может, это было полным абсурдом — у Коры ведь не было нервных окончаний, но она вспомнила, как Харон орудовал своим шестом, весьма метко награждая ударами души. Видно, в Царстве Мертвых были свои методы и приемы, как сделать жизнь или, что вернее, существование души неприятным, а то и отвратительным. Придется ей хорошо подумать над тем, как выкрутиться из всего этого с минимальными потерями. Ну почему ей все время так «везет»?! Подручные бесы докладывали Аиду все, что касалось Коры. Собственно, докладывать было нечего: сидит, скучает, разговаривает с Хароном. Периодически он сам приходил к ней — понаблюдать. Иногда даже болтал, невзначай предлагая сделку, и спокойно пожимал плечами, когда она отказывалась. Аид выжидал. Времени у него в запасе было много. И все-таки, он начал терять терпение. Какого Харона он так долго возится с этой душой?! Аид уже начал придумывать для нее наказание, на которые он был мастер. Чего стоит только его выдумка с Сизифом, которого он заставил катить огромный валун на вершину высокой горы? Сизифу оставалось всего ничего, чтобы закатить этот камень на гору, как он вырывался из сизифовых рук и с грохотом обрушивался вниз, отчего Сизиф был вынужден начинать все сначала. Аид прямо физически ощущал отчаяние и безысходность, исходившую от Сизифа в этот момент. «Сегодня я дам ей последний шанс», — подумал Аид и мрачно усмехнулся. Когда он опять появился рядом с Корой, та выглядела особенно скучающей. — Ты все тоскуешь, пташка? — Аид улыбнулся во весь рот. — Я умерла. Что же я еще должна, по-твоему, делать? — фыркнула она. — Логично. А наверху, говорят, лето уже. Кора закатила глаза. Они еще немного помолчали. — Что ты там говорил насчет воскрешения? — она вдруг подала голос. Аид встрепенулся. — Да ты, никак, созрела для моего предложения, рыбка моя?! — оживился он. — Слушай, я могу тебе дать самое прекрасное тело! Но с условием… — Я помогу тебе без условий. Аид застыл. — Прости, что? Не могла бы ты повторить? Я что-то не расслышал? — он не верил своим ушам. — Я помогу тебе без условий, — повторила она и твердо посмотрела ему в глаза. — Говори, чего ты от меня хочешь? Аид вздернул брови. Чтобы человеческая душа согласилась сделать для него дело на добровольных началах? Такого он припомнить не мог. В чем подвох? Аид приблизился к этой девчонке. — Думаю, что будет лучше, если мы с тобой поболтаем подальше отсюда, — заявил он. — Пойдем-ка. Он подал ей руку, и она вложила в нее свои пальчики, кажущиеся такими маленькими на фоне его ладони. Аид даже впал в умиление. Он лично сопроводил ее на лодку Харона, отметив, что на лице у старого перевозчика промелькнуло расстройство. Однако вслух Харон ничего не сказал, и оттолкнулся от берега шестом. Лодка неспешно плыла по Ахерону. Иногда туда пытались забраться души, каким-то образом попавшие в реку, но Аид избавлялся от них самым простым способом — метал в этих несчастных своим синим огнем, и те с воплями срывались с борта. Вдали уже виднелась Башня Смерти, когда над лодкой разразился громовой лай. Кора вздрогнула и посмотрела вверх. Над ними возвышался огромных размеров трехглавый пес, который, брызжа слюной, брехал из всех трех своих пастей. Кора потеряла самообладание настолько, что прижалась к Аиду, вцепившись в его гиматий. Пламя на голове у Владыки полыхнуло и перекинулось на плечи, но он быстро опомнился. В его руках откуда-то появился огромный шмат мяса, который Аид швырнул псу. Тот, повизгивая, набросился на мясо всеми своими тремя пастями, а лодка спокойно проплыла мимо. Когда Аид привел Кору в свой тронный зал, она с любопытством огляделась. Огромное угрюмое помещение с большим окном, выходящим на Стикс, хтоническими скульптурами, украшавшими стены. В центре зала располагался немаленьких размеров стол, чем-то похожий на шахматную доску. Или на карту завоеваний. — Ну, ты закончила любоваться, птичка моя? — Владыка уже вальяжно развалился на своем каменном троне. — Ну и хоромы у тебя… — пробормотала Кора. — Да это что. Вот видела бы ты дворец моего братца Зюси, — в круглых глазах Владыки промелькнула тоска, смешанная со злобой. — Он раза в четыре больше, и раз в сто светлее. — Ясно, — Кора выжидающе посмотрела на Аида. — Ну, так что я должна делать? — Берешь быка за рога, зайка моя? — Аид засмеялся, но тут же поспешно продолжил, завидев, как Кора начала хмуриться, — но мне это нравится, расслабься. Так вот, я хочу, чтобы ты подружилась с моим племянником. Он в последнее время какой-то нудный, совсем его бытовуха съела. А героям это вредно, героям нужны новые впечатления. Ты с ним подружишься, развеешь его скуку разговором. — Разговором, значит? — подозрительно спросила Кора. — Большего я от тебя не требую, пташка, — Аид улыбнулся. — Никакой романтики. Если только сама не захочешь — он ведь парень видный, красивый. Но это будет уже твое дело. — И как зовут племянника? — Геркулес. Может, слышала? — Да, доводилось. — Ну вот и ладушки. Сейчас тебя проводят в твою комнату, а завтра ты получишь тело. Боль! Паник! Бесы возникли из ниоткуда с негромкими хлопками, и выжидающе уставились на Владыку. — Позаботьтесь о нашей гостье, — велел им Аид. — И будьте с ней повежливее, а не как обычно. Учтите, если что… Ну, вы меня знаете. — Не извольте беспокоиться, Ваше Темнейшество! — хором гаркнули они. — Все сделаем в лучшем виде! Бесы увели Кору из зала, и Аид откинулся на спинку трона. Если Геркулес окажется сыном своего отца — а Зюся был крайне любвеобилен, то, учитывая нрав Мегары, племянничка ждет веселая жизнь. Да и саму Мегару — тоже. Изведется ведь от ревности. Аид сидел, жмурясь от предвкушения. Он вспомнил, как Кора прижалась к нему, когда увидела Цербера. Ну и горячая же она штучка, он даже слегка вспыхнул от мгновенно пронзившего его божественную сущность возбуждения. А ведь она пока что бесплотная душа. Что же будет, когда Аид даст ей прекрасное живое тело? «Полагаю, мне будет очень весело», — заключил он, ухмыляясь. Кору привели в небольшое каменное помещение. — Располагайся, сестренка, и ни в чем себе не отказывай, — весело сказал Боль. — В чем не отказывать? Я же мертва, мне ничего не нужно, — резонно заметила она. — О, прости, — хихикнул Паник. — Мы забыли. Ведешь ты себя, как живая. Бодренько. Бесы испарились, а Кора пожала плечами и устроилась на полу в уголке. Она подумала о Геркулесе. Ее одолевали сомнения. Мало ли что там сказал Аид про разговоры? Насколько она помнила, Геркулес был сыном Зевса, а Громовержец частенько бегал от своей жены налево. И если Геркулес пошел в божественного папашу… Она подозревала, что разговорами тут не обойдется. Какой у нее выход? Да, в сущности, никакого. Обложили, демоны. «Придется смотреть по ситуации», — подумала она. Мысли Коры неспешно перетекли на Аида. А у него под одеждой крепкое тело — Кора это поняла, когда прижалась к нему там, в лодке, почувствовала даже несмотря на то, что была всего лишь душой… Правда, Аид почти сразу вспыхнул. Наверное, разозлился, что она себе позволила подобную вольность. Хорошо хоть огнем в нее не запустил, как в тех бедняг, которые пытались забраться в лодку… Кора со вздохом вытянула ноги и принялась ждать, когда Владыка сделает свой ход.