Враги

Чёрный ушёл. Я не могу его в этом винить — остатки человечества борятся за жизнь; это — не его война. Надеюсь, он сможет простить нас... меня за то, что мы сделали с его родом. Очень жаль, что я, скорее всего, больше не увижу Вульфи. Хорошо, правда, что она хотя бы запомнит меня живым. ...Из Полиса в Д6 мы ехали в Монорельсе недолго; всего минут пять. Столько вооруженных рейнджеров я, пожалуй, никогда в жизни не видел, но оно и понятно — Д6, всё-таки. Монорельс плавно остановился у платформы, раскрыв двери. Первым вышел Мельник, за ним — Хан, а за ними побрёл и я. За нами пошли остальные. Увидев Полковника, бойцы Ордена сразу пропустили его к радиостанции. Настроив аппарат на нужную волну, радист отошёл от радиостанции. «Мельница, это Буран! Положение критическое! Их слишком много! Начинаем отход! Повторяю: Мельница, мы отступаем! Твою мать! Что Это! Назад! Назад!....» и эфир прекратился. Напряжение будто газом летало по комнате: казалось, одна искра — и всё тут взлетит на воздух. — Ну что ж, началось... Наступают с трёх сторон. Бойцы! Ребята! Не буду долго говорить: все вы — почти профессионалы, и каждый из вас стоит, наверное, пятерых красных! Просто сделайте свою работу, как делали её всегда, и мы победим! — Мельник, произнеся такую воодушевляющую речь, отдышался секунды три и во всё горло завопил: — Спарта, к бою! Спартанцы ответили, огласив округу криком «Спарта-а-а!». Мельник, развернувшись, побежал к первой линии обороны. За ним двинулись мы. Сапёры заканчивали минировать огромную стену. — Сапёры! Хватит там возиться, давайте сюда! — крикнув, полковник быстро проверил свой АК-74. Те немедленно перебрались к нам. Всё затряслось. — Приготовиться! — приказал Мельник, и вмиг отключился свет. От резерва заработали прожектора, осветившие стену. Раздался визг, металлический лязг. Стену пробил поезд со взрывчаткой. Взрыв. Тех парней, что стояли перед нами, наверное, убило — контузило как минимум — сразу. Красные под корень снесли стену и пошли на нас штурмом. Я начал при прицельную стрельбу из АКСУ. Патроны чиркали и отлетали: больше уже не понадобятся. Гранаты, пули, стальные шарики, зажигательные гранаты — всё летело в красных, но они всё прибывали и прибывали. Пули прошлась по касательной, но плечо от неё всё равно дико болело. Так бы и продолжалось, если бы в нас не прилетели две шашки из «Медведя». Контузия... Я упал на спину, толком не осознав произошедшее. Всё было в дыму, рейнджеры умирали и падали, умирали и падали — исполнив свой долг: ценой жизни пытаясь сохранить метро. — Отступаем! — приказ звучал вроде как от Мельника. — Ник, живой? Контузило! Вынесите его, я прикрою! — Хан отстреливал красных, а подошедший Александр выносил меня, отдаляясь от прорванной линии обороны. Хотел бы я крикнуть «Хан, нет!», но вместо бессмысленных стенаний я отстреливаюсь, пока Сенавьев меня тащит. Пулемётчик затащил меня на вторую линию обороны. На пути лежал спартанец, весь в крови; он умоляюще на меня уставился... Жуткое зрелище. — Нужно отходить! Мы под обстрелом с двух сторон! Отступаем! — крикнул Хан Мельнику, попутно отстреливая красных. — Сначала — раненные! — приказным тоном ответил полковник. — Пока одних вытащим — сколько новых появится! — как-то жалобно всхлипнул Ульман, помогая остальным отстреливать красных. — Держаться, пока не вытащим всех до единого! Огонь, огонь! Коммунисты шли и шли, казалось, их веренице нет конца. Всё-таки последний красный был отстрелен, и всё стихло. И тут как по приказу — в подобие дота влетела ракета. — Танк! На дальней платформе! — крикнул кто-то из спартанцев. — Зараза! Ник! Займись танком, пока они нас всех не положили! Давай! Я подхватил «Превед», открыв огонь по колёсам этого танка. Гусеницы продрались, болванки смялись, не выдержав удара. Сразу после я открыл огонь по ракетному боезапасу. Удобный момент; выстрел — и башня слетает. Выжившие красные побежали прочь от горящей груды металла. — Они уходят! Уходят! Наша взяла! — радостно крикнул кто-то из спартанцев. — Мы победили! Спарту не одолеть! — подхватили другие. Послышалось всеобщее «Ура!» — Е-е-е! — радостно произнёс Александр, опустив стволы Гатлинга и прижав его к ноге. Мельник, не особо-то так и радуясь этой внезапной победе, подозвал к себе Сержанта Корнеева. — Комбат, мы вытащили раненных! Наши их сопровождают до точки эвакуации, — с энтузиазмом выпалил он. — Отлично! — радостно ответил Мельник. — Перегруппироваться и приготовиться! Сейчас снова пойдут! Я, Мельник, Хан, Александр и оставшиеся рейнджеры отступили к последней, третьей линии обороны. К злосчастному детонатору... А тут и «Гатлинг» лежит. Подобрав эту махину и ели как удержав её в руках, я удивился — как такое оружие вообще с собой носить можно? Послышались крики со стороны красных. Я и Сенавьев раскручивали Гатлинги и ждали. Красные пошли вперёд, кинув две гранаты. Они надвигались толпами — мы с Александром поливали их огнём из пулеметов, спартанцы и Хан нам в этом помогали. И вот, когда они в второй раз отступили, вышла вперёд их смертельная сила — огнемётчик, окружённый щитоносцами. Они шли прямо к нам, щиты принимали на себя весь урон. Мельник кинул гранату; когда она взорвалась, двоих щитоносцев устранило осколками. Тех жалких секунд, когда огнемётчик был беззащитен, нам хватило, чтобы расстрелять его. Взрыв баллона унёс и оставшихся в живых щитоносцев. — Справились... молодцы! — гордо произнёс Мельник. Под немногочисленное радостные крики свою куда более грустную речь начал полковник: — Ребята... не думал что до этого дойдет, но дошло. Комплекс заминирован. Приказ я отдал ещё в Полисе. Д6 нам не удержать — это ясно. Остаётся взорвать.... — Ясно, командир! Двум смертям не бывать, а одной не избежать! — как-то по-весёлому произнес Ульман. Но тут земля задрожала... — Что это?.. — непонимающе, с паникой в голосе спросил пулемётчик. — Неужели опять?... Назад! — крикнул Мельник, и бронепоезд красных прорвал прошёл сквозь оборону, как нож через масло.

***

Очнувшись, я не мог понять: как так? Все наши усилия — коту под хвост?.. — Занять помещение! Перекрыть все входы и выходы! Осторожно! — крикнул кто-то из красных. Нужно доползти до детонатора. Подняв голову, я был шокирован. Красные... — Довольно, Кириллов. Тут только мёртвые спартанцы, — с усмешкой в голосе произнес... Корбут. Надо было его пристрелить ещё тогда, в вентиляции... Мельник лежал у стены. Без ног, но живой. — Прямо Ксерксом себя ощущаю, — довольным тоном высказался командир красных и продолжил: — Какая непростительная трата человекоресурса... И ради чего? Глупое упрямство. И он пошёл к нам. К оставшимся в живых... к последним спартанцам? Больно это осознавать. — Ну и ладно. Революция всё спишет! Корбут, с усмешкой посмотрев на Мельника, подошёл ещё ближе. — О, кого я вижу! Целый полковник Мельник... Простите, почти целый. — Ник, время пришло... — с болью в голосе произнёс полковник. Я понял. Детонатор. Через боль я пополз к нему. — Это кто тут у нас? А-а... Прыткий молодой человек. Ну, спаситель Метро, и куда это мы ползём? Детонатор. Детонатор... Я уже схватил его ручку пальцами, как вдруг Корбут шарахнулся, и время словно остановилось. Маленький чёрный положил свою лапу на мою руку. — Ник, уже не нужно! Мы спасены.