Живем лишь раз

      Лэнс не совсем уверен, где он находится.       В небольшом помещении людей так много, что за каждый сантиметр приходится едва не кусаться. Затхлый и пыльный воздух, пропитанный потом, сигаретами, выпивкой и запахом кожи со стареньких диванов, расставленных около самых стен, заставляет обоняние притупиться. Темнота царит в каждом углу, а центр помещения накрыт ярким неоновым куполом зелено-фиолетовых лучей, где на огороженной площадке под восторженные крики зрителей бьются два неизвестных бойца. Лэнс совсем не видит их, да и не особо пытается разглядеть, поскольку в данный момент пытается не отстать от Пидж, просачивающейся через толпу как вода сквозь камни. Рядом кто-то пьяно горланит слова напутствия, и он непроизвольно отшатывается в другую сторону. Чья-то рука проходит по спине, чужое бедро трется об его, смачный мат взлетает в плотный воздух, когда на ринге происходит какое-то действие, а на диванах он может отчетливо видеть людей, что-то курящих, и, сдается Лэнсу, это не сигареты. Вся атмосфера заставляет сжаться в маленький-маленький комок нервов и недовольства.       Это заведение называется «Альтея», и во всем виновата Пидж.       Лэнс должен был знать, что после его вполне невинного «В этом городе нет ничего нового, мы везде уже были, не лето, а фигня-я-я!» Пидж вспомнит о давнем друге, чей брат, или кто там еще, завтра идет в какой-то клуб, занимающийся не то мафией, не то незаконными боями без правил. Поначалу, конечно, это был лишь обычный клуб, затем, по мере повествования девушки, которое, кстати, было уже на полпути к этому клубу, он стал ареной для уличных боев со ставками. А после обрисовался как логово местной мафиозной группировки, в которой ее члены пьют кровь своих врагов через соломенные трубочки из пляжных стаканчиков с кубиками льда. Жаль, что Лэнс понял это только стоя на пороге сего царства беспредела.       Как уже можно было понять, ему тут совсем не нравится.       Рыжая макушка Пидж исчезает в толпе всего на мгновение, но уже тогда Лэнс начинает серьезно паниковать. Он не уверен, что, случись что, девушка поможет ему, однако ее присутствие немного успокаивает. Кто-то окликает его хриплым басом как «Эй, красивый мальчик», от чего Лэнс пищит ультразвуком и разом нагоняет подругу, едва не запрыгивая на нее. «Если что-то не понравится, сразу уйду», - твердит про себя, но, даже не оборачиваясь, знает, что сам ни за что на свете не сможет пробиться обратно.       Кто-то наступает на ногу, и Лэнс хороший мальчик, правда, однако ругается так, словно от этого зависит жизнь. Чтобы наклониться и посмотреть на пострадавшую конечность места меж чужими спинами не хватает критически. Еще минута здесь, и он задохнется.       Толпа вновь ревет, смутно слышен звон свистка, группа низких загорелых мужчин разом вскидывает руки и, качаясь от выпитого, начинает поздравлять друг друга. Лэнс ни разу не был в подобных местах, но понимает, что бой закончился, и эта компания не ошиблась со ставкой. Он старается побыстрее отвернуться, когда двое из мужчин начинают целоваться. Кто-то выпил слишком много или же решил, что помещение, забрызганное пивом и кровью с ринга – подходящее место для чувств. Звучный голос комментатора разгоняет мысли, хоть Лэнс не понимает ни слова.       Наконец, Пидж добирается до самого края ринга, там остановившись, и, следуя за подругой, Лэнс оказывается лицом к лицу с темным деревянным полом, на котором распластался неизвестный парень. Судья крутится вокруг него, проверяя пульс, после чего помогает подняться, передает его кому-то за пределами ринга и возвращается ко второму бойцу – огромный как скала парень с щетиной на лице и прорезавшейся сквозь нее жуткой улыбкой скачет с места на место, вскидывая в воздух кулак под вой толпы.       - Кто же хочет побороться с нашим победителем, Могучим Соколом, и заработать деньжат?! – пляшущий рядом с судьей комментатор заливается, оглядывая зрителей.       Лэнс скептически косится на Пидж, однако подруга лишь шикает и подхватывает крики:       - Кто?! Кто?! КТО?!       Низкая особа с круглыми очками и заколкой Юпитером в рыжих коротких волосах умудряется выглядеть пугающей.       Тем временем на ринге происходит движение – находится доброволец, и Могучий Сокол довольно улыбается, пока комментатор втягивает в купол света нового бойца. Лэнс, конечно, не знает, как здесь положено проводить бои, однако даже не вооруженным взглядом видно, что парень тоньше Сокола в несколько раз, и это определенно нарушает правило о весовых категориях. Тем не менее, так же он может видеть, что этот новенький хорошо сложен, в чем убеждается в полной мере, когда тот стягивает толстовку, обнажая сильные руки и темную майку, облепляющую точеный пресс. Лэнс невольно думает, что его кожа удивительно бледная, хотя, может, все дело в освещении, от которого начинают слезиться глаза. У неизвестного черные кожаные перчатки без пальцев, довольно длинные волосы, которые тот тут же стягивает в неряшливый хвост, а затем поворачивается в его сторону и да. Этот парень красив не только телом.       Это бои без правил, пол уже залит кровью, а большая часть зрителей – маньяки и наркоманы, адреналиновые в том числе, и эта фигура совершенного незнакомого человека, выглядящего как чертов Аполлон, не должна отдаваться в голове Лэнса заинтересованным ва-а-ау.       - Поприветствуйте нового участника! Красный лев!       «Что за идиотское имя», - первая мысль, заставившая насмешливо фыркнуть.       Вторая мысль – «Ему конец».       Потому что оба бойца сходятся в центр ринга, и так их разница в габаритах видна еще сильнее. Как котенок и тигр. Если этот громила не убьет его, так точно переломает все кости.       Красный лев и Могучий Сокол встают в боевые стойки, и уже тогда у Лэнса закрадывается подозрение о последующем действии.       Красный лев будет действительно красным – от собственной крови.       Звучит свисток, толпа визжит, уши закладывает до боли – и начинается бой. У Лэнса нет ни малейшего желания смотреть на то, как этого смазливого парня размажут по полу, но что-то не позволяет ему отвернуться, может, толпа, выдавливающая из него легкие. Сокол гадко скалит зубы и бьет правой. И у Лэнса удивленно отрывается рот. Мощный кулак не достигает цели, попадая в пустое пространство – Красный уклоняется, явно превышая возможную для человека скорость, и отвечает ударом под ребра. Он скачет как напряженная пружина, резко и быстро, но каким-то образом красиво и легко, и Лэнс теперь действительно пялится. Сокол, еще не оправившись от просчета, получает снова – просчитанные удары сыпятся на голову и челюсть. Красный не щадит его, даже не давая разогнуться из защитной позы, которая от его силы совсем не спасает. Толпа негодующе воет – все поставили на Сокола, но, очень может быть, он сам получит сегодня. Не прошло и пяти минут боя, а прошлый победитель уже не пытается атаковать. Гибкое, жилистое тело новичка завораживает своими движениями, просчитанными, уверенными, опасно-дикими. Это намного интереснее обычного бокса или боев ММА, адреналин заполняет тело, будто Лэнс сам находится на ринге, и теперь уже он начинает кричать:       - Красный! Красный!       Его вопли подхватывают другие люди, разномастные голоса топят помещение, и все предметы вдруг кажутся ярче. На какую-то долю секунды Лэнс уверен, что на ринге их совсем не слышно, однако затем Сокол, услышав, за кого теперь болеет толпа, нервно мнется на месте и снимает защиту, переходя в атаку. Его движения большими лапищами направлены больше на боковые удары, отчего становится ясно о происхождении псевдонима. Он пыхтит как разъяренный бык, и пусть его удар не наносит противнику ущерба, заставляет отступить на пару шагов. Бой разгорается, толпа уже горит, и воздух становится на несколько слоев плотнее, что, впрочем, уже никого не заботит. Лэнс не смотрит на других людей, позабыв давным-давно и о Пидж, беснующейся рядом, когда бойцы слетаются в центр, попеременно нанося друг другу удары. Красный, в силу своей гибкости и скорости, уклоняется от их большей части, пока Сокол не может подоспеть за ним со своей тушей – но вот, секундная заминка, удар Сокола смещается с намеченного места, но все же попадает – Красный замирает, пошатнувшись от боли, Лэнс видит злую гримасу на его лице, и следующий удар приходится прямо в челюсть.       Оглушительный крик зрителей дезориентирует. Красный отступает на несколько шагов, отлетев к краю – не падает.       - Бейся! Давай! Красный!       Сердце в груди Лэнса заходится в сумасшедшем ритме, когда парень, сплюнув на пол кровь, разминает челюсть и поднимает голову, ухмыляясь так хищно и хитро, что по телу бегут мурашки. У него немного выступающие клыки, и это еще больше делает его похожим на дикое животное.       Лев.       Точно лев.       Надменный смешок, который он слышит даже в толпе, и Красный мягкой, осторожной походкой приближается к противнику. Сокол принимает вызов с самоуверенной улыбкой, и Лэнс уверен, что он тот еще дурень – он сам уже ощущает всю мощь, какая заключенная в этом изящном теле.       Удар с одной стороны, удар с другой, визг людей, что-то бьется в глубине зала, и это звучит намного тише ударов сердца.       - Красный! Красный!       Он уклоняется столь же быстро, а атаки стали более агрессивными. За секунду до удара парень уворачивается и возобновляет нападение. Неподдающееся объяснению действие – и он уже за спиной, еще и еще раз ломает представление о человеческих возможностях. Крики толпы достигают апогея, Лэнс сам кричит вместе с ней, под куполом света арены Сокол оборачивается, замахнувшись кулаком – Красный блокирует удар и бьет точно в лицо.       Это запрещено, по идее, но здесь нет правил, и Красный резко разворачивается, с ноги сметая бывшего победителя с места.       Сокол глухо валится на пол.       Еще чуть-чуть и от визга людей из ушей пойдет кровь, а от адреналина Лэнс научится летать. Он орет, кричит едва не вровень с Пидж, без конца повторяя имя победителя, пока судья подходит к проигравшему и считает: … три, два, один.       Это невозможно чисто физически, но крики становятся еще сильней.       - Красный! Красный! Да-а-а!       Красный лев вытирает кровь, скопившуюся в уголке губ, и опьянено улыбается, когда судья поднимает его руку:       - Дамы и господа, поприветствуйте нового победителя!       И Лэнс приветствует его, воет и прыгает на месте, ощущая в себе небывалую мощь, словно сам может запросто выйти на ринг и победить любого врага. Вот она, сила дерзости и молодости.       Черт возьми, почему он никогда раньше не ощущал такого?

***

      Они смотрят еще несколько боев, толпа так же неконтролируемо орет, но все равно бой Красного льва остается самым зрелищным. Парень не остается на еще один раз, скрывшись в толпе, и Лэнсу не получается проследить за ним, как бы ни старался и ни напрягал зрение. Люди скачут на ринге, кто-то падает, теряет зубы и ломает пальцы, а перед глазами парень, чьего имени он даже не знает. Талантливый боец по прозвищу Красный лев, который появился в его жизни так же быстро, как и исчез. У него темные глаза, знает Лэнс. Красивое тело и головокружительная усмешка. Он – огонь, жгучий, обжигающий. Почему никто не предупредил Лэнса, что здесь будет кто-то такой как он? Он бы пришел сюда намного раньше. Почему никто не предупредил его, что он будет жалеть за то, что не смог узнать хотя бы его имя, лишь услышать его голос? Неизвестная личность кажется такой невероятной.       В какой-то момент Пидж уводит его от ринга, таща куда-то в самый угол клуба. На этот раз она держит его за руку и идет быстрее, и Лэнс спрашивает у нее, куда они идут, на что получает ответ, полностью утонувший в гомоне людей. «Ла-а-адно, если она захочет меня убить, я смогу с ней справиться…»       Но «справляться» приходится не с Пидж.       Девушка останавливается около барной стойки. Рядом сидит высокий парень с белой челкой, и Лэнс пробегается по нему взглядом как раз тогда, когда девушка с ним здоровается.       - Лэнс, это Широ.       Широ, конечно, выглядит внушительно, кто вообще Лэнс такой, чтобы отрицать очевидное, но когда он улыбается ему, становится настоящим плюшевым мишкой.       - Привет, Лэнс, приятно, наконец, познакомиться.       - Взаимно, Широ.       Они жмут друг другу руки, пока Лэнс оценивает его крепкую хватку и задается двумя вопросами: 1. он тоже боец? 2. почему в этом клубе так много красивых людей? Пидж тем временем усаживается на барный стул, явно слишком высокий для нее, и что-то заказывает, Лэнс надеется, безалкогольное. Ей нет восемнадцати, на вид и шестнадцати, но зловещая аура окутывает при одном взгляде на нее. Как можно быть таким хитрым гремлином?       - Кит еще не пришел? – мимоходом спрашивает Пидж, подтянув к себе стакан с чем-то синего цвета.       Широ отрицательно качает головой, потягивая напиток из своего бокала. Серьезно, что они вообще пьют?       - Кит младший брат Широ, - объясняет Пидж Лэнсу, пока он раздумает над тем, не заказать ли что-то и ему.       Он, вообще-то, не пьет, во всяком случае, не часто. Не выше нормы для двадцатилетнего парня. Есть ли эта норма? Лэнс прекращает ломать голову и берет стакан колы. К черту, если он напьется сейчас, домой точно не вернется.       Света здесь почти нет, и в напитке мелькают черные блики, отражаясь от лучей арены. Где-то играет музыка, которой не было слышно раньше из-за криков толпы. Лэнс пытается узнать песню, но вскоре сдается. Адреналин еще пульсирует в крови, кости приятно дрожат от чужих голосов. Музыку включают громче, но он так и не узнает ее – что-то из современного рока. Лэнс смотрит на свою подругу, болтающую с Широ, на живой поток людей, качающийся в разные стороны, и решает: точно к черту. Берет колу с водкой, хоть и никогда не пил такого, но сейчас…

Ведь мы живем один лишь раз. Цени минуты и часы. Ты только сам себе указ. Живи не завтра, а сейчас.

      «Хорошая песня», - решает он и вливает в себя половину стакана. Он не будет напиваться, точно нет, но, в конце концов, он так давно не расслаблялся. Это лето еще ничем не запомнилось, а потом он точно будет жалеть, что не сделал этого.       - Всем привет, - чей-то хриплый, приятный голос раздается совсем близко.       - Привет, Кит.       Лэнс спешит обернуться на подошедшего, когда стул рядом отодвигается, ведь такой голос просто не может не заинтриговать. За барную стойку присаживаются тяжелые черные армейские ботинки, длинные ноги в таких же темных джинсах, отдающиеся в голове тихим дежавю, столь же чернильная кожаная байкерская куртка с нашивкой DIY и красным I AM DANGER. Лэнс чувствует, что идет по нарастающей, когда взгляд доходит до темных кончиков волос у середины бледной шеи и острого подбородка с фиолетовым синяком на челюсти… О-о-о-о, небеса, чтоб вам пусто было, как такое вообще возможно?       Лэнс смотрит на парня, который несколько часов назад летал по рингу, будто родился на нем.       Красный лев все такой же… лев.       - Охренеть не встать.       Красный, нет, Кит хмурится и недовольно выгибает бровь, что просто не должно быть так эффектно.       - Простите?       Прежде чем Лэнс успевает окончательно облажаться, Пидж встревает в разговор:       - Лэнс, это Кит Когане. Кит, это Лэнс МакКлейн, я тебе о нем рассказывала, - с нажимом проговаривает девушка, но Лэнс не обращает на нее внимания.       - Это ты, - выдает он, все еще пялясь на Кита. – Это ты. Красный.       Кит недовольно вздыхает и поворачивается к бармену.       - Лэнс, значит…       - Черт возьми, это ты!       - Да, я Красный лев, и что с того?! – рычит, прямо как на ринге, и вновь утыкается в только что поданный стакан, это что, коньяк?!       Лэнс смотрит на него мгновение, пока информация пытается усвоиться в голове. Брат друга Пидж – чертов ниндзя. Настоящий плохиш из фильмов про гангстеров. Такому катану в руки – и на секретные миссии самураев. Или на обложку журнала.       Кит все еще сидит к нему боком и старается не обращать внимания на восхищенный взгляд. Тишина повисает между ними не пропастью – тоненькой нитью, отныне связывающей их. Они действительно теперь знакомы. Лэнс смотрит на свой стакан, затем на полки со спиртным впереди и не может не сказать что-то стремное.       - Спасибо, чувак. Отличный был бой.       Кит разворачивается, удивленно приподняв брови. Вблизи он еще красивее. У него аккуратные розовые губы, наверняка доставшиеся от матери, темные, да, жгучие глаза, острые черты лица и густые ресницы, а еще тонкая изящная шея. Немного женственные черты придают ему лишь большей притягательности – он все еще остается львом, настоящим львом, господибоже.       - Спасибо?       - Ага, - под заинтересованным взглядом Лэнс смелеет и поднимает глаза, виновато улыбаясь. – Я увидел тебя и почувствовал себя живым, знаешь, эта энергетика и прочее. Будто заново родился. Никогда такого не ощущал.       Удивление в его глазах, смешанное с пониманием, он тоже различает – не только обсидиановые искры и огоньки рвущейся наружу энергии.       - Да… - медленно тянет Кит. – Я поэтому и участвую в боях.       - Я думал, ты делаешь это ради денег.       Парень пожимает плечами, возвращаясь к своему напитку.       «Молчаливый, значит», - думает Лэнс. Ничего, он и с таким справится.       - А дрался ты реально круто. Учился где-то?       На самом деле, он не уверен, что это сработает. Но оно срабатывает – Кит поворачивает голову к нему и наклоняется, чтобы ответить, поскольку музыку снова включили на полную громкость.       - Считай, школа жизни, - говорит он и как-то хитро щурится.       Снова как хищник. Голодный и уверенный в своей победе, запугивающий жертву.       Но Лэнс не боится его. Лэнс сейчас скончается и обкончается от его голоса.       - Круто, - восхищенно лопочет он. – Офигеть как круто. Ты прям как ниндзя.       Только благодаря какому-то чуду он сейчас не прыгает вокруг этого парня и не визжит от переизбытка чувств. Будто говорит с самим Сильвестором Сталлоне и Вином Дизелем. Какая-то сумасшедшая ситуация, и он чувствует себя девчонкой-фанатом, встретившей своего кумира – вот-вот задохнется от восторга. Без шуток, Лэнс боится к нему прикоснуться.       Впрочем, болтать у него получается при любых обстоятельствах, и сейчас Лэнс с гордостью вспоминает моменты, когда его старшая сестра едва не запихивала ему тряпку в рот, чтобы он замолчал.       Кит действительно неразговорчивый, но его молчание умудряется компенсировать Пидж, влезающая в завязавшийся разговор со своего места по другую сторону от Лэнса. У барной стойки спиртным пахнет еще сильней, громкая музыка заползает в каждую клеточку тела, и граммовое количество алкоголя в его стакане словно освобождает душу из тяжелого тела, а, может, облегчает это тело настолько, что оно перестает хоть как-то весить. За временем никто не следит, и оно убегает далеко-далеко, пообещав не возвращаться, чему Лэнс совсем не против – разговор становится более энергичным, и Кит теперь совсем не брезгует отвечать на его вопросы. Он рассказывает о себе лишь чуть-чуть, но и этого достаточно, чтобы Лэнс сложил в уме картинку человека. Дикая и громкая музыка, играющая на фоне, темнота в углах клуба, яркий свет в центре, бросающий блики в их стаканы, агрессивная атмосфера, опасный огонь в глазах Кита и острая ухмылка на его губах – это мир Красного льва, мир Кита, и Лэнс как никогда точно понимает выражение «борись за право быть самим собой». Как жизнь может быть такой? Такой яркой и живой. Такой острой и до заполошно бьющегося сердца недостаточной – каждой минуты мало, и Лэнс отказывается контролировать свои действия.       Из их разговора он узнает несколько жизненно важной информации: 1. Кит не родной брат Широ – его усыновили, когда ему было четырнадцать. 2. Кит старше Лэнса на год. 3. Он с Широ часто приходит сюда, однако последний никогда не участвует в боях. 4. Что Кит сполна компенсирует сам. 5. Красный лев проиграл лишь в двух боях, которые тот помнит предельно четко.       А затем к ним присоединяется Широ, решивший рассказать все, что может понадобиться и не понадобиться, чтобы написать реферат о Впечатляющем Ките Когане. Каким-то образом разговор перетекает в совсем другое русло:       - Ты будто нигде не живешь кроме ринга! – замечает Лэнс, дослушав историю Кита.       Парень пожимает плечами, и когда хочет уже что-то сказать, Широ перебивает его, ткнув локтем в бок.       - К сожалению, так и есть. Скоро двадцать два, а у него даже нормальных отношений не было.       Кит начинает возмущенно шипеть на брата, однако это никак не останавливает Лэнса от удивленно вскинутой брови и не менее удивленного вопроса:       - Это правда?       Кит выглядит так, словно ему, чтобы выйти на улицу, приходится отбиваться от толпы фанатов. Как возможно то, что этот сногсшибательный парень никогда не состоял в отношениях?       Ответ на эти вопросы Лэнс получает не от самого Кита – его_снова_опережает Широ:       - Такому угрюмому человеку сложно найти нормальную девушку, - отмечает отцовским тоном.       Кит говорит тихо, но Лэнс отчего-то слышит его предельно четко:       - А парня еще сложней.       Мгновение, пока информация достигает его ушей и доходит до мозга. Еще мгновение, пока загрузка заканчивается, и он понимает, что это значит.       Просто не может быть, чтобы Кит…       Кит кидает на него внимательный взгляд, пытаясь определить реакцию, пока Широ, прочитав выражение лица Лэнса, спешит сказать:       - Прости, если тебе неприятно это слышать…       Все-таки он не понимает ни черта.       Это клуб, где проходят незаконные бои без правил, люди ломают конечности и напиваются до потери сознания, а что-то у Лэнса под ребрами взволнованно замирает, и он, впившись жадным взглядом в чужие темные глаза, отвечает:       - Все в норме, я сам би. Понимаю, как ни как.       И самое удивительно то, что на его жадный взгляд отвечают таким же заинтересованным и пожирающим взглядом. Буря в животе, дикий ритм музыки, угольно-черные всполохи пламени в его глазах и это невиданное напряжение, что вот-вот разорвет Лэнса на части. Он знает, какое красивое у Кита тело, и это сводит с ума.       - Вот как… - тянет Кит, чей взгляд опускается с лица Лэнса на тело, идет ниже и ниже, едва не облизывая каждую клеточку под слоями одежды.       Он снова смотрит ему в глаза, снова хитро и коварно, и, черт возьми, облизывает губы.       Господибожемой, дайте Лэнсу силы пережить эту сумасшедшую провокацию.       - Хорошо, - или у Лэнса глюки, или Кит действительно выдыхает это, чуть приоткрыв свои аккуратные губы.       Тяжелая музыка бьется в такт к ударам сердца, температура тела поднимается, обжигающие угольки возбуждения падают куда-то в низ живота. Толпа снова кричит, и голос Широ прорывается через помутневший разум, лишь ненадолго освежая:       - Кит, может, ты хочешь показать Лэнсу свой мотоцикл?       Кит непонимающе оборачивается на брата, несколько раз моргает, а затем возвращается с довольной улыбкой, бросающей Лэнса обратно к краю. Он поднимается места и вытягивает руку, приглашая следовать за ним.       - Хочешь?       Слепящие лучи арены серебрят его контуры, взгляд сверху вниз сквозь приоткрытые веки, и Лэнс уже стоит рядом с ним – вызов принят. Рука у Кита горячая даже через перчатку.       Они начинают продираться через толпу, и Лэнс, преследуя свою цель, умудряется ни на шаг не отставать от него. В этой безумной, незаконной обстановке можно найти нечто завораживающее – иной мир, альтернативная реальность, в которой у человека есть крылья и он волен делать все, что велит сердце. Позвольте ему остаться здесь подольше. Здесь, где все законы стерты – все рамки, в которых человечеству давным-давно стало тесно. Лэнс уже видит дверь, когда кто-то резко хватает его за руку, вырывая из ладони Кита.       - Эй, парень, куда уходишь?       Чужая жесткая рука до боли сжимает запястье, удерживая на месте, холод прошибает до костей. Лэнс испуганно оборачивается, и лицо окутывает облако дыма, заставляя на мгновение задохнуться, а затем неистово закашлять. Мужчина выше его на полголовы и шире раза в три, сигарета в его зубах горит красными угольками, дым заполняет воздух. У него прищуренные, совсем не добрые глаза, ясно говорящие о его намереньях. Лэнс хочет позвать Кита, но все тело цепенеет. Все эти глупые сказки, эти надежды… Он лишь жертва здесь. Лэнс нервно сглатывает, пока сердце где-то в пятках разбивается на мелкие осколки. Господи…       Мужчина грубо улыбается, и внезапно, резко развернувшись, тяжелое тело влетает в стену. Руку Лэнса выпускают из захвата, и он, заторможено повернувшись, видит разъяренного Кита, опускающего кулак. Парень шагает к мужчине, пытающемуся подняться, и наклоняется.       - Он мой, понял? Руки не распускай, - холодное рычание, пламя в черных глазах.       Лэнс не может оторваться от него, и Киту приходится вновь взять его за руку и потянуть за собой. Утихающая музыка все еще стучит в венах, когда они выходят на улицу, и ночной прохладный воздух задувает под куртку, пробегаясь в волосах. Кит отпускает его руку и оборачивается, внимательно пробегаясь взглядом.       - В порядке?       - Теперь да.       - Тогда идем дальше.       Ему приходится последовать за Китом за угол клуба. Неоновый свет от вывески выгоняет их тени вперед, но и они вскоре стираются с дороги ночью. Темное небо совершенно беззвездно, кусочек мутной луны выглядывает из-за стены далекой многоэтажки. В соседних домах тоже поселилась ночь и пустота – ни одной души, и лишь из клуба доносятся пьяные крики. По телу бегут мурашки – они тут совершенно одни. Кит может оказаться маньяком и убить его в любую минуту. Вот о чем думает Лэнс, когда они заворачивают за угол, но даже сейчас ее перебивает другая мысль – должно быть, если Кит захочет его убить, его глаза тоже будут сиять огнями. Красивыми как звезды, которых, правда, сейчас совсем не видно.       Кит останавливается, и Лэнс нагоняет его, чтобы увидеть большой черный мотоцикл, на поверхности которого искрятся блики точно такие же, какие он видел в глаза Кита. Впечатляющий железный зверь выглядит совершенно неуправляемым, как и его хозяин, и Лэнс может только восхищенно открыть рот.       - Вау, вот это красавец.       - Точно. Хочешь прокатиться?       Кит оборачивается, и все его лицо выражает только одно – вызов. Он думает, что Лэнс испугается? Лэнс не смеет бояться. Особенно когда алкоголь бешено пульсирует в костях, а по позвоночнику проходят электрические заряды.       - Ты пьян, - замечает он, потому что еще не окончательно сошел с ума.       Кит самодовольно выгибает бровь и подходит к мотоциклу.       - Ты тоже, - и легко усаживается на байк, словно говоря: «Смотри, я могу это сделать, а ты?»       Лэнс смотрит на то, как Кит надевает шлем, привычным движением застегнув его под горлом, и протягивает второй ему.       - Ты же хочешь, я вижу, - и он уверен, что Кит сейчас улыбается, хотя из-за темного стекла не видно.       Черная ночь смешивается с бесконечным космосом над их головами – этого тоже не видно, но ощущения говорят именно об этом. Прохладный ветер забирается в рукава легкой куртки, что-то далекое говорит о лете и времени, которое еще только началось. О вечной молодости и бесценном максимализме, о горячей крови, бегущей по венам, и свободе, абсолютной и столь желанной. Лэнс смотрит на Кита, такого всемогущего и уверенного, и думает: «Как же, черт подери, вся бунтарская спесь могла уместиться в этом человеке?»       И принимает шлем.       Кит помогает его надеть и ждет, пока Лэнс устроится на мотоцикле.       - Лучше держись за меня, крепко, если не хочешь размазаться по асфальту.       Лэнс сразу хватается за крепкую спину, чувствуя, как сердце заходится в новом ритме, более быстром, беспорядочном, словно перед прыжком в пропасть.       - Только попробуй меня скинуть. И не гони.       Кит хмыкает и заводит мотоцикл. По телу проходит крупная дрожь, громкое рычание разносится по пустынной улице, оповещая округу о начале чего-то нового. Чей-то новой жизни.       - Тогда в чем смысл?       Кит убирает подставку. Лэнс, захлебнувшись собственным вздохом, впивается в него руками, и они выезжают из-за угла, чтобы пролететь мимо клуба, а затем слиться с диким ветром.       Это не похоже на американские горки и другие аттракционы в парке развлечений. Все органы отрываются и вжимаются в спину, и это действительно страшно, потому что они – на настоящей трассе, потому что Кит ведет мотоцикл на сверхзвуковой скорости, и они движутся не по определенному маршруту, по специальной дороге, а по, черт возьми, ночному городу. Это реальная жизнь и она не цветная. Резкий поворот – Кит наклоняет мотоцикл так, что они едва не цепляют асфальт коленями, и Лэнс позволяет истерично выругаться. А Кит начинает смеяться. Совершенно невозможным, чуть хрипловатым, красивым смехом, который оказывается таким же свободно-диким как и ветер, бьющий прямо по рукам и плечам.       - Прекрати бояться! – кричит ему Кит, и Лэнс понимает его, только потому что эти слова – именно то, что ему нужно.       Еще поворот, и они выходят на прямую дорогу. Скорость определенно превышает позволенную, Лэнс беспрерывно шепчет «небойсянебойся», а легкие каменеют от одного звука двигателя.       - Мне остановиться?       - Нет!       Лэнс еще крепче сжимает Кита и заставляет себя глубоко вдохнуть. Осторожно открывает глаза, словно боясь, что шлем не спасет их от свистящего ветра, и замирает. Перед ним – сильные руки Кита в перчатках, сжимающие руль, и размытые очертания домов по краям бегущей дороги. Кит ведет мотоцикл уверенно и свободно, легко заходя в некрутой поворот, и эта уверенность каким-то образом передается Лэнсу. Он поднимает голову, преследуя взглядом улетающие мимо дома, когда понимает, что…       - Вот черт! Кит, быстрее! Еще, да!       Мотоцикл набирает скорость, хотя, кажется, это невозможно. Но сегодня Лэнс ставит вызов своим способностям.       Смешок Кита не слышит – чувствует всем телом. Они сворачивают в лабиринт узких улочек меж домами, рев мотора наверняка слышен за несколько кварталов. Мотоцикл со скоростью падающей звезды петляет, преодолевая поворот за поворотом, вихрь эмоций поднимается из глубины тела и смешивается с ветром. Лэнс восхищенно улыбается и кричит всякую фигню, потому что живет.

***

      Кит совершенно незнакомый человек, но, когда он останавливается около дома Лэнса, кажется, будто был с ним всю жизнь.       - Спасибо, за все. Это было круто.       Они стоят около мотоцикла Кита, Лэнс с трудом удерживает себя на месте – адреналин заставляет кровь кипеть, и красивое лицо Кита, освещенное бледным месяцем, совсем не помогает успокоиться. На улице прохладно, и он чувствует, как пальцы на руках медленно замерзают, однако упрямо продолжает стоять и безотчетно разглядывать парня. Кит легко улыбается, мимо проезжает машина, и свет от фар вдруг выхватывает на его щеке длинную полоску. Приглядевшись, Лэнс узнает в ней шрам, растянувшийся через правую скулу. Рука сама тянется к нему.       - У тебя шрам, а я раньше не заметил.       Кит опережает его, резко закрыв щеку своей ладонью.       - Старый… - голос недовольный и даже немного нервный.       Парень отводит взгляд, отворачиваясь, и Лэнс понимает, что даже у такого ангела, черта, беса – не важно – есть свои страхи и комплексы. Он спешит отвести руку Кита от лица, на что тот удивленно поворачивается, и сказать:       - Я думаю, это делает тебя еще круче.       Глаза Кита шокировано расширяются, когда Лэнс наклоняется к нему и легко, но ощутимо целует щеку. Прямо в шрам.       Кит замирает, разом окаменев, пока Лэнс не спешит отрываться от его щеки, несмело улыбаясь. Ночное небо молчаливо, а люди под ним – говорят так много, но сейчас ночью укрыты только они, только двое, и они не смеют прервать этот момент словами. Секунда – и Кит поворачивает голову, губы Лэнса встречаются с чужими. Что-то взволнованно звенит в груди. Легкое соприкосновение губ – на пробу, несмело, горячо и мягко. От Кита пахнет спиртным, диким ветром, свободой и вечной молодостью. Лэнс не выдерживает и прижимается к нему всем телом, сильные руки тут же сжимают талию. Несколько часов назад Кит бился на ринге, горячо и расчетливо, а сейчас уже отчаянно прижимает к себе Лэнса и углубляет поцелуй, пробегаясь языком по чужим губам. Есть ли в мире что-то невозможное? Что-то неведомое для Кита Когане? Что-то непобедимое для Красного льва?       Лэнс никогда не целовался так. Так жадно и жарко, глубоко и совершенно бесстыдно, словно распахивая всю свою душу.       Никогда так самозабвенно и полностью отдаваясь в чужие руки.       Как много он упускал.       Он тихо всхлипывает от эмоций и тает, когда его кусают за нижнюю губу и оттягивают, отпуская. Мелко вздрагивает, пока Кит зализывает укус, извиняясь, и неконтролируемо запускает руку в длинные темные волосы. Кит предлагает жизнь и чувства, новые горизонты и исчезновение граней, только «я могу» и бешеный ритм дерзкой юности. То, что Лэнс неосознанно искал долгие годы.       Они отрываются друг от друга исключительно из-за нехватки кислорода в легких. Зрение затуманилось невидимой дымкой, но даже через нее Лэнс видит Кита – со сбитым дыханием, порозовевшими щеками и смотрящего на него из-под своих темных, непозволительно длинных для парня ресниц.       - И снова… Ва-а-ау, - хрипит Лэнс.       Кит медленно моргает, словно в замедленной съемке, и так же медленно растягивает покрасневшие губы в улыбке.       - Лэнс МакКлейн, ты умеешь удивлять.       Лэнс игнорирует дрогнувшие колени и остановившееся сердце.       - Кто бы говорил, - фыркает он.       Ветер шуршит в верхушках деревьев, за их спинами – крылья, за их спинами – километры дорог, а еще тысячи – впереди. Можно почувствовать, как крутится Земля, как летят звезды, как на далеких планетах воют ураганы и поет тишина. Если постараться, можно увидеть будущее…

Ведь мы живем один лишь раз. Живи не завтра, а Сейчас.

      Лэнсу надоело гадать.       - Эм, мы еще встретимся?       Он отводит взгляд в сторону и снова смотрит на Кита, смущенно, с надеждой, разбивающей ребра, и страхом потерять нечто прекрасное.       И снова счет идет на секунды.       Одна – Кит смотрит на него в ответ. Вторая – без слов отворачивается, поправляя куртку, и что-то, звеня, трескается у Лэнса в груди.       Третья – Кит поворачивается обратно, протягивая ему телефон.       - Дай мне свой номер. Свободен завтра?       Четвертая – Лэнс растерянно открывает рот, чтобы тут же его закрыть.       - Конечно, - голос не подводит, и он позволяет словам слететь с языка: - Для тебя я всегда свободен.       Несколько движений – и телефон возвращается к своему хозяину с номером Лэнса.       - Тогда, до завтра? – Кит дожидается, когда Лэнс заторможено кивает, и невесомо целует на прощанье.       Он оборачивается, подойдя к мотоциклу, и, прежде чем надеть шлем и уехать, улыбается неровной улыбкой – один уголок его губ поднимается раньше другого, и Лэнс чувствует, как краска заливает лицо, но находит в себе самообладание и силы, господибоже, чтобы улыбнуться в ответ.

***

      Зрители беснуются, громкие крики и визги наполняют помещение. Сегодня народа еще больше, выпивкой пахнет сильнее, свет – ярче, воздух - плотнее. Темнота углов съедает пространство, выделяя красно-синим снопом лучей лишь сцену – на которой бьются два парня. Правила роста и веса участников, как всегда, не учтены.       - Давай! Давай!       Уши закладывает, громкая музыка сливается с воплями людей. Первый боец крупнее и выше, но ему явно не повезло оказаться здесь, а уйти без синяков и вывихов никто не сможет. Второй боец известен всем – он молнией мечется вокруг противника, уклоняясь с нахальной улыбкой.       - Красный лев! Бей! Красный лев!       Бой перемещается к другому углу ринга, в который раз. Не первая минута действия отдается напряжением в каждой молекуле тела, и все же зрители, кажется, совсем не растеряли азарта.       Удар на удар, правой, левой, блок, уклонение – все следят за боем, подбадривая парней. Агрессивная атака и беспорядочные действия противника – Красный не замечает летящий кулак и получает удар, заставляющий отступить на несколько шагов. Толпа взволнованно воет.       - Э-э-эЙ, кто там решил ударить моЕГО ПАРНЯ?!       Лэнс едва не залезает на тросы, огораживающие ринг, и Пидж приходится больно ущипнуть его, чтобы тот пришел в себя.       - Давай, детка! Давай!       Кит слышит его – Лэнс понимает это по довольной улыбке, никоим образом не относящейся к бою. Красный лев сжимает кулаки и под бешеные овации толпы начинает атаку.

Ведь мы живем один лишь раз. Цени минуты и часы. Ты только сам себе указ. Живи не завтра, а сейчас.