Влюбиться в тебя - роковой исход

- Очень вкусно. – я в очередной раз поблагодарила Чанни, так назвался мне наш шоколадный мальчуган. Имя, конечно, было вымышленное, но я была рада и этому. На новом месте мы уже как с неделю. Это был уютный, просторный домик на самой окраине какой – то деревни. Как выяснилось впоследствии, он принадлежал покойной бабушке друга моего хиппи – смотрителя. У меня был свой маленький уголок: комнатушка с маленьким скрипучим окном и со старыми красными занавесками, кроватью с сеткой, обшарпанным трюмо с таким же, собственно, зеркалом и с красным узорчатым ковром, под цвет причудливых занавесок. Куда лучше, чем было раньше. Надо заметить, справедливости ради, что отношение ко мне поменялось в лучшую сторону. Я могла спокойно бродить по дому, а не сидеть все время в четырех стенах. Могла присесть за один стол с моими странными друзьями, пока они играли в карты. Могла участвовать в разговорах, иногда подкидывая смешные замечания. Особенно забавно давались моменты, когда Чанни просил меня шпионить за друзьями, выдавая ему счастливые и несчастливые картишки соседов. За это парнишка расплачивался со мной молочным шоколадом с фундуком. Я так заработала бы уже сахарный диабет, если бы коренастый мужичок не просек всю фишку. Да, заработок на жизнь вышел недолгим и не совсем удачным. Что касается Лэя, то его я видела не так часто. Он уходил рано утром и возвращался ночью. Это было даже замечательно. Мое сердце не могло выносить присутствия рядом этого мятного запаха. Когда он возвращался, весь уставший, теребя ногами, я сразу старалась умчаться к себе. Мне было достаточно слышать его чуть хрипловатый, тихий голос через дверь. Да, я скучала по нему, да, хотела побыть рядом с ним хоть минутку, но простить себя еще раз за такую импульсивность я бы не смогла. После моего постыдного признания прошла неделя, целая неделя, в течение которой я старалась делать вид, что все просто отлично. Выглядело это примерно так: «Подумаешь! Я каждого прохожего так целую! Как сплюнуть! Пусть так и думает. Он какой – то особенный? Пф, еще чего!». Убого, одним словом. - Хэй, что ты не ешь? – Чанни стукнул меня по руке маленькой чайной ложкой, которую он же мне и принес. – Если ты продолжишь и дальше вести себя как зомби, то я пойду, и ты будешь кушать одна. – он недовольно надул пухленькие губы. - Я просто задумалась. – я ела одна, потому что несмотря на все они так и не сняли маски с лица. Чанни лишь сидел напротив меня, иногда подшучивая над моим внешним видом. - Мое шмотье на тебе смотрится куда лучше, чем твое. – парень покачнулся на стуле, хохоча на всю комнату. – Миленько. Видя мой не самый топовый видок, Чанни любезно одолжил мне свою рубашку с Микки Маусами и теплый свитер на случай, если ночью похолодает. Погода была теплая, поэтому нужды во второй вещи пока не наблюдалось. - Хоть на подиуме ходи. – я постаралась втолкнуть в себя последнюю ложку разваренного риса. Сказать честно, это моя вина, что рис таким получился, потому что готовила именно я. Даже и не поругаться. - Помочь тебе сделать перевязку? – паренек бросил взгляд на мои забинтованные руки. - Не нужно. Я справлюсь. В первый раз тоже сама сделала. Это не сложно. - Тогда я принесу бинт чуть позже. - Да. Воцарившаяся тишина спросила меня: «Стоит ли задавать вопрос, так отчаянно крутившийся у тебя в голове все эти ночи?» - За что? - А? – Чанни продолжал срывать фиолетовый фантик с шоколадного батончика, предназначенного мне. - За что? За что я здесь? Что вы хотите от отца? Вы до сих пор не поняли, что ему плевать на меня? Если бы я была нужна, он бы нашел меня еще давно. Так что же, что же я здесь делаю? – невольно выпавшая из рук ложка, звоном упала на пол, став для моих слез той самой отправной точкой. - Эй… -Если бы не все это, я бы не совершила такие глупости! Мы бы даже не встретились! Я бы спокойно встречалась бы с каким – нибудь милым парнем и вышла бы за него замуж. Я ждала бы его после работы. Он бы всегда приходил вовремя. А на выходные мы бы ходили в горы и в кино. Я бы засыпала, раздумывая, что мне приготовить завтра на ужин, а не думая, вернется ли он сегодня живой! – слезы не переставая капали, образуя мысленное море под ногами, в котором я так неспешно тонула. – Я бы хорошо ладила с его мамой, и она за чашечкой чая рассказывала бы мне, какой он был задорный. Я бы не давала ему грустить, и когда он заболеет, я бы лежала рядом, говоря, что все будет хорошо. У меня была бы чудесная жизнь, чудесная семья. Такая чудесная, если бы я только не встретила его. – я и сама не заметила, как оказалась в неуверенных объятиях паренька. - Знаю. Я все знаю. – Чанни осторожно гладил меня по волосам, продолжая прижимать мою дрожавшую тушку к юной груди. – Знаю, нуна. Прости. Я не знаю, сколько времени мы так сидели. В некогда светлой комнатушке наступил сумрак. И вместе с ним, я отстранилась от парня, руками закрывая лицо, стараясь вытереть рукавом скатывающиеся слезы. - У хена есть старшая сестра. Очень красивая. – глубоко вздохнув, паренек закрыл лицо белыми длинными пальцами рук. – Единственная живая из его семьи. У хена весь мир крутился только вокруг нее. Прекрасная, как фея. - Что же с ней случилось? – я затаила дыхание, боясь спугнуть честность парня. - Она исчезла. - Как это исчезла? – я пыталась вглядеться в глаза парня, но он продолжал закрывать их ладонями. - Ее продали. Продали и мы не знаем куда, где, да и жива ли она вообще. – он тихо выдохнул, и на секунду мне показалось, что он плачет. – Просто в один день ее не оказалось дома. Сейчас думая над этим, мне кажется, это было так давно. Столько всего прошло сквозь нас, сквозь хена. Хен не был таким ледяным раньше, он всегда улыбался, любил шутить и всегда дразнил меня, что девчонкам не нравятся молокососы… Он ведь не сразу стал таким, нет. Он не с проста тогда сказал, что закон, как шлюха ложится под деньги. Потому что никакой закон не помог нам. Прошло три года с тех пор, как она исчезла. Год, как мы живем, как без дома. И потерянные два года у ног беспомощного закона. - Но я… - Хочешь спросить, причем тут нуна и ее отец? – парень вскочил со стола, поворачиваясь ко мне спиной, рукой нервно теребя темные короткие волосы. – За этот год мы неплохо закрепились в этих грязных кругах. Информацию за информацию, много через что прошли. Но, нуна, ты серьезно не знала? Правда не знала, что твой отец мразь последняя, которому на все плевать, кроме денег. Он же ничего кроме этого не видит! Он тебя не видит! Ты же сама это видишь. – Чан так неожиданно стукнул кулаком по столу, что я инстинктивно схватилась за краюшек деревянного стульчика. – Боже, нуна, он же всем вертит. Похищает и продает, продает и забивает! Сегодня ты понравилась случайному богатенькому толстому арабу с козлиной бородкой, а завтра ты уже будешь в его чертовом гареме. Так это работает. И никто, никто этого не докажет! Вглядываясь в заплаканные, полные боли глаза Чана, я мысленно проживала всю свою жизнь заново. Дорогой дом, машина, брендовая одежда… У меня было все. У меня было все и мне было абсолютно все равно, каким образом, за какие деньги я живу в этом доме, езжу на этой машине и ношу эти туфли. Мой отец. Отец… Мы виделись в лучшем случае раз в месяц. И ему было все равно, чем я занимаюсь и мне, чем занимается он. «Он взял меня всего лишь для имиджа», так я думала. И скорее всего, была права. Ребенком пяти лет я попала в мерзкие руки, даже не осознавая этого. Становясь старше, я, конечно, начинала понимать, что мой отец не веселый кондитер, и далеко не молочник. «Наркотики?», вот о чем я думала, но если бы только наркотики. «Закон? Справедливость? Праведный суд? … Ты сможешь выиграть, если на оружие врага найдешь куда более действенное оружие. Так было всегда…» - его слова эхом пронеслись в моей голове, складываясь в ясный пазл… - Нам не нужны были деньги. Нет. Хену нужна была информация. Узнать, жива ли она, здорова ли, у кого она. Она и еще сестры и дочери тех людей, которые сидят за стенкой. – Чан всем своим телом облокотился на тусклые обои гнилых стен, все так же пряча лицо. – Всего лишь информация. Скажи, нуна, ты же стоишь информацию? *** «Скажи, нуна, ты же стоишь информацию?». Лежа на кровати, смотря на холодную стену, я крутила этот вопрос в голове весь вечер и начало ночи. Стою ли я информацию? Скорее всего, нет. Что есть я, что нет меня – это в моей прошлой жизни особой роли не играло. В прошлой жизни? Да что это я, и сейчас тоже, и вполне обоснованно. Теперь чувство собственной глупости взлетело по самое небо. Возможно, Он ненавидит меня, возможно, я второй человек, после отца, которого он видеть не может. И если это так, я и представить не могу, как ему противны были мои чувства. Насколько же я облажалась. Знай я это раньше, я бы никогда, никогда не сделала бы такую глупость, Лэй. Все стало очень сложно. Слишком сложно. Неожиданный стук в дверь заставил меня резко вскочить с кровати, сопровождая свои действия ужасным скрипом старых пружин. - Да? – мой неподготовленный писклявый голос стал приглашением для зашедшего гостя, державшего в руках небольшой поднос с кое – какими медикаментами. Как о многом хочется тебя спросить… Как хочется сказать, объяснить все… О, как мне хочется, чтобы ты знал все, что гложет мою душу. Но вот ты зашел и все, все о чем я хотела тебе рассказать, все исчезло, стало неважно, потому что увидеть сейчас тебя для меня уже все, все, что нужно… Без слов, особо не церемонясь, парень одной рукой перетащил тяжелый массивный стул с края комнаты и поставил перед моим лицом. - Я сделаю перевязку. – тихий, мелодичный голос окутал маленькую, до этого момента мне неуютную комнатушку. Голос и еще замах мяты. Сев на стул впереди меня, Лэй осторожно поставил поднос на край моей кровати, попутно второй рукой беря мою правую руку. - Я сама справлюсь. – я сорвала свою руку с его ладони, чувствуя, как до этого теплый взгляд начал обретать нотки недовольства. - И получится так же убого, как сейчас? – парень вытянул мою руку, ложа на свои колени. – Я помогу и уйду, не злись так. Лэй осторожно, неспеша размотал уже отживший свое бинт. Взяв с подноса какой – то тюбик с мазью, парень принялся длинными белыми пальцами рук наносить его на все еще чуть свежие раны. - Здесь не холодно? – я завороженно смотрела, как его руки продолжают свое дело, как густые волосы спадают на лоб, как его грудь вздымается при каждом вздохе и стук его сердца, кажется, я его слышу. - Вовсе нет. – у меня язык не поворачивался сказать ему все, о чем мне приходилось думать. Мне так хотелось сказать, что мне жаль. Так хотелось просто обнять его, вспоминая через что ему пришлось пройти. И еще раз, еще раз сказать, что я очень сожалею. Но чувство, что он в душе просто ненавидит меня (и я даже не призираю его за это), это чувство стояло передо мной в виде стальной двери, код к которому я не знала. - Дай вторую руку. – парень принялся разматывать бинт на второй руке, все так же не поднимая на меня взгляда. – Чона? – кивком головы он указал на рубашку с мультяшными героями. - Да, он любезно одолжил. – я поправила чуть задирающийся воротник свободной рукой. - Не люблю запах шоколада. - А мне нравится. – я поднялся рукав к носу, чтобы еще раз почувствовать запах. - Еще тебе нравится избегать меня, прячась в комнате? – вопрос настолько застал меня врасплох, что на его переварку ушло несколько секунд. - С чего это ты взял? Какие глупости. Мы же не детском саду. Еще чего. – сердце настолько быстро колотилось, что я даже не соображала, что нес в это время мой язык. - Значит, я ошибся? - Ну, конечно! С чего бы мне тебя избегать? И вообще, тот случай в душе… Я хотела сказать, что вполне себе обычное дело. Подумаешь, поцелуй! Я так каждого могу. Я училась в Америке, поэтому это даже обыденная ситуация. – теребя конец бинта, я выдернула свою руку в попытках самой все докончить. - Что ж, я так и думал. – парень резко встал со стула, поправляя волосы, что спадали на глаза. – Отлично. Как раз хотел сказать тебе, что все понимаю. Но ты уж постарайся на почве своих стрессов не чпокнуть тут всех, как бы не велико было твое чувство всеобщей любвеобильности, хорошо? Пока парень спешно вытирал ладони от мази куском бинта, я стояла на одном месте, боясь двинуться, думая какая же я идиотка. Небрежно бросив использованное медицинское изделие на стол, парень живо вышел, захлопнув за собой дверь. Вряд ли был случай, когда я говорила что – то более абсурдное, чем это. Со звуком захлопывающейся двери настигло и это чувство безумного сожаления, которое хотело отмотать все назад, ведь я хотела сказать вовсе не это. Пожалуйста, пожалуйста, вернись. Я продолжала стоять на одном месте, пока время медленно текло мимо меня, пока я отчаянно собирала куски здравых мыслей, пока неожиданный грохот распахивающиеся двери не заставил меня поднять глаза с земли. В доли секунд настигнув меня, Лэй вцепился в мои дрожащие плечи, всматриваюсь своими пронзительными глазами прямо в мои. Пока я бешено старалась найти причину его действиям, парень пуговицу за пуговицей распахивал мою белую рубашку. Быстро, хаотично, перебирая пальцами, он оставлял меня в одной белой тонкой маечке. Не обладая столь большим терпением, чтобы осторожно распахнуть все пуговицы на одежде, парень одним движением разрывает ткань, сопровождая все это характерным звуком. - Что ты делаешь?! – взяв всю волю в кулак, я откидываю от себя руки парня только после того, как он успел покончить с несчастным лицом Микки. Не обращая на мои вопли никакого внимания, Лэй спокойно снял с себя темно – бардовый свитер с воротником и осторожно просунул мою голову, намереваясь одеть. Потихоньку заполнив нужные отверстия одежды моими трясущимися руками, парень отошел, разглядывая меня оценивающим взглядом. - Так- то лучше. – тихо прошептав в ухо, он ушел, оставляя после себя этот дурманящий запах мяты.