Вам, случайно, муза не нужна?

— Да пошло оно всё к чёрту! — негодовал рэпер, смахивая исчёрканные листки на пол и громя всё в пределах своего поля зрения. — Ни идей, ни вдохновения! Бесит! Ненавижу! Проклятая творческая натура, какого?.. Дверь осторожно приоткрылась и в студии показалась голова Намджуна. — Хэй, ты чего? — Ничего! — раздражённо бросил Юнги, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Всё в полном порядке, разве по мне этого не видно? Сижу, сочиняю третью симфонию, шутливо перебиваясь сопливыми балладами о любви. Лидер сжал губы в тонкую линию и вошёл полностью, прикрывая за собой дверь. — Хён, может, передохнёшь? Ты уже почти неделю тут днюешь и ночуешь, а результатов никаких… Можем ведь и моими идеями перебиться, пока я музу не потерял. Юнги сдержал порыв эмоционально отреагировать на такое наглое оскорбление в свою сторону, пусть и неосознанное. Намджун прав. У него затишье, а лидер вот уже несколько месяцев «в ударе». Словно душу продал за такую невероятную продуктивность… — Джун, ты часом сделку с дьяволом не заключал? Парень засмеялся, понимая, что его просто тактично выставляют из чужой обители. — Всё может быть, хён. Ладно, не отвлекаю, работай. Пусть тебя посетит муза. Файтин! — рэпер поднял кулак в воздухе и скрылся за чёрной дверью. Шуга откинулся на спинку кресла и громко застонал. — Дьявол, это унизительно… Хэй, силы высшие и низшие, вы меня слышите? Подгоните мне музу. Ну хоть какую-нибудь. Ну пожалуйста, не будьте собаками некрещёными. Мне очень надо. Усмехнувшись себе под нос, парень поднял с пола чистую бумагу и несколько сломанных карандашей. Чёрт возьми… У него столько времени и сил ушло на то, чтобы оказаться сейчас здесь. И речь даже не про помещение. Столько лет пахать за гроши, и всего-то за шанс прославиться. «Выбиться в люди» получилось, конечно. Не без помощи друзей, которые теперь являлись ещё и одногруппниками, но получилось. Однако этот успех стоило бы ещё и удержать, если не приумножить. А как это сделать, если в голову лезут только мысли о суициде? Юнги потянулся за откатившейся к тёмному и манящему уставшего человека дивану ручкой, когда на «беглянку» вдруг кто-то наступил. Парень удивлённо наблюдал за тем, как чьи-то элегантные и ухоженные руки поднимают его ручку, подносят к лицу, рассматривая словно экспонат, а затем протягивают владельцу. — Скоро закончится, советую запастись новой. И лучше не одной, — раздался звонкий мелодичный голос. Шуга приоткрыл рот и потёр глаза, не веря тому, что видит перед собой. Дверь не открывалась, проморгать этот момент Мин никак не мог. Но факт того, что в его студии стоит какой-то незнакомый парень, мальчишка ещё совсем, остаётся фактом. И пусть выглядит этот юнец как дорогущая куртизанка, сути это не меняет вообще… — Ты ещё кто?.. — наконец обрёл дар речи рэпер. Незнакомец усмехнулся, опускаясь на диван напротив Юнги и закидывая ногу на ногу. Чёрные рваные джинсы соблазнительно обтягивали накаченные бёдра, v-образный вырез свободной алой рубашки открывал обзор на острые ключицы. А взгляд… Нет, он не куртизанка. Потому что они так не умеют, это точно, Юнги проверял… Парень отбросил чёлку со лба, возвращая чужое внимание к теме разговора, а не к залипанию клиента на свою очаровательную внешность. — Я — тот, кого ты так просил у высших сил, — незнакомец указал на себя, как на дорогой товар, которым не стыдно похвастаться. — Ну чего так смотришь? Ты музу просил? Вот, я к тебе пожаловал. Не бесплатно, зато как оперативно, не думаешь? — Муза? — подвисал Юнги. Он прокрутил в голове события, которые происходили пару минут назад, и нервно хохотнул. — Не может быть… Так не бывает. — Если ты не веришь в потусторонний мир, то это не значит, что его не существует, — парень поднялся на ноги и подошёл к музыканту вплотную. Юнги нервно сглотнул, глядя в серые глаза этого соблазнителя. — Ну же, расслабься, Юнги. Всё будет так, как ты хотел. Со мной твоё творчество станет любимо всеми. Ты и твои друзья взлетят выше звёзд. А взамен… моему хозяину нужна всего-то лишь твоя душа, — он взял лицо Мина в свои нежные (реально нежные, совсем не мужские!) руки и очаровательно улыбнулся ему. — Не бойся, сладкий. Ты ведь не скоро умрёшь, расплата подождёт до лучших времён. А оставшуюся жизнь со мной ты проведёшь живя как настоящий «Король Музыки». Рэпер забегал глазами по стенам, стараясь прикинуть свои шансы на то, что всё это обычный сон или же чья-то глупая шутка. Если он покажет, что испугался, то над ним будут потешаться всю оставшуюся жизнь. А если нет, то… А что он теряет? У него нет души, так что её и продать не жалко. — Муза в обмен на душу? Пепельноволосый парень кивнул, протягивая ему руку. — Согласен, сладкий? Юнги резко выдохнул, собираясь с духом, и пожал протянутую маленькую ладошку. На мгновение студию озарило ярко-алое сияние, но Юнги это сейчас меньше всего волновало. — Всё? Теперь я твой владелец, что ли? Подопечный дьявола, как его мысленно нарёк Мин, положил ладошки на колени рэпера и быстро подался вперёд, смело целуя музыканта в губы. Решительно, властно, не оставляя партнёру даже шанса его оттолкнуть. Юнги ошарашенно застыл, не смея пошевелиться. Рукопожатие равнялось проставлению даты на договоре. А вот поцелуй — кровная подпись. Теперь ему уже не отвертеться от очаровательного недоразумения. Но… Стоит признать, удовольствие от «подписи» человек получил. — Ты мой партнёр по работе, — ответил на выдохе красавчик, отстраняясь от человека. — И да, меня зовут Пак Чимин. Приятно с тобой сотрудничать.

***

— Чёрт, ручка кончилась. — А я предупреждал, — самодовольно протянул Чимин, спрыгивая с чужого стола. — Ладно уж тебе, за один день ты мировую библиотеку не напишешь, а я от тебя пока никуда не ухожу. Так что расслабься, отдохни, а потом продолжим. Юнги отодвинул от себя исписанные текстом и нотами листки, устало потирая шею. Однако в душе была настоящая эйфория, коей не наблюдалось последние три года. Этот чертёнок своей улыбкой заставлял работать те участки мозга, о которых Мин даже забыть успел. Просто невероятно, на что способна магия существ подземного мира… Чимин уткнулся холодным носиком в ухо композитора. — Открою тебе небольшой секретик, ладно? Мои услуги музы не обязывают тебя сидеть днём и ночью тут и вдохновляться лишь мной. Я буду совсем не против, если ты поищешь что-то интересное вокруг себя где-нибудь подальше от места твоей постоянной работы. Ревновать не стану, клянусь. Мин хмыкнул, поглаживая мальчишку по шёлковым волосам. В чём-то чертёнок прав, надо бы выбраться отсюда. С ребятами хоть нормально пообщаться. — О, кстати, — опомнился он, переводя взгляд на музу. — А я один тебя вижу или остальные вокруг тоже? Дьяволёнок задумался, припоминая все условия и правила, невольно закусывая нижнюю губу. От многих привычек не избавиться во веки веков… — Вообще, это всё зависит от твоего желания, — наконец вспомнил Чимин. — Если ты хочешь, то окружающие будут видеть меня, контактировать со мной. И прочее-прочее. Для тебя это как бы лучший вариант, потому что если меня никто видеть не будет, то сей факт просто… Развяжет мне руки. Я буду неким духом вашей компании, а ты станешь наблюдать за тем, как я от скуки свожу с ума твоих слишком впечатлительных друзей. Да и твои разговоры с воздухом много кто будет способен заметить, так что… Но я тебе не навязываю своё мнение, это просто предупреждение. Юнги потёр висок двумя пальцами, раздумывая, как лучше поступить. В словах дьяволёнка была истина, как бы странно это ни звучало… — Окей, допустим, тебя будут видеть мои друзья. И все вокруг. А кем мне тогда тебя представить в их глазах? Чимин пожал плечами, обхватывая ладошками миниатюрные плечики. — Я могу побыть стажёром в вашей группе. В конце концов, я тоже имею отношение к искусству, могу помочь не только тебе с песнями, но и кому-нибудь ещё за компанию. Мин нахмурился, скрещивая руки на груди. — То есть продал душу я, а ты будешь помогать другим? Не кажется ли тебе это несправедливым? Пепельноволосый нежно улыбнулся недовольному человеку и сел к тому на колени, моментально сгоняя всё недовольство, меняя его на удивление. — Ну-ну-ну. Не будь таким жадиной. Тебе я помогаю по контракту и при помощи сил моего хозяина. Но наш с тобой контракт не запрещает другим вдохновляться мной без помощи пресловутых сил. Как бы тебе объяснить… Допустим… Садовник вырастил розу. Она его вдохновила на посадку других цветов. Он вложил в неё душу, и считает своей по праву. Художник же, проходящий тем временем мимо, не претендует на владение розой. Но она вдохновляет его на картину. Поэт не присваивает себе изображение прекрасной розы. Она лишь вдохновляет его на написание шедевра. Смотри, сколько пользы сразу. И при всём при этом цветок всё ещё принадлежит садовнику, продолжая цвести только для него, как для любимого хозяина. Музыкант усмехнулся, согласно кивая. Складно чертёнок говорит, не поспорить даже… — Хорошо, ты меня убедил, — Юнги взял парня за руку и поднялся вместе с ним. Только теперь он обратил внимание на его татуировки… — Оу… Чимин сжал кулачки, демонстрируя символы, изображённые на костяшках пальцев. — Нравится? У меня пол тела усеяно подобным творчеством. Моему хозяину самому не чуждо искусство, но по большей части изобразительное. Рисунки на моём теле — его клеймо. Что я принадлежу ему, к кому бы ни попал. Удобно, верно? Не шрамы, не ошейники. Татуировки. Мин медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Татуировки и впрямь были искусными. Если не искусительными. А казалось бы, просто символы какие-то… — Наше агентство запрещает иметь татуировки. — Я позабочусь о том, что мне разрешат, — похлопал хозяина по плечу Чимин и стал тянуть его к выходу. — Пойдём, познакомишь меня со своими друзьями. Парочка спустилась на несколько этажей ниже в общую комнату, где по вечерам обычно собирались все мемберы. Не повезло им только по пути столкнуться со стаффом, но Чимин игриво подмигнул Юнги и велел ждать его с друзьями в гостиной. Что он скоро туда сам явится. Послушно кивнув, Мин ушёл к одногруппникам, тут же спихивая двух мелких с дивана. — Ауч, Юнги-хён! — заныл Чонгук, потирая ушибленное место. — Ну что это такое? — Это приватизация законного имущества. — пробормотал рэпер, подкладывая подушку под голову, — Не ной, пол для твоих молодых костей вполне подходит. Вон, Тэхён же не ворчит. Упомянутый Ким показал хёну язык и продолжил болтать с Хосоком о его рэп-партиях в новой песне. Песне Намджуна… Лидер похлопал Юнги по плечу, призывая открыть глаза. — Чего тебе, чудовище? Я устал. — Нашёл вдохновение или просто измучал себя с концами? — поинтересовался Джун, подпирая голову рукой. Мин решил, что ему всё равно не поверят, если он скажет правду, поэтому… Почему бы не повеселиться? — Да, музу нашёл. Контракт с бесом подписал, и как попёрло вдохновение — закачаешься. Закончу — покажу, что из этого вышло. Намджун нервно хихикнул, списывая всё на шутку хёна. Но Юнги уловил каплю страха в глазах лидера. Он что, серьёзно в это поверил? Намджун? Что-то это подозрительно… В проходе показался стафф. — Ребята, привет. Тут такое дело… Кто-то там сверху решил, что вам не хватает седьмого мембера. Что не хватает танцев вашему коллективу. — Ну мы ведь певцы, а не танцоры, — логично выразил мнение большинства Тэхён, за что получил лёгкий толчок в бок от Хосока. — Говори за себя. — Так вот, — вернул к себе внимание мужчина. — В вашу компанию добавляют стажёра, который поможет нам это недоразумение исправить. Не знаю, надолго ли он с вами, это уже как решит начальство. Знакомьтесь, а я пойду, пожалуй… Ближе к последней фразе бедный работник был уже красным, словно помидор, и всё время поглядывал направо, на кого-то. И друзья поняли, почему он так засмущался, когда стафф скрылся из виду, а в комнату впорхнул… Ангел? Переодеться-то он когда успел?! — Здравствуйте. Меня зовут Пак Чимин. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — практически промяукал парень, уважительно кланяясь. Вместо прежнего развратного наряда теперь на Чимине был серый шерстяной свитер на парочку размеров больше него самого, свободные спортивные штаны и белоснежные носочки. Татуировок не было видно вообще, ведь Чимин усердно натягивал рукава свитера на свои пальчики, наигрывая смущение. Хосок не смог сдержать стон умиления. — Какая прелесть… Наконец-то ещё один танцор! А то я с ними уже устал в одиночку справляться. Чонгук обиженно засопел. Он, вообще-то, тоже танцует и помогает Хоби-хёну! Никакой благодарности. Но вся обида моментально исчезла, когда макнэ посмотрел на искренне улыбающегося Чимина. — Я… Эм… Чон Чонгук… — запинаясь произнёс парень, протягивая руку. — Приятно познакомиться, Гук-и, — хихикнул Чимин, с удовольствием наблюдая, как мелкий краснеет пуще стаффа. — А ты, значит, Хосок-хён? Чон-старший активно закивал, отвечая на рукопожатие. — Чон Хосок. Это Тэхён, в кресле наш лидер — Намджун, на диване как обычно Юнги расположился, а ещё у нас есть… — Джин-хён? — удивлённо воскликнул Чимин, ловя знакомый силуэт, проходящий мимо общей комнаты. Тень остановилась и сделала несколько шагов назад, не веря своим глазам. — Пак Чимин?! — пискнул мужчина, закрывая рот рукой. По его ошарашенному виду нельзя было понять, рад он этой встрече или нет, но следующие действия всё прояснили. Хён просто подбежал и сгрёб в охапку маленького донсена. — Сколько лет не виделись! Я так соскучился по тебе, родной, как ты тут оказался? Юнги первый отошёл от ступора и сел на диван. — А вы что, знакомы? Оба вокалиста на мгновение подвисли. Однако Чимин быстро нацепил свою фирменную улыбочку обратно. — Конечно. Мы с Джин-хёном в одной академии учились. Он меня по вокалу подтягивал, я даже… Жил какое-то время у него. А потом он уехал и бросил меня. — Прости, Мин-и, — улыбнулся вокалист, продолжая тискать младшего в объятиях. — Прости-прости. Я хотел предупредить, но не успел… Самолёт был утром, а у меня такая плохая память на мобильные номера. Чимин сдавленно хихикнул, когда его снова сжали в объятиях, но на сей раз это был Тэхён. Ну знакомится он так с очаровательными людьми, что с этим сделаешь? Юнги немного недовольно обвёл взглядом всё это сборище придурков и вернулся в горизонтальное положение. Ну какого чёрта здесь происходит, а? Балаган да и толь… — Юнги-хён, давай обнимемся? …ко. Парень распахнул глаза, когда его за обе руки подняли с дивана и обвили мягкими короткими ручками, цепляясь за футболку со спины. — Я только твоя муза, хён… — прошептал Чимин на ухо рэперу, чувствуя его напряжение. — Помни разговор о розе. — Забудешь тут, как же… — пробормотал Юнги, обнимая «ангелочка» в ответ. Это было приятно до мурашек, до зуда в ладонях. До чёртовой тахикардии, блин! Отлипнув от человека, Чимин вернулся в обсуждение всяких тонкостей и мелочей с другими мемберами. А Юнги переводил подозрительный взгляд с Сокджина на Намджуна. Ведь только эти двое вели себя как-то… не так. Один не выпускал «давнего друга» из объятий, а другой словно в приступе лихорадки закрывал рот и старался выровнять дыхание.

***

Улучшив момент, Юнги вырвал Чимина из лап приставучих друзей и припёр его к стенке. Настроение у него было не ахти. — Не соизволишь объясниться? Чимин невинно похлопал глазками, при этом нахально улыбаясь. Сочетание несочетаемого, демонские штучки… — А что я должен объяснить? — Ну, для начала, в какой это академии ты обучался с Джин-хёном? Ведёшь двойную жизнь? И почему у Намджуна на тебя аллергия? На последнем вопросе новоявленный танцор рассмеялся, запрокидывая голову назад. Как хорошо, что в комнате работал телевизор, и этот магический звук не привлёк ничьего лишнего внимания. — У Намджуна на меня аллергия? Ну ты и даёшь, Юнги-хён… — Ага, я уже тебе Юнги-хён? — хмыкнул рэпер, переставая вжимать мелкого беса в стену. Чимин оправил свои волосы и теперь уже сам начал ластиться к временному хозяину. Обвил руками талию, скользил вечно холодным носиком по ключицам, скрывающимся под футболкой… — В человеческой возрастной категории я удобно устроился между Тэхёном и Хоби-хёном. Так что в новой реальности для твоих друзей… Ты мне хён. Разве ты против?.. — Юнги отрицательно покачал головой, наслаждаясь приятными прикосновениями «младшего». — А что касается Намджуна с Джином… Я думал, ты и сам всё понял. Когда меня увидел. Мин непонимающе нахмурился, склоняя голову к плечу. — Нормально можешь объяснить? Не говори загадками, я устал и мой сонный мозг плохо думает сейчас. — Так пойдём и исправим это… — прошептал Чимин на ушко рэперу и потащил его в сторону свободной комнаты. На счастье, она как раз принадлежала Юнги. Закрыв за собой дверь на замок, чтобы им никто не мешал посторонним шумом, дьяволёнок стащил с хозяина тонкую футболку и повалил на кровать. Мин заворожённо следил за тем, как его муза избавляется от тёплого свитера, являя на свет подкаченное и исписанное тело. Серьёзно, все цветные рисунки на Чимине были составлены из крохотных знаков, которые можно рассмотреть лишь с близкого расстояния. Отбросив одежду на стул, Пак перевернул Юнги на живот и уселся сверху, умело начиная водить руками по затёкшей спине. Мин почувствовал себя старой развалюхой, когда захрустел под умелыми руками музы. Но чёрт, как же это приятно… — В твои обязанности входит и такое?.. — Я приношу вдохновение в жизнь человека разными способами. Доставление физического удовольствия — часть моей работы. Ты должен творить в хорошем расположении духа, а его обеспечение — моя задача. Так что… — Расслабься? — усмехнулся Мин, укладываясь головой на подушку. — Это я могу… Но пока я не уснул, можешь всё-таки объяснить, что здесь к чему? — Ты всё ещё про Джуна? — закатил глаза Чимин, проезжаясь пальцами от позвоночника к «каменным» плечам. — Тут и рассказывать нечего. Ты оказался прав в своих предположениях. До того, как вызвать меня, ты думал про успех Намджуна, который свалился на него как гром среди ясного неба. Не припомнишь, что же ещё произошло в ту неделю, когда наш обожаемый лидер внезапно замироточил новыми идеями? У Юнги, вообще-то, с памятью всё плохо. Он с трудом может сказать, что делал час назад, чего уж говорить о прошлом в несколько месяцев. Но ради ответа стоит попробовать покопаться в закоулках сознания… Догадка пришла с новым хрустом позвоночника. — Сокджин! К нам привели Сокджина. Мелких тогда не было, в команде состояли лишь я, Хосок и Намджун, а Джина к нам добавили как вокалиста. Хочешь сказать, в его голосе Джун обрёл свою музу? Чимин покачал головой, ложась всем телом на спину хёна, чтобы губами добраться до его уха. — Сладкий, не тупи. Джин достался Джуну точно так же, как я тебе. Мина закоротило на какое-то время. Он просто смотрел в одну точку и пытался осознать происходящее. Джин… Сокджин… Он… — Демон?.. Чимин надул и без того пухлые губки, скатываясь под бок рэпера и накрывая их пушистым одеялом. — Как грубо, Юнги. Мы музы. Мы вдохновляем людей за определённую плату. Демоны же работают совсем иначе, чтоб ты знал. Да и посмотри на меня. Посмотри говорю, — Мин перевёл взгляд на полуобнажённого парня. — Ты видишь у меня хвост или рога? А кожа у меня какая, красная? Взгляд пылает кострами ада? Нет? Вот видишь. Это присуще лишь демонам. Они скрывают свою сущность под иллюзией человеческого тела, но я этого не делаю, потому что… просто незачем. Да, я работаю на Хозяина, но специализация у меня другая. Как и у Джина. Юнги перевернулся на бок лицом к Чимину, рассматривая его вновь. Любимое занятие за последние несколько часов. Глубокие и большие серые глаза, которые превращаются в щёлочки от широких улыбок, едва заметные щёчки, за которые в приступе умиления так и хочется ухватиться, полные губы, каких у мужчин просто не бывает… — У Джина я татуировок не видел… — пробормотал Юнги, зарываясь рукой в чужие пепельные волосы. Идейный вдохновитель придвинулся ближе, чтобы хозяину было удобнее, и слегка улыбнулся. — Он просто при тебе не раздевается, Юнги-хён. А так поверь, они у него есть, и Намджун об этом знает. — Но наши костюмы… Мин-и хихикнул, водя указательным пальчиком по груди рэпера. Ему доставляло удовольствие наблюдать за спектром человеческих эмоций. А экспонат перед ним — загляденье. Одну и ту же эмоцию он может выразить тысячами разных способов… Что же будет, если он расщедрится на расширение своих чувств в будущем?.. — Просто дело в заинтересованности нашего с ним общего Хозяина, — пояснил Чимин, созерцая то, как Юнги медленно проваливается в сон от чужих прикосновений. — Чем больше татуировок на тебе, тем сильнее и выше тебя ценит Хозяин. Тем страшнее ему потерять своё влияние на нас. За Джина он никогда не беспокоился. Джин-хён уже больше тысячи лет верно ему служит, он тихий и преданный, потому и смысла в опеке над ним нет. А я маленький ещё. «Маленький и неразумный», — Чимин грустно усмехнулся, прикрывая глаза. — Нам нельзя влюблять в себя людей, которым мы помогаем. Ведь в таком случае договор теряет силу, и человек, с которым была заключена сделка, теряет и вдохновение, и душу. Фактически, он приближает свою смерть. И муки, которыми расплачивается за услуги музы… — Пак остановил свои пальцы на сердце хёна. — А я непослушный… Зная всё это, я всё равно влюблял людей в себя и заинтересовывался ими в ответ. Хозяин наказывал меня за это. Но мне было всё равно, как и до сих пор. Я не поддаюсь обычному плану работы, всегда придумывая что-то своё, не следую договору… Вот Хозяин и злится. Помечает меня везде, где можно. Чтобы я не забывал, кто я такой. Когда Чимин открыл глаза, Юнги уже крепко спал. Но это не мешало человеку сжимать в объятиях свою музу. Парень легко улыбнулся, гладя спящего трудягу по голове. Раз заснул, значит ничего больше не услышит. — Иногда люди сами нас выбирают. А иногда мы выбираем людей. Джун сам выбрал Джин-хёна. А вот я выбрал тебя. Вы оба талантливы и без чужой помощи, правда. Хотя твоё творчество мне больше по душе. Спокойной ночи, Юнги-хён. Когда всё кончится… Я тебя не забуду.

***

— С Днём Рождения, Чимин-хён! Парень резко распахнул глаза, когда на его кровать запрыгнул Тэхён с шариками и стал прыгать рядом. Чимин рассмеялся, видя с каким энтузиазмом вокалист распевает поздравления на всё общежитие. — Хватит, хватит! Спасибо, Тэ-Тэ, я понял! — изловчившись, танцор поймал донсена за талию и повалил рядом, чтобы тот перестал устраивать землетрясение вокруг себя. — Я рад, что ты вспомнил. — Я и не забывал, — широко улыбнулся парень, вручая хёну геливые шарики. — Пойдём на кухню, Джин-хён уже там. Дважды повторять не нужно. Все уже давно поняли, что чтобы заставить Чимина куда-нибудь быстро пойти, нужно обязательно упомянуть, что там будет Сокджин. Тогда эта ленивая амёбка становится быстрее Флеша. И времени проверить сие утверждение было предостаточно, целых восемь месяцев срабатывало. К слову, за это время предсказание Чимина начало сбываться. Музыка Юнги вкупе с текстами Намджуна (а именно так они решили поделить свою работу, лишь изредка создавая полностью что-то своё), покоряла сердца всех слушателей, выбивая для великолепной семёрки всё новые и новые победы. А стоило Хосоку с Чимином начать развивать танцевальную сторону команды… Полегли все неверующие. Чон даже в шутку называл Чимина своей музой, но тот лишь отмахивался, наблюдая за сердитым взглядом Юнги у стены. Ну, а что? Кому понравится, когда твою музу используют все кому не лень? Рассказ про розу всё ещё был актуален, но ревновать меньше от этого у Мина не получалось. Однако основная ревность была, конечно, в отношении Сокджина. Это же вечная неразлучная парочка! Да, коллеги, друзья давние, но… Рррр… Чимина очень веселила реакция Юнги на его взаимодействие с остальными ребятами. Но в то же время немного и печалила. Приспешник потусторонних сил начал вновь нарушать правила, привязываясь к этой компании. К каждому по-своему, конечно, но ведь это было запрещено. Как и запрещено с замиранием сердца слушать шепелявый голос, пытающийся выверить правильную мелодию для вокалистов. Юнги не нуждался в его магии для того, чтобы творить. Правда, Чимин уже через два месяца прекратил своё влияние на гения, потому что он справлялся со всем и без его помощи. Пак не ошибся в своих предположениях о том, что этого человека следует лишь подтолкнуть в нужном направлении. В большем Мин не нуждается. И факт того, что за каких-то два жалких месяца талантливый рэпер жестоко поплатится больно бил по сердцу Пака. — Тэхён, можно я поболтаю с Джин-хёном наедине? Пожалуйста. А ты иди Гук-и поднимай, потом все вместе куда-нибудь сходим, пока хёны работой заняты. Ким радостно пискнул, чмокнул лучшего друга, каким уже давно его считал, в щёку и побежал в соседнюю комнату, будить макнэ. Одевшись, Чимин спустился на кухню и запрыгнул на подоконник, попутно принимая из рук любимого и единственного настоящего хёна кружку с какао и зефирками. — Ну, с Днём Рождения, что ли? — улыбнулся Джин, заваривая себе зелёный чай. Чимин отмахнулся, ловя языком зефирку. — Отстань, хён, я чуть не забыл, какое число для этого праздника придумал. Спасибо Тэхёну, что выручил. — Да, этот малый может помнить все мелочи на свете. И забывать самые важные вещи. Парадокс сознания человека. — Верно, — Пак отпил немного из своей кружки и поставил её рядом с собой на подоконник. — Джин-хён, у меня… есть вопрос. Понимая, что речь пойдёт немного не о человеческих делах, старший кивнул и закрыл дверь на кухню. Свидетелей им не требовалось. — Слушаю. — Как можно разорвать наш контракт с человеком, при этом не забирая у него душу? Есть ли у нас для этого лазейка? Сокджин хитро прищурился, растягивая губы в улыбке осознания. — Вот в чём дело… Поэтому ты уже почти неделю избегаешь Юнги, да? Чувствуешь свою вину перед ним? — Но это ведь не честно, Хён! — воскликнул Чимин, взмахивая рукой и едва не опрокидывая горячую кружку на пол. — Он во мне уже не нуждается, а моя помощь совсем не стоит целой души. Я понимаю, если бы Юнги «раскачивался» со мной десять лет, но два месяца! Друг понимающе кивнул и приставил стул к подоконнику, садясь рядом с донсеном. Он разрешил Чимину поставить ноги на его колени и начал нежно массировать ступни друга. Ким Сокджин уже долго дружил с Паком, чтобы знать, как того успокоить или расслабить. Годы совместной работы никуда не исчезнут из памяти муз. — Я знаю, Чимин, что ты чувствуешь. Я сам через это прошёл некоторое время назад. Намджун, он… Я вот уже почти год не использую магию в его сторону. Он тоже всё делает сам. Просто ему потребовалось чуть больше времени для «раскачивания», чем Юнги. Оно и понятно, Джун-и помладше. Чимин обхватил себя руками, словно защищаясь от грубой и жестокой реальности мирового бытия. — И что же нам делать? Играть роли людей и жить среди них до тех пор, пока наши… Хозяева не расплатятся? Джин бережно огладил коленку донсена длинными пальцами и поднял голову на огорчённого «именинника». — Намджун свою душу не отдаст. Я разорвал контракт сразу после твоего прихода. С позволения Джуна, конечно. Пак удивлённо вскинул голову. В его глазах была просто буря противоречивых эмоций. Он просто не мог поверить в слова давнего друга. — Как… Как ты это сделал? Джин пожал плечами, откидываясь на спинку стула. — Было непросто. Мне пришлось… Отказаться от свой сущности музы и стать самым простым человеком. Согласиться на то, что моё тело через какую-то короткую жизнь просто умрёт. Вытерпел обряд трансформации своей физической оболочки… — парня передёрнуло от этих воспоминаний. — Но после Хозяин меня отпустил к вам. Он сказал, что не ожидал от меня подобного, но отговаривать не будет. Сказал, что я заслужил спокойную жизнь своим честным трудом. — Ты умрёшь?.. — прохрипел Чимин, соскальзывая с подоконника. Хён уклончиво кивнул. — Я доживу лет до восьмидесяти при лучшем исходе событий. А потом да. Я умру. Пепельноволосый рухнул на пол, утыкаясь лицом в колени старшего. Слёзы невольно брызнули из серых глаз. Чимин цеплялся за Джина так, словно он сейчас исчезнет из его жизни навсегда. Ему было так тяжело принять скорую смерть близкого существа… — Почему, Джин-хён?.. — всхлипнул парень, не поднимая головы. — Ведь жизнь людей такая короткая… Зачем ты это сделал?.. Джин по-отцовски гладил друга по голове, утешая. На его лице была привычная грустная улыбка. — Просто… Знаешь, Чимин, я прожил очень долгую жизнь. И не был подвержен никаким чувствам, вокруг меня было сплошное притворство и игра. Но попав сюда… Я понял, что такое любовь, Мин-и. Что такое взаимная любовь... — Джин поднял донсена с пола и посадил на соседний стул напротив себя. — Впервые кто-то смотрел на меня как на музу в то время, когда я не использовал для этого своё влияние, понимаешь? Намджун полюбил меня не так, как это когда-то делали другие. И… Поверь мне, Мин-и, уж лучше я проживу короткую человеческую жизнь с мужчиной, которого правда люблю, чем буду обречён на бессмертное и бесчувственное существование. Я уже многое повидал. И с меня хватит. Я нашёл место, где правда нужен, и не хочу его покидать. Чимин судорожно вздохнул, согласно кивая и вытирая слёзы с опухших глаз. Глядя на тёплую нежность в глазах Джина, когда речь заходит о лидере группы, Пак соглашался с мыслями о том, что его друг вполне заслуживает такого счастья… Но сам Чимин к подобному готов не был. Да, любовь это прекрасно… Но он ещё был слишком мал для этого. Он не знал разницы в страсти, нежности, влюблённости и любви. Да и прожил он всего ничего, и зная, сколько всего ему ещё предстоит увидеть, парень не хотел, чтобы его жизнь была ограничена человеческим веком. Но и Хозяина жалко… — Джин-хён?.. — Да, малыш? — А нет другого способа разорвать контракт? Обязательно для этого становиться смертным? Ким выдохнул, облизывая полные губы и беря маленькие ручки друга в свои. — Есть другой способ. Заставь Юнги от тебя отказаться. Пусть он выгонит тебя. В таком случае контракт будет аннулирован, ведь ты «не выполнишь свои обязанности». Только после этого ты в его жизни не должен появляться никогда. Он забудет о тебе, как и все, с кем ты когда-то контактировал за время работы на Мина. — И ты забудешь? — испуганно спросил Мин-и, сжимая чужой большой палец. Джин невольно засмеялся. — Нет, малыш. Я тебя не забуду. Ни в этой жизни, ни в следующей. Тебя я буду помнить всегда. Маленькая особенность трансформации. Чимин встал со своего стула и крепко обнял любимого хёна. У него сердце разрывалась от всего того, что он сейчас узнал. Но, с другой стороны… Надо верить в лучшее. — Я буду приходить к тебе, Джин-хён… Обещаю, я тебя не оставлю никогда. Береги Намджуна и ребят. — Обязательно, Мин-и, — ответил мужчина дрогнувшим голосом, словно издали слыша, как дверь за другом закрылась. Ему будет очень не хватать этого малыша… Чимин быстро привёл себя в порядок, чтобы не показаться на глаза друзьям в неподобающем имениннику состоянии, и отправился с Тэхёном и Чонгуком на прогулку. Он наслаждался обществом младших так сильно, как только мог. Ведь знал, что это, вероятно, их последняя встреча. Вспоминая нюансы своей работы, Чимин с прискорбием осознавал, что чем ближе он был с человеком, тем дольше человек его будет помнить. Но память эта не продлится больше двух месяцев. А жаль… После насыщенных прогулок друзья вернулись в общежитие, где старшие уже вовсю отмечали праздник. Наличие именинника иногда не является важным фактом для того, чтобы выпить. Макнэ-лайн тут же присоединился к компании, стараясь догнать и перегнать хёнов по кондиции. Дождавшись удобного момента, Чимин утащил Юнги в его студию. Мин был одним из самых трезвых на этой импровизированной попойке, поэтому шёл спокойно и сам. Только не понимал, для чего. — Полагаю, надо поговорить? — предположил рэпер, садясь в своё кресло, когда Чимин отпустил его руку. Парень кивнул, стягивая с шеи атласную ленту. — Да. Ты должен прогнать меня. Мин нахмурился. — Зачем это? Меня вполне устраивает, как ты работаешь. — В этом и дело. Я больше не работаю, — Чимин запустил руку в волосы, нервничая из-за этого разговора. — Я уже давно тебе не помогаю, Юнги. Ты всё делаешь сам. Я тебе больше не нужен, прогони меня. Рэпер криво усмехнулся. — С чего ты взял, что не вдохновляешь меня? Только не говори, что это из-за твоего влияния. Да, я и сам магическую поддержку не чувствую уже давно, как это было в первое время нашего сотрудничества… Но ты вдохновляешь меня иначе. Твоё общение с ребятами, милые реакции на всякие ранее неизвестные факты. Твои великолепные танцы, за которыми я готов наблюдать вечность… — Чимин прикусил нижнюю губу. — Всё это находит отображение в моих работах. Ты всё ещё помогаешь мне, Чимин. Ты всё ещё нужен мне. Пак мысленно заскулил, невольно кусая щёки с внутренней стороны. Какой же ты осёл, Мин Юнги! Если бы я только мог рассказать тебе, чем ты расплатишься за мои услуги на самом деле… — Ты должен прогнать меня, Юнги! Отпусти меня! — взмолился Чимин, закрывая лицо руками. — Находи вдохновение в ком-нибудь другом. В Джин-хёне, например, поверь, Намджун не обидится. Юнги встал с кресла и подошёл ближе к раскрасневшемуся дьяволёнку. — Хочешь принадлежать кому-то другому? — предположил композитор, засовывая руки в карманы джинсов. Пак же понял, что это шанс. Сжатые в плотную линию губы, суженные глаза, стиснутые зубы и напряжение по всему телу. Ложное предположение, которое заставит его презирать Чимина. Ненавидеть, считать предателем… И прогнать, добровольно прогнать. — Да, — кивнул «младший», делая робкий шаг назад. Быстро прикинув, чем можно добить Мина, вдохновитель поднял взгляд на рэпера и улыбнулся почти так же, как в самом начале их знакомства. — Хочу принадлежать Хосок-хёну. Ему я нужнее, как считаешь? Не беспокойся, сладкий, после всего, что между нами было, ты меня больше не увидишь и скоро забудешь. Он ждал. Ждал хоть чего-то. Откровенно говоря, ждал удара или замаха в свою сторону. Но этого не последовало. Вместо элементарной пощёчины Мин развернулся и со всей дури пнул своё кресло, так, что оно врезалось в стену и повалилось на бок. — Хосок-хёну хочешь принадлежать? Чудесно! Если так хочешь, то вперёд, убирайся к нему, — прорычал парень, разминая кулаки. — Желаю удачи в творческом тандеме. Дрожащими руками Чимин стёр предательскую слезу со щеки, пока Мин её не увидел, а затем развернул злого музыканта на себя, впечатывая его в ближайшую стену и вновь целуя. Правда немного не так, как это было при заключении контракта. Этот поцелуй был отчаянный, жадный. Страстный, но с тем же и нежный. Юнги обхватил бывшую музу за талию, буквально вжимая его в себя. Он не хотел его отпускать, какими бы словами ни плевался в адрес блудного существа. Но выбора нет, он сам не хочет быть рядом… На словах. Хотя на деле же невинные пальчики уже забирались под чужую рубашку, привычно вырисовывая на бледном животе разнообразные фигуры. — Мои клиенты даже при расставании со мной должны быть довольны и счастливы… — прошептал Чимин в губы рэпера, отрываясь лишь на считаные секунды. — Не бойся. Я сам обо всём позабочусь… Парень повалил человека на близстоящий диван и навис над ним сверху, выцеловывая чужую шею. Сознание Юнги померкло. Он как и всегда просто не мог поверить в происходящее. Поверить не мог. Но наслаждаться процессом — это совсем другое дело. Очнулся рэпер лишь с восходом солнца. В одиночестве. А о том, что всё происходящее этой ночью не было сном, напоминали лишь фиолетовые пятна по периметру шеи и груди.

***

— Даже не попрощался… — расстроился Чонгук, когда стафф ушёл из комнаты после сообщения об отбытии Чимина. «Он им не подошёл». — И в какой день выгнали! Сразу после дня рождения… — Ну хоть не в сам праздник, — угрюмо буркнул Юнги, лёжа на диване лицом к спинке. — И на том спасибо скажите. Тэхён прикусил губу и быстро ушёл в свою комнату. Ему, наверное, было обиднее всего. Он ведь лучшего друга потерял… Чонгук с Хосоком переглянулись и молча пошли следом. За этим типчиком нужен глаз да глаз. Мало ли что он может учудить в таком состоянии. Джин перевёл взгляд на Намджуна и кивнул на дверь. Немая просьба оставить хёнов наедине была воспринята спокойно, поэтому лидер спешно покинул гостинную. Сокджин же сел в ноги Юнги и потормошил того за плечо. — Уж ты-то точно знаешь, что его не начальство выгнало. — Как и ты, — глухо ответил Юнги, садясь ровно и ставя ноги на пол. — Чего хотел-то, хён? — Хотел просто рассказать тебе немного о том мире, в котором жил до знакомства с Намджуном, — легко сказал Джин, подпирая голову рукой. — Интересует? Юнги нахмурился, не видя в этом никакого смысла, но кивнул. Если хочет, пусть расскажет, отчего бы и не послушать? Сокджин и правда раньше был музой. Это чувствовалось по манере речи, по расставлению приоритетов в рассказе. Собственно, ничего слишком необычного там не было. Жизнь как жизнь, работа как работа. Только вот плата людей за их работу… — Наша задача — убедить человека, что плата невелика. Что продать душу — пустяки. Зачем она вообще нужна в современном мире, правда? И многие согласны заплатить эту «ничтожную» цену. Однако когда приходит время платить за вдохновение… — Джин грустно усмехнулся. — Души вечны, Юнги. Это тела имеют такую функцию, как смерть. А души наши продолжают жить и после того, как тело закопали в землю. Душа может переродиться сразу же, а может подождать своего часа в специально отведённом для этого месте. Вы его Раем называете. Но если душа продана нашему Хозяину… Перерождение тебе больше не грозит. Ты станешь Его рабом. Навечно. Твои крики боли и проклятия будут услаждать его слух и лишь придавать ему силы. Фантазии не хватит, чтобы представить, что же он проворачивает с подвластными себе душами. И лишь немногим удаётся выторговать себе относительную свободу… Кое-кто из их числа с тобой лично знаком. Я, например, — Юнги широко распахнул глаза, поворачиваясь на серьёзного хёна. — Да. А как думаешь становятся музами? Музы — люди, продавшие свою душу когда-то давно, но сумевшие убедить Хозяина в своей… полезности, если тебе будет угодно так это назвать. После этого Муза не помнит своё человеческое и загробное прошлое. Она рождается заново и работает на Хозяина всю оставшуюся вечность… Если только не захочет рано или поздно вернуться на землю. Музы на хорошем счету у Хозяина, нам это позволено. Спросишь, откуда я всё это знаю, ведь в книжках этого не написано? Очень просто. Я… Я стал причиной, по которой Чимин когда-то давно погиб. Он продал свою душу в обмен на способность танцевать, потому что родился инвалидом. Я в ту пору был музой у его лучшего друга-танцора. Вот Мин-и и не выдержал такого «шоу» каждый день. Он продал себя в обмен на ноги, на талант. А лучший друг, заметив такое, подставил его, столкнув с лестницы, — Джин сжал губы в тонкую линию. — Предателем оказался его друг, простым и завистливым. Я не жалею, что после этого его душа до сих пор страдает под гнётом Хозяина… А Чимин… Он оказался такой чистой и невинной душой, что просто поразил Хозяина. И на его предложение стать музой, стать моим коллегой, наш Мин-и тоже с радостью согласился. Хозяин, к слову-то, очень редко сам предлагает кому эту должность. Поэтому Мин-и был так расписан татуировками. Чимин — гордость нашего Хозяина, — Джин поправил чёлку, переводя взгляд на бледного Юнги. — Чимин не помнит муки ада. Но он чувствовал их на себе и видел страдания людей со стороны, поэтому подсознательно понимал, что грозит тебе. Он разорвал договор так, что душа твоя осталась при тебе. Не вини его и не обижайся. Мин-и мог поступить иначе… Но для второго варианта он ещё слишком маленький. Слепой котёнок в делах любви. Джин похлопал друга по колену и вышел из гостиной. Юнги следовало обдумать этот длинный рассказ. А пока можно найти время на себя за чашкой чая. — Он не вернётся, да? Вокалист поставил чайник и развернулся на голос, чуть не впечатываясь в Намджуна. Сокджин виновато пожал плечами, обнимая парня за плечи. — К вам — вряд ли. Он слишком высоко ценит обретённую тяжёлыми испытаниями свободу. А меня он обещал навещать. — Мне будет его не хватать, — честно признался лидер, поглаживая хёна по спине. — Даже несмотря на то, что я с самого начала знал, кто он такой. — Помни его через музыку своего хёна, — Джин легко поцеловал рэпера в губы и отстранился, заваривая чай в две кружки. — Поверь, для моего Мин-и это будет самый лучший комплимент. Самая лучшая память…

***

— О, Юнги, ты выбрался на свет! — хихикнул Хосок, когда Мин привычно шлёпнулся на общий диван, сгоняя с него мелких. — Как песня? Две недели над ней колдуешь, мне уже не терпится её услышать! — Закончу — послушаешь, — проворчал рэпер, устраиваясь поудобнее. — Не шумите громко, у меня голова раскалывается. — Так иди к себе, если мы тебе мешаем, — язвительно сказал Чонгук, тыкая носком хёна в бок, вынуждая того повернуться лицом к стенке. — Ну вас всех. Меня стафф по пути поймал, сказал собраться всем тут, мол, объявление очередное. То ли тура касается, то ли чего, я не понял. — О, идёт эшелон дурных новостей, — протянул Тэхён, разворачиваясь лицом к двери. Он всё ещё был обижен на начальство за события двухнедельной давности. Но теперь уже не так сильно. В помещение вошёл стафф, махая мемберам в знак приветствия. — Времени у меня мало, так что слушайте внимательно. В тур вы едете через месяц, камбэк желательно устроить за несколько дней до отъезда, поэтому с лирикой поторопитесь. И да, введите новенького в курс дела. Начальство решило, что вас всё-таки должно быть семеро, поэтому уже зачислили к вам ещё одного паренька. — Вот так просто? Даже без стажировки? — возмутился Тэхён, игнорируя тычки Гука. Стафф поднял взгляд на Кима и кивнул. — Да, у нас не директора, а придурки, которые сами не знают, чего хотят. Я лишь передаю их указания. Ладно, с новеньким сами познакомитесь, а я побежал, — словив неодобрительные взгляды, мужчина закатил глаза. — Ладно, прослежу, чтобы вы его не убили. Эй, мелкий, заходи. Юнги поворачиваться не стал. Ему не хотелось видеть очередного незнакомца, даже не беря в счёт то, что он становится их одногруппником, а не просто стажёром. Только вот резкая тишина его немного озадачила. А следующие слова просто привели в шок. — Здравствуйте. Меня зовут Пак Чимин. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Мин грохнулся с дивана, когда резко обернулся, но тут же встал на ноги. Стафф удивлённо вскинул бровь, но не придал этому значения. Убедившись по лицам участников, что убивать новичка они не будут, мужчина кивнул им и быстро покинул комнату. Чимин облегчённо выдохнул. — Вот придурок, даже не узнал меня, представляете? — ЧИМИН! — Тэхён подскочил и сбил бедного паренька с ног, крепко обнимая. Пак засмеялся и попытался отбиться. — Перестань, Тэ-Тэ! Задушишь! Я тоже рад тебя видеть, но я сейчас задохнусь! Хосок с Чонгуком еле оторвали счастливого Тэхёна от его любимого друга. Да, он немного изменился с их последней встречи. Волосы его теперь были не пепельными, а блондинистыми, и татуировок на пальцах не наблюдалось. Мальчишка всем своим видом демонстрировал пособие по переутомлению, но яркая улыбка была его вечной спутницей несмотря ни на что. Хоть Чимин и был уставшим, но на все вопросы друзей ответил. Его выкинули из стажировки из-за подозрений в сотрудничестве с другими агентствами, отчего у мальчика случился приступ апатии и две недели он пролежал в больнице. А как всё выяснилось, то ему разрешили вернуться. Всё это держалось в строжайшем секрете. Когда Хосок рассказывал ребятам очередную «весёлую» историю, Джин незаметно дёрнул донсена за рукав и наклонился к его уху. — А на самом деле? Чимин измученно улыбнулся, прислоняясь лбом к плечу хёна. — Просто ты прав, хён. Лучше прожить короткую жизнь с теми, кто тебя любит, чем влачить своё бессмертное существование в одиночку. Ближе к полуночи друзья разбрелись каждый в свои апартаменты. Пак уже был готов повалиться на кровать и забыться в настоящем человеческом сне, но дверь в его комнату призывно скрипнула. — И что, теперь у тебя больше нет татуировок? Внутренне дрожа от предвкушения, Мин-и обернулся на такой знакомый голос. Юнги стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк и продолжая держаться рукой за ручку. — Почему же? — слабо улыбнулся Чимин, делая несколько шагов к бывшему хозяину. — Одна есть, — парень оттянул ворот рубашки, демонстрируя алую розу на ключице. — Я сам её набивал. Юнги громко захлопнул дверь за своей спиной. А затем резко притянул беглеца к себе и впился жёстким поцелуем в чужие губы. Он вымещал на бедном парне всю свою злость и боль, которую он пережил за прошедшие две недели, а Чимин лишь гладил его по бокам, смиренно принимая наказание за всё. — Джин рассказал мне, чего тебе стоило возвращение… — прохрипел рэпер, беря лицо донсена в руки. — Как же ты его вытерпел?.. — Я просто знал, что если перетерпеть боль, то я снова буду с тобой рядом… — улыбнулся Пак, смаргивая слёзы. — И смотри-ка, я оказался прав. — Мин-и… — выдохнул Юнги, утыкаясь лбом парню в плечо. — Чёрт… Никогда больше не делай так. Не причиняй мне боль. Не уходи от меня… — Я нужен тебе? — усмехнулся бывший приспешник, вырисовывая пальчиками узоры на груди парня. — Но я ведь больше не могу дать тебе вдохновение… Мин поднял голову, мысленно закатывая глаза. — Мы ведь уже говорили об этом. Магически — нет. Но самим собой… Ещё как. Я люблю тебя, Мин-и. Даже без этой дьявольской магии. И мне ты нужен, а не какая-то мировая слава. Чимин прикрыл маленькой ладошкой счастливую улыбку и с удовольствием прижался к новому хозяину своего сердца. Наконец-то он понял разницу между такими противоречивыми чувствами. Боль от расставания показала ему больше, чем муки трансформации. Теперь парень знал, что чувствует и чего хочет. — И я тебя люблю, Юнги… — прошептал блондин, нежно целуя рэпера в уголок губ. — Только… Не упоминай больше в своих приступах затишья… Его. Хорошо? Мин бережно поцеловал танцора в лоб и уложил в кровать, пристраиваясь рядом и накрывая их обоих тёплым пледом. Он взглянул в усталые, но счастливые серые глаза Мин-и и ласково коснулся чуть приоткрытых полных губ указательным пальцем, окуная в царство человеческих сновидений. — Обещаю…