Все, чего я хотела...

Знаете, время действительно беспощадно. Оно меняет в нас многое: внешность, характер, мечты, мировоззрения… Так приключилось и со мной. Время изменило меня и ничего уж тут не попишешь. Мы с Клинтом всю жизнь держались друг друга и никого не подпускали к себе. Но когда в моем мире появился Стив, все заиграло новыми яркими красками – жизнь уже не казалась такой обыденной и скучной, как это было раньше. А Клинт… Он посчитал, что я бросила его, поэтому все мои слова и действия воспринимал в штыки. Но ведь ему, как и мне, тоже хочется любви. Просто он пытается спрятаться под маской и в очередной раз доказать всем, что он неприступен и что никто не сможет его изменить. Жаль, что я не поняла этого раньше. Боюсь, что я опоздала. Днями и ночами я сидела возле него, смотрела на приборы, молилась, чтобы ему стало хоть немного лучше. Я практически не спала, много плакала и мало ела. Стиву чуть ли не силой пришлось заставить меня выходить из палаты хоть на полчаса, чтобы я могла подышать свежим воздухом. И ведь погода день ото дня была такой прекрасной: солнышко, греющее своими лучиками, птички, поющие свою осеннюю песенку и прыгающие с ветки на ветку, ярко-зеленая трава, завораживающая своим прекрасным цветом… Но все это не приносило мне никакой радости. Теперь я могла спать только сидя, и обязательно приложившись щекой к холодной ладони Клинта. Из-за этого у меня постоянно болела спина, и затекали ноги, но я ничего не могла с собой поделать. Один раз мне даже показалось, что брат стонет во сне. Но нет, это был всего лишь мой сон. В котором Клинт жив. *** - Миссис Бартон. Фьюри… Его голос за эти три недели начал меня жутко раздражать. Я даже не поворачивалась к нему лицом, когда он входил в палату. Видеть его не могла. - Что еще? - Мы приняли решение. Если через две недели самочувствие агента Бартона не улучшится, то мы отключим аппарат жизнеобеспечения. А вот это уже хамство. И не просто хамство, это вообще противозаконно. Меня такая злоба взяла, что я все же развернулась и посмотрела на него ненавистным взглядом. Взглядом, не терпящим возражений. - А меня вообще кто-нибудь об этом спрашивал? Или мое мнение уже не в счет, да? - Ваше мнение тут уже вряд ли поможет. Мы все проголосовали «за». - Неужто все? Даже Стив? - Нет. Он единственный, кто проголосовал «против», - бесцветным голосом ответил Фьюри. - Отлично. Значит нас теперь двое. - Четверо против двоих. - Спасибо за напоминание, я умею считать. Его самодовольная ухмылка так меня взбесила, что мне хотелось встать и врезать ему по его наглой физиономии. А еще лучше выколоть ему второй глаз. Но у меня просто не было сил. Я отвернулась и сжала правую ладонь Клинта. - Советую и вам принять правильное решение, миссис Бартон. - Мой брат будет жить, хотите вы этого или нет. Я никогда на это не соглашусь. - Не зарекайтесь, - он хмыкнул и вышел. Посмотрим, кто кого, директор Фьюри. Приготовьтесь к своему поражению. *** Отлично. Раз у него не получилось уговорить меня лично, то он решил воспользоваться «помощью зала». В палату вошел Старк. Он начал издалека: что он всегда уважал Клинта, что мой брат так неожиданно «занемог», что якобы он не знал о наших с ним ссорах… А потом, когда у него закончились слова, то он просто и открыто попросил меня дать Клинту умереть, чтобы я больше не мучила ни его, ни себя. - Знаешь, Тони, я всегда тебя уважала и любила, так будет и в дальнейшем. Ты не можешь войти в мое положение и ты не чувствуешь и доли того, что чувствую я. Даже не смей больше просить меня об этом. Никогда. Потом зашел Брюс. Но он, как не странно, ни о чем меня не просил, хотя приходил он сюда явно за этим. Когда он увидел лежащее полумертвое существо со шрамами на лице и такое же существо, сидящее рядом, у него просто язык бы не повернулся что-либо мне сказать. Так мы и просидели в молчании довольно долгое время. - Здравствуй, Карли. Наташа… Ее я видела редко, но знала, что она часто приходит сюда, к Клинту, когда я выхожу на улицу. Она переживает так же, как и я, возможно даже сильнее. - Здравствуй. Я видела, что ей больно смотреть на него. И раз она проголосовала «за», то огонек надежды в ее душе угас. - Здесь так холодно, - сказала она, поежившись. - А я уже ничего не чувствую: ни холода, ни голода, ни недосыпа. - Хватит издеваться над собой, - Наташа подошла ближе и села рядом со мной на стул. - Для меня нет худшего издевательства, чем видеть его здесь, - ответила я, погладив ладонь Клинта. Она, наверное, хотела сказать «для меня тоже», но промолчала. - Когда же я успела стать такой эгоисткой? – спрашивала я себя, нежели Наташу, пристально вглядываясь в изуродованное лицо Клинта. - Все мы в какой-то степени эгоисты, - ответила она. – Просто это качество проявляется у всех не сразу… Не знаю, говорил ли тебе Стив или нет… - О чем? - Клинт хотел помириться с тобой. В тот вечер, когда вы разругались в пух и прах, он хотел все бросить и приехать к тебе. - Что же его остановило? - Я его удержала. Попросила поехать утром, когда вы оба немного остынете. Всю дорогу он только и делал, что повторял: «Я опоздал. Опоздал…» Он почему-то был уверен, что эта поездка выйдет для него боком… - Интуиция редко его подводила, - сказала я, мельком взглянув на Наташу. – Неужели ты, как и все остальные, веришь в то, что его невозможно спасти? Шпионка поднялась и, положив свою ладонь мне на плечо, обреченно сказала: - Надежды нет. У всех нас. Лишь время покажет, что со всеми нами произойдет. - А моя тайна так и умрет вместе со мной… - Какая тайна? – вдруг насторожилась Наташа. - Не забивай себе голову, - отмахнулась я, снова взглянув на Клинта. – Ничего такого криминального. - Как хочешь, - вздохнула девушка и вышла из палаты. Я не верила ни единому ее слову. Как она может говорить о том, что надежды нет, а сама приходить сюда и подолгу смотреть на моего брата? Ну уж нет. Надежда была, есть и всегда будет. Клинт должен жить. Должен… *** Ночь. Наконец-то. Больница закрылась, большинство людей ушло, лишь несколько санитаров остались здесь на ночное дежурство. Стив оставил мне еды и тоже ушел. Не сразу, конечно. Мне пришлось его уговаривать, убеждать, что со мной все будет в порядке, что я ничего не натворю. С горем пополам он поверил мне. Я не собиралась ничего с собой делать. Какой в этом смысл? Мне есть ради кого жить. Приборы пищали, Клинт дышал, а его тело становилось все холоднее и холоднее… Или это мне так казалось, потому что в палате было прохладно? Луна заглянула к нам в окно и «посмотрела» на моего брата. В последнее время я много думала о прошлом, вспоминала… Вспоминала о том, как меня спас мужчина, вытащив из озера, как мы с Клинтом гуляли по ночам в нашем маленьком пригороде. Я бы многое сейчас отдала, лишь бы вернуться туда, домой, к нашим погибшим родителям… Когда мы повзрослели и Клинт устроился на работу в Щ.И.Т., он возвращался домой и каждый вечер пел песню своей любимой группы Five Finger Death Punch... А эта песня называлась Far From Home. Я вытерла подступившие к глазам слезы, шмыгнула носом и, в надежде на то, что это ему хоть как-нибудь поможет, начала тихо напевать: - Another day in this carnival of souls, Еще один день в этом карнавале душ, Another night settles in as quickly as it goes. Уходит, и наступает ещё одна ночь. The memories are shadows, ink on the page, Воспоминания – лишь тени, слова на странице, And I can't seem to find my way home. И, кажется, я не найду дорогу домой. And it's almost, like Такое ощущение, что Your heaven's trying everything Твои небеса делают все, Your heaven's trying everything Твои небеса делают все, To keep me out. Чтобы не впустить меня обратно. All the places I've been and things I've seen Я всюду побывал и много чего повидал - A million stories that made up a million shattered dreams, Миллион историй, породивших миллион разбитых надежд, The faces of people I'll never see again... Лица людей, которых я больше не увижу... And I can't seem to find my way home. И, кажется, я не найду дорогу домой. Cause it's almost, like Такое ощущение, что Your heaven's trying everything to break me down. Твои небеса делают все, чтобы сломить меня. Cause it's almost, like Такое ощущение, что Your heaven's trying everything to keep me out. Твои небеса делают все, чтобы не впустить меня обратно. Cause it's almost, like Такое ощущение, что Your heaven's trying everything to break me down. Твои небеса делают все, чтобы сломить меня. Cause it's almost, like Такое ощущение, что Your heaven's trying everything Твои небеса делают все, Your heaven's trying everything to break me down, Твои небеса делают все, чтобы сломить меня, To break me down... Сломить меня... После второго куплета я уже не пела, а дико кричала от боли, от осознания того, что ничего не помогает, а слова этой песни очень точно характеризуют мое состояние. Мой голос эхом отражался от стен палаты и от этого он становился еще громче и печальнее… Плевать, что я поставила всю больницу на ноги. Мне уже было абсолютно все равно. Но Клинт меня не слышал. Он все так же лежал, едва дыша, с закрытыми глазами. - Если бы ты слышал меня сейчас, то ты стал бы мне подпевать, верно? – всхлипывая, спросила я. – Но ты не слышишь. Все напрасно… Я закрыла лицо руками и заревела в голос.