you promised to stay.

«Я хочу быть айдолом», «быть айдолом — это круто», «айдолы только и делают, что гребут деньги лопатой», «хей, пойду в какое-нибудь агентство, дебютирую в группе, прославлюсь на весь мир, и все будут меня любить». Те, кто так думает, глубоко ошибаются. Быть айдолом не просто. Это изнурительный труд и бесконечная работа над собой, жизнь практически без сна, уничтожение себя диетами и терпение вечной критики со стороны общественности, на которую так хочется закрыть глаза и попросту не замечать, но это невозможно. Перед тем, как стать айдолом, ты должен пройти период трейни, а дальше — не факт, что тебя вообще заметят и дадут возможность дебютировать в группе. Период трейни — самое сложное время, на которое я оглядываюсь с облегченной улыбкой на лице и странным трепетом в сердце от воспоминаний. В это время самое главное — не опустить руки, идти вперед, до победного, но это так сложно. Так сложно не сдаться, когда вокруг тебя столько талантливых людей, с которыми ты бесконечно себя сравниваешь, постоянно задавая самому себе вопрос: «А сможешь ли ты доказать, что лучше всех этих ребят, что пашут, словно лошади, целые дни напролет?» Не всем дано пережить это время. Кто-то в конечном итоге достигает поставленной цели, а кто-то сдается. Джи Хансоль. Каждый раз, думая о нем, в глазах начинает неприятно жечь, ладони становятся влажными, а щеки краснеют. Он был человеком, который всегда меня поддерживал, несмотря на то, что о нашей связи не знал практически никто. Он был той опорой для меня, тем человеком, из-за которого я продолжал двигаться вперед, самосовершенствовался и прекратил, наконец, сравнивать себя с остальными. Хансоль был тем, кто учил меня танцевать, давал советы по вокалу (когда я только пришел в агентство и собирался быть вокалистом). Бесконечные разговоры ночи напролет в темном классе для практики танцев, где нам приходилось прятаться от злобной охраны (ведь после десяти часов вечера никто не имел права оставаться там). Я полагался на этого парня и мечтал, что однажды мы дебютируем вместе. Тогда еще я и не догадывался, что это могло сломаться в одно мгновение. Это произошло в один зимний вечер. Предновогодняя суета: все готовились к отъезду в свои родные города на праздники, кто-то планировал провести это время в общежитии за просмотром фильмов, ведь денег на билеты домой совсем не было. Я сидел на полу, напротив зеркала, и разминался. Хансоль подошел ко мне и молча сел рядом. Он не улыбался, не злился; его лицо не выражало ни одной эмоции.  — Юкхэй, я… Его голос дрожал. Мне было больно видеть его таким, потому что это не тот Хансоль, которого все привыкли видеть. Я подвинулся ближе к нему и положил руку на плечи.  — Хей, что такое? — я широко улыбнулся.  — Юкхэй, я знаю, что мы… — он резко замолчал, поджал губы и посмотрел на потолок, будто старался не заплакать. — Мы мечтали о дебюте вместе, верно? — я кивнул, все еще улыбаясь. Много разных мыслей лезли в голову, но я не хотел тогда накручивать себя. — Так много тренировались в надежде на то, что наша мечта однажды станет реальностью, но… Он взял мою ладонь в свою: она была ледяная, отчего я едва заметно дрогнул. Видеть Хансоля таким было непривычно. Его в эту же секунду хотелось прижать к себе, сказать о том, что все проблемы решаемы, и, как обычно, чмокнуть в макушку, прошептав, что я буду рядом, несмотря ни на что. Хотелось поддержать Хансоля так, как он обычно поддерживал меня в сложные времена, но я не знал, что делать, потому что подобное случилось впервые.  — Я очень тебя люблю, ты же знаешь об этом? — почти прошептал он, как будто боясь, что кто-то может услышать (хотя комната была пустой); я медленно кивнул, прищурив глаза, — я не понимал, о чем он говорит. — Мы были вместе с тех пор, как ты пришел в компанию, рассчитывая на то, что однажды сможем дебютировать в NCT вместе с остальными парнями, но, Юкхэй, я… — по его щеке скатилась слеза, которую он поспешно вытер; он не хотел казаться слабым и разводить сопли, даже если рядом я, парень, которому он доверял больше, чем кому-либо. — Я ухожу. Что я чувствовал в момент, когда Хансоль произнес это? Мне показалось, что весь мой мир в ту же секунду рухнул. Слезы подступили к глазам, а рука неосознанно сжала ладонь парня еще крепче. Я думал, что это какая-то шутка, розыгрыш. Сейчас из угла выскочат Кун и Чону с камерой в руках, вопя и крича что-то вроде: «Сегодня ровно месяц до твоего дня рождения! Ха-ха, купился, дурак!» Но Хансоль не шутил. Он смотрел прямо мне в глаза, почти не моргая, а я просто отказывался верить в то, что все происходящее сейчас — не сон.  — Это, должно быть, какая-то шутка, да?  — Прости, я не…  — Хансоль, ты обещал! — я кричал. Кричал, потому что чувствовал себя в тот момент преданным. Сейчас, оглядываясь в прошлое, я хотел влепить себе пощечину, потому что не поддержал его в ту же секунду, как он только признался.  — Я много думал об этом. Это осознанное решение, к принятию которого я шел слишком долго. Я взвешивал все «за» и «против». Мне тошно от самого себя, Юкхэй, пойми. Я чувствую себя отвратительно, потому что бросаю тебя.  — Если ты уйдешь, то это будет конец всему, ты же знаешь? Хансоль, ты так хотел дебютировать, что с тобой случилось, скажи? Что тебя не устраивает? Почему ты поступаешь так со мной? А что будет с парнями? Ты подумал, что будет с ними, когда они узнают?  — Я не смогу пробиться здесь. Вы все намного лучше меня, и я просто не смогу. Я всегда был темным пятном для агентства, и я сомневаюсь, что смогу чего-то добиться, если останусь здесь.  — А как же я? — прошептал я. — Как же мы, Хансоль? Парень медленно подошел ко мне ближе, взял левой рукой мою правую и крепко сжал ее. Правой он медленно провел по моей щеке, смахивая слезы, что не прекращали катиться ни на секунду. Я чувствовал себя жалко: я плакал редко, под одеялом в общежитии, пока все спали, а подушка помогала заглушить мои тихие всхлипывания. Я не смог сдержаться в этот раз. Хансоль потянул меня на себя и аккуратно коснулся своими губами моих. Простое прикосновение, ничего больше, но это заставило мое сердце биться еще чаще. Я нахмурился, постепенно углубляя поцелуй. Мы стояли так долго в пустой комнате, окруженные зеркалами, и просто наслаждались друг другом. В первый и последний раз. Это знал и я, и Хансоль. Я сжимал его плечи руками, боясь отпустить; мне казалось, что, если я сделаю это, он испарится в эту же секунду, а мне так сильно этого не хотелось. Хансоль медленно гладил мою спину, как бы успокаивая. Воздуха не хватало, поэтому мы просто соприкоснулись лбами, тяжело дыша и зажмурив глаза, словно все это было сном. Как бы я хотел, чтобы это было так. Этот день одновременно и самый лучший, и самый худший. Я давно мечтал почувствовать вкус губ Хансоля. Без конца сдерживал себя, когда он едва заметно прикасался своей рукой моих бедер, или когда он, уставший и потный, клал свою голову на мое плечо, тяжело дыша после очередной тренировки, шепча на ухо как сильно ему хочется в душ. Я сдерживал в себе ревность, когда видел, как он помогает другим трейни в чем-то. Конечно, он же старший, он должен помогать младшеньким, но я хотел тогда, чтобы он помогал только мне, чтобы он был только моим. В тот день, когда мы впервые поцеловались, я чувствовал себя одновременно и самым счастливым человеком, и самым несчастным.  — Останься со мной, прошу, Хансоль, — шептал я, стараясь не плакать. — Пожалуйста, ты же обещал, Хансоль, — я отстранился и посмотрел в его красные и опухшие от слез глаза, — ты обещал, что останешься. Почему ты бросаешь меня, а? Это из-за меня? Из-за меня ты уходишь?  — Юкхэй, ты тут ни при чем, — он снова взял мою ладонь в свою и переплел наши пальцы. — Мне двадцать три года, а я все еще торчу здесь. Все, кто были со мной, уже дебютировали, а я все еще трейни, понимаешь? — он зажмурился. — Я мечтаю стать певцом, ты же сам знаешь, каково это. Я мечтаю стать тем, кого будут узнавать, но здесь, в SM, я пустое место. Я не смогу ничего добиться здесь.  — Ты бросаешь меня, — я плакал, как маленькая девчонка. Мне безумно стыдно сейчас, когда я вспоминаю это, но тогда, единственное, о чем я думал, — Хансоль уходит от меня; я теряю того, кого люблю. — За что ты так со мной? — спрашиваю шепотом, прислоняясь мокрой щекой к широкому плечу, явно оставляя след от слез. — Я не смогу без тебя.  — Сможешь, — он отошел, взял две мои ладони в свои и посмотрел мне в глаза. — Ты один из самых талантливых и амбициозных людей их всех, что я только знаю. Ты дебютируешь, тебя полюбят все-все-все, потому что тебя невозможно не любить. Рядом будут люди, которые тебе помогут, которые поддержат, а я… я буду здесь, — он прижался щекой к моей груди. — Я буду всегда в твоем сердце. Всегда рядом с тобой в самые сложные времена.  — Но ты уходишь.  — Юкхэй, я не смогу по-другому. Меня не видят здесь. Я задыхаюсь от того, что меня не замечают. Кормят завтраками, откладывая дебют, но я не молодею. Прости, малыш, — он коснулся моей щеки губами, создавая странный звук. — Я всегда буду рядом.  — Ты обещал, что останешься. Останешься со мной.  — Прости.  — Агентство в курсе?  — Да, я уже собрал вещи в общежитии. Я пришел, чтобы… чтобы попрощаться с тобой и парнями.  — Поцелуй меня в последний раз? От воспоминаний об этом поцелуе мои губы до сих пор покалывает, а сердце трепещет, потому что так меня никто и никогда не целовал. Тогда я чувствовал себя разбитым, но таким нужным и желанным. Никто не мог заставить чувствовать себя так, как делал это Хансоль. Он всегда был рядом со мной, а я не смог тогда дать ему то, в чем он так нуждался. Это был последний раз, когда я видел Джи Хансоля. Он ушел тогда, а я лег на пол и зарыдал, бил со всей силы пол кулаками и кричал. Я скучал и скучаю по нему по сей день, но больше мы никогда не пересекались. Я звонил столько раз, но он всегда сбрасывал, никто ничего не слышал про него, никто ничего не говорил. Я тренировался до изнеможения, почти не ел и не спал, потому что только так я мог перестать думать о нем, о его прикосновениях, словах, о обжигающем кожу шепоте, когда он прижимался влажными губами к моему оголенному плечу. Я скучал по его голосу, от которого покрывался мурашками, по его шуткам и звонкому смеху, по его ворчанию и наставлениям. Скучал по тому, как мы играли вместе в приставку или выходили гулять по ночному Сеулу, к реке Хан. Я винил себя в том, что не помог. Бесконечно думал о том, что мог все предотвратить. Мне так его не хватало и не хватает. Но со временем я научился жить без него. Мне помогали парни, и я поклялся, что больше никто и никогда не увидит моих слез. Больше никогда я не буду слабым. Я буду лучшим во всем, я стану сильнее.

***

«13 мая 2017 года. SM Rookies представили трех новых участников, которые в ближайшем времени дебютируют в популярной корейской айдол-группе NCT: Ким Чону, Цянь Кун и Лукас (он же Вон Юкхэй)». «30 ноября 2017 года. Джи Хансоль дебютирует в составе новой мужской айдол-группе Newkidd». Их пути разошлись. О прошлом каждому было больно вспоминать, но они все еще были у друг друга. Их любовь не позволяла сдаться и только придавала сил двигаться вперед. И больше их судьба никогда не связывала вместе.