Среди Пионов

Так прошло несколько дней, которые сложились в неделю, может чуть больше, никто не следил за временем, и никто не придавал его течению особого значения. Оно просто шло, а вместе с ним менялось и все остальное: кто-то печалился, кто-то был счастлив, а кто-то пытался найти некий баланс между печалью и счастьем. Время не только умеет неумолимо быстро течь, но и менять все вокруг: пионы немного остыли, их тревожность постепенно снижалась с улучшением физического состояния Скорджа, они всё таки же переживали о нём, но прогнозы врачей на скорую полную поправку их успокаивали, шум вокруг полученных зелёным ежом травм утих, что радовало не только баскетболистов, включая самого Скорджа, но и мало причастного ко всему этому Соника, чью жизнь тоже затронули перемены. — Почему ты ничего не ешь? — тихий и спокойный мужской голос наполнил палату, заставляя веки зелёного ежа медленно подняться, открывая потускневшие голубые глаза. Шедоу сидел рядом с кроватью, счищая с апельсина шкурку, от чего палата наполнилась запахом цитруса, на плечах пиона был белый халат, необходимый тем, кто навещает пациентов, мужчина отказывался от него дважды, но без него его отказывались пускать в палату, словно тонкий накрахмаленный халатик убережёт пациентов от бактерий и вирусов принесённых посетителями. — Мы говорим об этом каждый раз, когда я прихожу. Тебе самому не надоело слушать мои нотации о том, как питание важно во время реабилитации и восстановления? Мне прочесть ещё одну о важности витаминов для твоего организма? — пион очистил апельсин, плавно просовывая в него пару узловатых пальцев, разламывая цитрус на две части, а после на порционные дольки, протягивая одну Скорджу. — Я не голоден. — одними губами прошептал ёж, отодвигая руку Шедоу своей здоровой рукой, на которой было лишь несколько ссадин. — И пожалуйста, избавь меня от своих лекций о здоровом питании. Седьмую я не выдержу. — измученная и слабая улыбка появилась на бледных губах лишь на мгновение, а после снова исчезла. Мужчина тяжело вздохнул и убрал апельсин к остальным фруктам, к которым Скордж даже не прикасался. — Стонешь о том, что не выдержишь очередной ругани со мной, но сам ничего не меняешь, продолжая воротить нос от еды и лекарств. — он упёрся локтями в свои колени и положил челюсть на свои сложенные руки, смотря на бледного Скорджа, словив глазами разбитую нижнюю губу, она напоминала о том, что случилось той ночью, от чего брови мужчины нахмурились. — Это не стоны. Просто ты волнуешься обо мне больше, чем стоило бы. — зелёный ёж положил руки на живот, медленно опустив веки и тяжело выдыхая, долгие разговоры его по прежнему очень утомляли. Больше, чем небольшие прогулки по палате или коридорам клиники. — И это раздражает. — Скордж медленно открыл глаза и перевёл их на мужчину, слабо ему улыбаясь. — Ровно так же, как меня раздражает твоё поведение. — Шедоу сложил руки на груди, закинув ногу на колено, наблюдая за растянувшимися в улыбке губами пиона, она его успокаивала. — Твоё здоровье для меня важно, даже если оно не волнует тебя самого, Скордж. — мужчина вновь взял дольку апельсина, протягивая её ежу. — Прошу тебя, позволь о тебе позаботиться, если ты не хочешь позаботиться о себе сам. — Ладно, съем я твой апельсин, но только, что бы ты отстал от меня! Довольный тем, что у него получилось уговорить вредного ежа поесть, Шедоу победно усмехнулся, любуясь тем, как Скордж жует сладкий апельсин и после протягивая ему ещё одну дольку. Они молчали, пока Дайсон завтракал, Шедоу не хотел отвлекать его, а Скордж хотел отдохнуть от болтовни, она отнимала у него много энергии, которую стоило восполнить. После того, как апельсин закончился, мужчина встал со своего места и вышел из палаты, сказав, что скоро вернётся. Скордж не стал интересоваться, куда именно отправился Шедоу, к тому же, вариантов было не так много: он либо вышел встретиться с его лечащим врачом, либо решил принести ему чай. Когда еж вернулся с бумажным стаканом зелёного чая и упаковкой с маленьким кексом с сахарной пудрой в руках, Скордж убедился в верности одного из своих предположений, Шедоу каждый раз приносил ему чай и что-то сладкое, когда навещал его, и этот раз не был исключением. — Вот чай и быстрые углеводы, до моего ухода ты должен это съесть. — еж поставил горячий чай на журнальный столик рядом с кроватью и положил рядом упаковку с кексом, накрывая бумажный стаканчик крышкой, чтобы чай подольше оставался горячим. Помимо чая там лежало несколько свежих журналов, книга и ваза, в которой стоял букет из бордовых чайный роз и гипсофил, было не сложно понять, от кого он. Скордж протянул руку к стаканчику с чаем и взял его в руку, сделав осторожный глоток, не хотелось обжечь горло. В чае отчётливо чувствовалась липа и лемонграсс, а так же мёд, Шедоу не просто так выбрал именно это сочетание трав и мёда, липа успокаивала, а лемонграсс помогал избежать переутомления и бессоницы. В любом случае чай был особенно вкусным, а мёд оставлял на языке приятную сладость. — Чай согнал бледность с твоего лица, это радует. — ласково прошептал мужчина, стоя рядом и нежно касаясь скулы зелёного ежа тыльной стороной тёплых, узловатых пальцев, немного соскальзывая вниз и оглаживая порозовевшую кожу ланит. — Поправляйся и больше отдыхай. — он наклонился и оставил лёгкое касание губ за ушком Скорджа. Дайсон слабо улыбнулся, сжимая бёдра от такой простой ласки, он скучал по его касаниям и они заставляли его почувствовать легкую тесноту в штанах. Нельзя возбуждаться в таком состоянии, но так хочется. Его изувеченное тело не выдержит соития. Оно не выдержит ритмичных толчков и удары тел друг об друга, не выдержит оргазма. Синяк будут мешать взять его поудобнее, будут мешать обнять без причинения боли. А ссадины и швы не позволят насладиться ласками, заставят ощущать лишь боль от касаний к ним. От мыслей, роящихся в его голове, внизу живота появились неприятные потуги. — Ты начинаешь создавать мне проблемы. — тихо прошептал Скордж, сквозь силу отстраняясь от тёплой руки, вернув стакан с чаем на место. — Точнее, ты уже их создал. — поправил себя он, сильнее сжимая ноги, скрывая эрекцию. Шедоу плавно убрал свою руку от горящих ланит зелёного ежа и неловко покашлял, отворачиваясь от ежа. — Мне.. стоило быть осторожнее с тобой. — шепнул мужчина через плечо, пытаясь контролировать свой румянец, появившийся на щеках. — Пожалуй. — выдохнул Скордж, тоже отворачиваясь, цепляясь взглядом за чайный розы, замечая, что они раскрылись от тепла и влажного воздуха в его палате. — Я слышал, ты стал ближе с Соником. — тихо начал Скордж, решив, что сменить тему их беседы будет вполне уместно в такой неудобной во всех планах ситуации. Он глубоко вздохнул и выдохнул, сведя брови, глубокое дыхание неприятно отзывалось тупой болью в области ребер. Немного позже, когда боль утихла, еж потянулся за чаем, обхватывая тёплый бумажный стакан рукой. — Пионы сказали, что ты оставался у него на ужин. Скордж сделал осторожный глоток чая, наблюдая за ровной спиной мужчины, пока тот медленно не повернулся к нему, опуская глаза на зелёного ежа, саркастично вытянув уголок губ и поднимая брови. Он вернулся на своё место, выдерживая молчаливую паузу. — Не надейся на пикантные подробности, их не будет. — Шедоу усмехнулся, поправляя на своих плечах белый халат. — Между нами ничего не было. Просто ужин. Мы поговорили и решили несколько проблем, обменялись номерами и всё. — мужчина развёл руками. — Остальные наши встречи были менее интимными: в основном мы встречались побросать мяч, после я обычно угощал его кофе, но в последний раз он не дал мне оплатить заказ, оплатил сам. — мужчина говорил о них с Соником с приятным теплом, разливающимся по животу, но внешне этого не показывал, стараясь скрыть удовольствие от общения с мальчишкой. Они на самом деле сблизились за этот короткий отрезок времени, и синий ёж понемногу открывался мужчине, говорил о своём волнении и страхе, спрашивал совета и просто интересовался тем, как у Шедоу прошёл день. — Он пока хорошо ладит только со мной, что радует. С чего-то, но нам стоит начать. — взрослый ëж улыбнулся. — Я пытался уговорить его встретиться с пионами, побросать мяч вместе с командой, но он отказался, а я не настаивал. Может быть позже. Мужчина провёл с ним ещё какое-то время, застал полуденный обход палат и проследил за тем, чтобы Скордж не пускал шпильки во время осмотра и дал врачу спокойно проверить, как затягиваются раны и протекает реабилитация в целом. Зелёный еж, конечно, был не в восторге от того, что его вновь трогали, местами снимали бинты и осматривали швы, касаясь его тёплого тела совсем не тёплыми руками. Но больше его тревожило то, что всё эти швы на теле, синяки в области рёбер и раны, оставшиеся от трения кожи об асфальт видит Шедоу. Его беспокоил и пугал взгляд мужчины, которым он теперь на него смотрел. В его глазах была жалость. То, чего Скордж боялся больше всего остального. Поскольку хуже ощущения того, что ты жалок, нет ничего. От этого его скулы бросило в жар смеси стыда и злости. Он так не хотел, чтобы на него смотрели иначе, не жалели, а теперь его будут только жалеть. Скордж отрицал очевидное, делал вид, что не замечает, как на него смотрят пионы, но игнорировать вечно не выйдет, когда-нибудь, но настанет время принять то, от чего так сильно хотелось убежать. После его оставили в покое, а двое мужчин покинули палату, оставив пиона одного, о чём-то болтая. Вероятно, о его состоянии, но почему не при нём? Скордж безразлично посмотрел на белую дверь, осторожно натягивая больничную рубаху на своё тело, ощущая, как движения отдаются болью во всём теле, от чего его бледные губы нервно дрогнули. Он застёгивал пуговки на горле, когда дверь в палату открылась, вытягивая его из рефлексии. — Твои швы затягиваются, скоро их снимут и вовсе. — тяжёлые, неторопливые шаги к его постели постепенно становились громче и вскоре рядом оказался Шедоу, присев на край его временного ложа, успевшего впитать запах его тела. — Ты стремительно идëшь на поправку, это радует. — ёж взял его за руку, осторожно массируя холодные пальцы. — Да.. пожалуй. — безразлично шепнул Скордж, переплетая пальцы с пальцами мужчины, слабо улыбаясь. После в палату принесли сытный обед, состоящий из супа с фрикадельками, бефстроганова с картофельным пюре и клюквенного морса, на десерт была творожная корзинка с малиной, она привлекала зелёного ежа больше супа или картофельного пюре с говядиной. Однако её сразу отодвинула от него подальше мужская рука, обтянутая венами и сухожилия, этой же рукой Шедоу молча указал ему на суп и горячее, от чего зелёный ежонок нахмурился и недовольно фыркнул, расстроенно опустив ушки, неохотно взяв в руки ложку, погружая её в суп. Мужчина умиротворенно смотрел на то, как Скордж уплетает творожную корзинку, после того, как с основными блюдами было покончено. Теперь он со спокойной душой и совестью мог закончить свой визит. — Надеюсь на твоё благоразумие. Узнаю, что снова ничего не ешь и рычишь на врачей – выпорю, как мальчишку. — он склонился над зелёным ежом, уперевшись руками в постель по обе стороны от него и в сексуально-грубом тоне предупредил его о последствиях его глупых поступков, глядя в голубые глаза и улыбаясь. Пион усмехнулся в ответ на его детскую угрозу. В глазах зелёного ежа может и доминировала сейчас привычная ему усмешка, но за ней скрывалась нехарактерная для такого беспринципного него робость. Она возникла в животе мелкими покалываниями и неторопливо поползла выше, остановившись в области плеч и сердца, пробив верхнюю часть тела ознобом. Руки робко потянулись к крепкому торсу, касаясь рёбер и скользя по ним пальцами выше, минуя крепкие мышцы груди и широкие плечи, останавливаясь на шее. Скордж тяжело сглотнул, размыкая бледные губы, глубоко и часто дыша, не от возбуждения, а робости, с ним ему всегда было трудно в плане ласки, Шедоу был мужчиной, с большим опытом за плечами не только в жизни, но и постели, он был мужчиной, вскружившим ему голову в их первый раз. Их секс отличался от того бестолкового соития, которым зелёный ёж занимался раньше. Этот ёж был с ним особенно нежен во время секса вне зависимости от обстоятельств. Скордж всегда считал, что Шедоу такой из-за своих лет, но он был не прав, дело не в возрасте, а в самом Шедоу, в том, чем для него является секс. С ним он хотел быть слабым, он получал удовольствие от тех эмоций, что он испытывал в то время, как лидер пионов находился в нём полностью. Тонкие пальцы ласкали плотные жилки на шее мужчины, он не мог решиться на поцелуй, боясь того, что мужчина сочтёт его неуместным. — Смелее, я не против. Поток рефлексии нарушил шёпот мужчины, от чего Скордж замер, словно натянутая струна и сжал губы. Василькового оттенка глаза медленно поднялись выше, упираясь в алую радужку, взрослый ёж смотрел намного глубже, чем просто в глаза. Он знал, какого рода мысли роились в голове зелёного ежа с самого начала, просто не торопил его. Скордж закрыл глаза и робко прикоснулся губами к тёплым губам Шедоу, нажимая на них языком, проскальзывая им внутрь, когда губы мужчины разомкнулись. Тёплые языки встретились и от лёгкого касания губ любовники в момент перешли к влажному и чувственному французскому поцелую. — Мм.. — мягкий стон в губы вырвался из юноши, когда мужчина слегка укусил его за нижнюю губу, от чего молодой ёж вздрогнул, оборвав ласку. — Что такое? — тихо поинтересовался пион, отстраняясь от мягких, опухших губ и всматриваясь в васильковые глаза. — Губы побаливают.. неприятно. — прошептал ему Скордж, опуская ушки. Мужчина слабо улыбнулся и извинился за то, что был неосторожен с ним, нежно целуя его в лоб и отстраняясь, выпрямив спину и поправив на себе косуху. — Прошу тебя, будь умницей. Он не спеша спустился вниз, задумчиво смотря в пол, касаясь кончиками узловатых пальцев своих зацелованных губ. В голове роилось множество мыслей обо всём и ни о чëм одновременно, а где-то на периферии сознания затаилась непонятно откуда возникшая тревожность. Однако, этому состоянию есть объяснение: мужчина волнуется о состоянии Скорджа, не только о физическом, но и ментальном, этот ёж непредсказуем. Пионы могут верить его фальшивой улыбке, могут верить его словам о том, что он в порядке, что поправится и вернётся в команду, но не Шедоу. Он знает: стоит ему ослабить хватку, Скордж рухнет на колени и сдастся. Мужчина не позволит ему вернуться в то состояние, в котором он встретил его впервые. Скордж хоть и не воплощение всего светлого, но он не заслужил той жизни, которую жил до встречи с пионами. Размышляя об этом, Шедоу вышел из клиники, шагая к своей машине и неспеша вытягивая из кармана косухи ключи. — О чëм задумался? — его окликнул знакомый голос, в тональности которого можно было почувствовать, что его обладатель сейчас улыбается. Взрослый ёж улыбнулся уголком губ и обернулся, встречаясь нос к носу с Соником. Его присутствие заставило Шедоу улыбнуться. — О том, что сейчас я очень хотел бы увидеться с тобой. — он обнял его за плечи, прижимая к своей груди и расслабляясь, почувствовав, как тёплые руки Соника коснулись его спины, обнимая его в ответ. — Я тоже рад тебя видеть, Шедоу. — синий ёж искренне улыбнулся.