Талисман любви

Со всеми этими домашними, и весьма приятными, хлопотами, Рэн как-то подзабыл, что сегодня утром ему ехать в другой город. Как и о том, что к нему заглянет Яширо. Вот и представьте удивление менеджера, когда на звонок дверь ему открыла заспанная Кьёко-тян в явно мужских футболке и штанах. — Яширо-сан? — девушка поежилась от сквозняка. — А Тсуруга-сан еще спит. — Кьёко-тян, а что ты тут делаешь? — как можно невинней поинтересовался Юкихито, мысленно раздираемый противоречиями — радоваться, что они сошлись, или огорчаться, зная тормознутость и упрямство обоих, что актриса скорей всего просто ночевала. — Слежу. — За кем? — За ними, — многозначительный кивок на дверь хозяйской спальни, и, позевывая, девушка утопала обратно в гостевую комнату. — Рэн! Рэн! — в спальню ворвался перевозбужденный менеджер со сверкающими глазами и стеклами очков. — Признавайся, ты признался ей? — Яширо, — разбуженный Тсуруга не отличался человеколюбием, и в данный момент был Куоном на грани рукоприкладства. — Какого черта ты здесь забыл? — Это ты забыл, что нам в Нагою на съемки? Вставай давай. И кстати, за кем это кроме тебя следит Кьёко-тян? — Знаешь, русские в твоем случае говорят «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». — Сам ты… какое-то там Варувара. — Это женское имя, Яширо. — То есть ты меня теперь еще и с женщиной сравниваешь, — Юкихито разобиделся. Рэн только рукой махнул на не понявшего юмора менеджера. Одеяло вдруг взбугрилось, заколыхалось, раздался приглушенный тканью угрожающий звук, отчего Яширо дернулся в сторону и едва не потерял очки. — Это что? — Это Корн, — Рэн выгреб котенка из кокона одеяла и продемонстрировал его другу. — Котенок, три месяца. — Вижу, — Юкихито наклонился и, поправив очки, принялся рассматривать спокойно поместившегося на мужской ладони комочек шерсти. — Симпатяга, весь в тебя. «Вот и Кьёко почти так же сказала» — подумал Тсуруга. Когда Рэн дошел до кухни, там уже находились оба гостя. Кьёко деловито лавировала между столом, тумбами, плитой и холодильником, а Яширо с подозрительно восхищенным видом наблюдал за девушкой, смирно сидя за столом. В Рэне внезапно проснулась ревность, поэтому он задел голову менеджера локтем, когда проходил мимо. — Ау, — с Юкихито слетели очки, и он обижено посмотрел на подопечного. — Ты специально? — Прости, Яширо. Сильно больно? — притворно улыбаясь, спросил Тсуруга. — За что? — Да не специально я. — Тсуруга-сан, садитесь за стол, уже все готово, — оборвала Могами начинающийся спор. Мужчины послушно заткнулись и спокойно расселись, преданными взглядами смотря на актрису, Кьёко от такого внимания аж поежилась. Весьма странно видеть их такими, но и приятно — никто на нее так не смотрел, не слушался беспрекословно. «Я скоро привыкну к их послушанию. И что дальше? Буду командовать?» — девушка невольно хихикнула от представившейся картины, где она в генеральской форме отдает приказы двум верным солдатам. М-да, сказывается излишнее общение с Такарада-саном. На воображении и фантазии. «Чего это она так веселится?» — подозрительно подумал Рэн, тихо млея от улыбки любимой. — Рэн, тебе так повезло — так вкусно кормят. Хотел бы я, чтобы и мне моя будущая жена так готовила, — мечтательно произнес Яширо, руша всю атмосферу, Кьёко зарделась и отвернулась к плите. «На что это Яширо-сан намекает?» — пытаясь согнать румянец со щек, думала девушка. Тсуруга ограничился хмурым предупреждающим взглядом на менеджера, но тот только беспечно вернулся к поеданию завтрака. — А это тебе, Корн, — с такой нежностью и любовью произнесла Могами, что мужчины снова оторвались от своих тарелок и невольно позавидовали коту, который, только заметив миску с едой, радостно бросился есть. — Ой, вы же уезжаете в Нагою, да? — Верно, — кивнул Рэн на вопрос девушки. — На неделю, — вставил свои пять иен Яширо. — А как же Корн? — спросила Кьёко, на что Тсуруга задумался, а потом взял с полочки под зеркалом в прихожей ключи и протянул их девушке. — Вот, надеюсь, вы последите за ним, Могами-сан, — обезоруживающе улыбнулся мужчина. — Да, конечно, с удовольствием, — растеряно пробормотала Кьёко, не зная куда девать себя от смущения — у нее теперь есть ключи от квартиры самого Тсуруга Рэна. Фанатки удавились бы от зависти — подумала старшеклассница, понимая, что сама не далеко ушла от тех фанаток. Менеджер лишь ехидно улыбался, пока надевал обувь, как все удачно складывается. Глядишь, и поженятся в скором времени. Хотя бы в ближайшие года два-три, осадил себя Юкихито, вовремя вспоминая с какими улитками имеет дело. Но и так тоже неплохо, Рэн хоть перестанет загоняться по поводу возраста Кьёко-тян — она уже не будет школьницей, а там и до совершеннолетия недалече. Найдя в ситуации положительные стороны, Яширо мысленно довольно потер ладони, и вышел из квартиры. — До встречи через неделю, Кьёко-тян, — почти пропел менеджер и помахал девушке рукой. — До встречи, Яширо-сан, Тсуруга-сан. Удачной поездки. — И вам хорошей работы, Могами-сан, — сдержанно улыбнулся Тсуруга, Кьёко только кивнула и радостно выбежала из здания. *** Кьёко, счастливая и довольная, бежала в сторону гримерки своей обожаемой первой подруги. Еще вчера она сделала фотографии Корна, и теперь хотела поделиться ими с Канаэ. — Мо… — рыжеволосая девушка, едва приоткрыв дверь, застыла истуканом. Ее Мооко-сан сидела на диванчике рядышком с актером Мизусавой Дайки, он ей что-то шептал на ухо, но Канаэ только глупо хихикала. «Это не Мооко-сан. Кто это?» — вертелось в голове Могами. — «Чем они занимаются на работе, это же неприлично!» Кьёко, наконец, отмерла и сообразила прикрыть дверь и слинять подальше. Щеки полыхали от увиденного, а воображение, будто издеваясь, подкидывало картинки еще похлеще. Проходив весь обеденный перерыв неприкаянным привидением, пугающего всех вокруг леденящей душу аурой и зловещим бормотанием, Кьёко так и не решилась поговорить с Мооко-сан. А потом пришлось бежать переодеваться и играть, стало уже не до размышлений о беспечной флиртующей прямо на работе обычно прагматичной и феминистически настроенной подруге. Зато вечером поговорила, но получила отпор от разбушевавшейся из-за глупостей Кьёко Котонами. — Да что ты можешь знать о любви? Ты, наивная девственница, которая и не целовалась-то ни разу! И это в нашем-то веке! — кричала Мооко-сан, едва удерживаясь от придушения Могами, но уже схватив подругу за плечи. — Мооко-сан. — Что «Мооко-сан», блин! Оглянись вокруг, как ни прискорбно осознавать, но любовь везде. И нам уже сто раз говорили — актерам без любви не выжить! А ты все заладила — отвратительное чувство, причиняет только боль, не буду любить. Ну и не люби, никого — ни себя, ни других. Ты хоть осознаешь, что своей глупостью можешь причинять боль еще большую, чем причинили тебе? — Знаешь, подруга, ты так говоришь только потому, что никогда не любила взаимно. Сделай одолжение — влюбись! — рявкнула напоследок Котонами и стремительно покинула раздевалку отдела «Люби меня». «Ты ошибаешься, Мооко-сан. Я целовалась — эти поцелуи мерзкая влажная гадость. Я люблю — но о взаимности даже думать нечего, и это больно. Может я и глупая, но понимаю, что любовь ни к чему хорошему не приводит. Такой как мне, любовь не светит, вот уж в точку, никогда» — Кьёко и не заметила, как по щекам побежали дорожки слез, но не из-за накричавшей подруги, а от собственного бессилия. — «Как это — любить? Отдавать всю себя другому человеку? Но также было с Шо, и чем он мне ответил известно. Если это не любовь, то как любят? Научите меня любить, только не делайте больно». Совершенно поникшая, едва справившись со слезами, Кьёко побрела домой, совсем забыв о том, что Тсуруга-сан ее попросил последить за котом. Придя в «Дарумая» и честно отработав смену, девушка завалилась спать. Она уже просто обессилила и не знала, что делать дальше. Разбудила ее мелодия телефона, сквозь сон, девушка взяла мобильник и ответила на звонок, даже не смотря, кто позвонил: — Да? — Могами-сан, доброе утро, простите, что разбудил. Сон как рукой сняло, Кьёко моментально уселась в сейдза и закивала как китайский болванчик: — Доброе утро, Тсуруга-сан. Ничего страшного, давно вставать пора. Что-то случилось? — Да вот, позвонил узнать, как дела у тебя и кота. — Ой… Простите, Тсуруга-сан, я забыла вчера его покормить. Только не сердитесь! — покаялась Могами, тут же судорожно закланявшись невидимому собеседнику. — Кьёко-тян, — послышался тяжелый вздох актера, — почему ты все время думаешь, что я из-за любой мелочи буду злиться? Если забыла вчера, сходи сейчас, пожалуйста, а то мне не хочется видеть квартиру в хаосе, как в тот раз. — Да, конечно, Тсуруга-сан. Извините. — И хватит извиняться, Могами-сан, никто на вас не сердится, — голос актера был крайне усталым. — Спасибо. Тогда я побежала кормить Корна. — Беги, я еще позвоню. — До свидания, Тсуруга-сан, — сказала Могами и завершила звонок. — Что же я наделала? Как я могла забыть? — бормотала девушка, вихрем проносясь по комнате и ванной, отчаянно быстро собираясь. И всего лишь через каких-то полтора часа она уже вбегала в знакомый подъезд. Коту одиночество явно не понравилось. Квартира снова была перевернута верх дном, «подписей» тоже прибавились. — Ну и вредный же ты, Корн, — с осуждением произнесла Кьёко, кое-как успокоив животное, что только что орало дурниной около входной двери. После этого девушка отправилась на кухню, стараясь не обращать внимания на бардак и здесь, быстро сготовив коту поесть, чтобы не мешал, пока она убирается. Корна еще и мыть придется, черт знает, где он лазал, но он был гораздо грязней, чем когда его только нашли. Такой маленький, а такой вредитель. И как только со своим крошечным размером умудряется открывать двери, и не только обычные, но и любые. В той же кухне, например, Корн умудрился пооткрывать все дверцы тумб и поскидывать все с полок. Кьёко только головой покачала, тут не только убираться придется, но и заново покупать продукты, а она ведь так старательно забивала кухню Тсуруга-сана едой. Обидно немного. Быстренько прибравшись, заодно записывая список покупок, Могами расправилась с уборкой кухни. Корн как раз доел, и девушка потащила его в ванную. — Удивительно, — поражалась Кьёко. — В первый раз думала ты просто боишься голос подать, но и во второй раз — мою, а тебе все равно. Кошки же не любят воду. Корн действительно молчал, однако выражение морды было не очень-то довольным. Но кот терпел, лишь недовольно встряхнулся, когда девушка его отпустила, и, запрыгнув на решетку, закрывающую ванну, принялся вдумчиво вылизываться. Кьёко улыбнулась, Корн такой забавный, хоть и шальной. Прикрыв дверь в ванную, актриса отправилась убирать остальные комнаты. Напоследок осталась только хозяйская спальня, и уже на пороге, Кьёко почувствовала себя просто ужасно. Щеки разгорелись, сердце билось где-то в горле. Пусть она уже не раз заходила в ЕГО спальню, но Тсуруга-сан там был. А вот такое посещение, без присутствия семпая, это… это будто вторжение в личную жизнь. Но Кьёко должна прибрать всё и там, а то Тсуруга-сан точно разозлится. Глубоко вздохнув, девушка вошла в комнату. Да, здесь бардак был не меньше, чем в остальных комнатах, и снова с живописным мокрым пятном посреди постели. «Надо будет ту книгу по уходу почитать, а то Корн так и будет гадить, где вздумается. Тсуруга-сан разозлится, еще выкинет котика на улицу.» — девушка посмотрела на громадную постель, — «Нет, Тсуруга-сан не способен на такое, но отдать Корна кому-нибудь — точно. Нет, нет, не хочу, чтобы Тсуруга-сан отказывался от Корна, я так не смогу его видеть.» — Кого «его» она и сама не знала. — «И хватит тут размышлять, пора приступить за дело». От души шлепнув себя ладошками по щекам, Могами подошла все-таки к кровати, и стащила испачканное белье, стараясь ни о чем не думать. Ками, это же так не прилично! Но уборка скоро захватила настолько, что все смущающие мысли выветрились. Гардероб на этот раз тоже стал жертвой шалости, но на счастье Рэна, кот там лишь спал, скинув пару вещей с вешалок. Так что одежду можно просто постирать. И очередь дошла до скинутых со стеллажа книг, дисков и безделушек, и здесь Кьёко поджидал сюрприз. Неосторожно подхватив диск с «Тсукигомори» и «Темной Луной», девушка чуть не уронила коробочку обратно, отчего та раскрылась. К ногам выпала какая-то карточка, Кьёко наклонилась поднять, и так и застыла в нелепой позе. Очнувшись, девушка схватила фотографию, и выпрямилась. — Это же папа, и… Корн. А это, значит, мама Корна, — бормотала Могами, как-то отстраненно рассматривая запечатленных на снимке людей, — красивая. Они все очень красивые. «Но что фотография семьи папы здесь делает? Откуда она у Тсуруга-сана? Может ли быть….» — взгляд жадно всматривался в фигурку ласково улыбающегося мальчика, и Кьёко все больше видела сходства с семпаем. — «Может ли быть, что это Тсуруга-сан и есть? Мой Корн? Рейно же говорил, что «Тсуруга Рэн» ненастоящее имя, а настоящее — Куон Хизури? Но почему он молчал? Почему не рассказал?» — она судорожно всхлипнула. — «Тсуруга-сан тоже мне врал. Как и все, он ничем не лучше Шотаро!». Могами быстро запихнула фотографию на место, захлопнула коробочку и поставила на полку. Взгляд застилали слезы, очень хотелось расплакаться, но она не будет этого делать. «Ты же привыкла к предательству, Кьёко. Ты всегда так наивна, вот люди этим и пользуются. Но от Тсуруга-сана я такого не ожидала. Обманщик!» Девушка едва смогла доубираться, сходив в магазин и оставив на кухне миску с кормом, она постаралась как можно скорее покинуть ставший таким чужим дом. Кьёко бежала к себе домой — скорей, скорей — так хотелось упасть на постель и разрыдаться от еще одного разочарования. Однако от души поплакать удалось только глубокой ночью — работу никто не отменял. Девушка чувствовала себя невероятно глупо, что опять повелась на добрую улыбку и хорошее отношение. Но в отличие от происшествия с Шотаро, Кьёко быстро поняла, что не может ненавидеть Тсуруга-сана, она попыталась, но не вышло. Зато обиду затаила.