Парные татуировки

      Кофе уже давно остывший, но я все равно делаю несколько больших глотков. Саднящее со вчерашнего вечера горло такому повороту явно не радуется, оповещая об этом единственным уместным способом: заставляет меня достать из рюкзака пластинку с лечебными леденцами. Это уже третья чашка и третья таблетка за сегодня. Как ни странно, больное горло ничуть не портит моего прекрасного настроения, навеянного атмосферой раннего утра в уютном кафе возле дома. Здесь тепло, пусть кофе и холодный как ледышка. У меня есть еще немного времени на то, чтобы доделать свой рисунок, который любой счел бы надругательством над бумагой, собраться и поехать на работу.       Эскиз, лежащий передо мной, откровенно убогий. После ссоры с Намджуном мне нужно было выплеснуть куда-то свое раздражение. Так и пострадал невинный лист… А учитывая то, что с анатомией мы не дружим, мои каракули уже на этом этапе можно просто выкинуть в ближайшее мусорное ведро. Я только надеюсь на то, что хён никогда не увидит этого уродства (а он и не увидит — Намджун терпеть не может ходить на выставки так же, как я — на жуткие концерты его любимой музыкальной группы, а ко мне на работу захаживает он крайне редко).       Понимая, что сегодня явно не самый подходящий день для творчества, я уже поднимаюсь из-за стола, намереваясь покинуть место, в котором провел чуть больше трех часов. Нужно отправляться на работу. Свободный график свободным графиком, но не все же деньги Тэхену забирать, так ведь?       Меня зовут Чон Хосок. Я люблю боевики, шоколадки и когда меня никто не трогает (трогаю всех здесь только я). Все говорят что я похож на колючего ежа, но мне больше нравится сравнение с твоим угольно-черным котом, дрыхнущим сутки напролет на твоем подоконнике и жрущим в четыре раза больше установленной нормы.       При знакомстве один из первых вопросов, который мне задают: «Ну что, нашел уже свою родственную душу?» и обязательно добавляют что-то вроде «Небось она от тебя на стены лезет!» Стараюсь в ответ на это поменьше закатывать глаза. Нет, у меня нет метки соулмейта, и нет, я еще ни разу не пожалел об этом — это только лишний геморрой и стекло. Знаете, вот это самое, когда хорошо, но в меру. Да и не то, чтобы это так уж мешало мне заниматься любимым делом. Так что свобода выбора, все дела.       Я работаю тату-мастером в салоне, который располагается в центре города. Это удобно — в «Penthouse» можно легко добраться даже из той глуши, в которой я обитаю. Мы — те люди, к которым можно прийти с самой тупой идеей, и ее воспримут на ура. Ну, или промолчат…       Через двадцать минут я на месте и уже жду первого посетителя. Это девушка лет девятнадцати — кажется, кому-то захотелось приключений на филейную часть. На ее эскизе, который был, похоже, наглым образом содран с пинтереста, черно-белый рисунок единорога. Под ним надпись: «dreams wil came true», а место для татушки она выбрала самое оригинальное — коняка будет занимать всю ляжку. Начнем с того, что в надписи в наличии ошибка, и даже не одна… Закончим тем, что эта идея еще ужаснее, чем мой утренний рисунок Намджуна, сидящего на розовом горшке с соской во рту. Еле удерживаю себя от того, чтобы закатить глаза — она явно пожалеет о сделанном — и берусь за машинку, перед этим все же уговорив девчонку исправить ошибки в надписи и сделать саму татуировку чуть меньше.       Выходит, право, так, как мамы обычно объясняют дочкам, что красный лак в девять лет это немного фе. Неубедительно и вообще нутакое, короче. Девушке, однако, все нравится, она пытается обнять меня на прощание и убегает из салона вприпрыжку. Меня тянет блевать радугой, а еще — дико ржать. Последнему желанию я потворствую, пугая других клиентов и своих коллег до усрачки, но, кажется, становится немного легче.       Меня еще не до конца отпускает, а уже вечером у меня второй клиент, мальчишка. Для меня, естественно — он совершеннолетний, здесь с этим строго. Однако приходят двое. Стройный парень лет двадцати пяти — это скорее всего и есть тот самый Чон Чонгук, — а рядом, видимо, моральная поддержка. Мысленно хмыкаю.       Эскиза у парнишки нет; он просто протягивает руку, показывая метку на запястье:       — Перекройте, — твердо говорит он, — чем угодно, но чтобы имя глаза не мозолило.       Я киваю. Здесь такое не редкость, многие приходят за подобной процедурой. Ученые давно выяснили, что при помощи специальных и очень дорогих чернил можно заменить метку соулмейта на любой рисунок или надпись. Никогда, впрочем, не понимал подобного — зачем отказываться от своей судьбы? Хотя не мне судить этих людей.       Имя гласит «Пак Чимин» и я хмурюсь, припоминая певца с таким именем. Кажется, Намджун заслушивал одно время его песни до дыр. И мне предлагал, да, точно — увольте, мои уши слишком чувствительны, а музыка этого Пака граничит со скрежетом, как когда ногтями царапаешь школьную доску.       Мысленно сочувствую этому парню — пожалуй, его выбор я даже одобряю. Судьба судьбой, но связать жизнь с человеком с таким музыкальным вкусом…       Почему-то подумалось, что у меня вот вкус очень даже ничего.       Процедура затягивается, я работаю аккуратно, чтобы не дай бог не накосячить — почему-то мне хочется удивить Чонгука эскизом, а не криворукостью, хотя обычно меня это не сильно колышет. Пусть я и понял почти сразу, что тот мальчик, который почти все время держит его за руку — Хосок, кажется — является его парнем. Я ведь не претендую.       На будущее: не стоит доверять мне выбор эскиза, особенно по четвергам.       Сегодня у меня действительно хорошее настроение, так что еще через полчаса пацан с ужасом смотрит на россыпь звездочек, складывающихся в аккуратное «хуй». Отойдя от шока спустя десятка три секунд, Чон, который до этого казался адекватным и спокойным человеком, в отчаянии тычет мне лапищей в лицо и, уже не сдерживаясь, орет:       — Какого хуя тут… — замолкает на пару секунд, пытаясь понять, как же избежать каламбура. — ЭТО?       — А что? — ехидно лыблюсь я в ответ, — вы же сами сказали мне использовать свой эскиз. Нужно было уточнить, что не нужно нецензурщины, порнографии там, феечек… вот я, например единорогов не лю…       Злющий Гук, который почему-то с каждой минутой нравится мне все больше, перебивает и кричит:       — Я НЕ БУДУ ЗА ЭТО ПЛАТИТЬ, — и вылетает прочь из тату-салона, прихватив и своего паренька. Тот, к слову, успевает глянуть на меня укоризненно и головой по-учительски покачать, и только потом спешит догнать Чона.       Я начинаю немного нервно ржать, пугая этим теперь уже ассистентов (будто всех остальных мало было), а после сажусь в клиентское кресло, подзывая своего зама.       — Давай «ня» из мелких звездочек на левое запястье. Черно-белую, — с улыбкой клянчу я. Тэ, который обожает изрисовывать мое и так усеянное татуировками тельце, загорается тупой идеей. Он что-то чиркает в своем блокноте и берется за машинку.       У меня нет метки, но я жесть как хочу снова увидеть Чон Чонгука. Думаю, мы подружимся. Парные татушки ведь сближают людей, да?