Кадетские годы чудесные...

В лесу в этот поздний час было нехорошо. Сидя рядом с тихо потрескивавшим костром, ты тревожно вглядывалась в темноту. Привычных голосов ночных птиц не было слышно, и над лесом повисла напряжённая, натянутая тишина, заметно действовавшая тебе на нервы. Ты не боялась, но осознавать, что вам с Жаном придётся ночевать вдвоём в этом замершем, будто мёртвом месте, было ужасно неприятно, и оптимизма сложившаяся ситуация тебе не добавляла. Ты так и сидела, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ломких, пугающих очертаниях деревьев, и единственное, что более-менее успокаивало, это едва слышный треск постепенно затухающего костра и недовольное пыхтение напарника, без особого энтузиазма возившегося со своим спальным мешком. – Жуть какая-то, а не ночь, – зябко поёжившись, пробормотала ты и покрепче закуталась в плащ. То ли в этот поздний час действительно похолодало, то ли твои нервы играли с тобой дурные шутки, вызывая колкий ледяной озноб. – Обычная ночь, нет? – поинтересовался Жан, услышавший твою последнюю реплику и подошедший к тебе поближе. – Не вижу ничего особо пугающего. Ты скептически посмотрела на него. Нечего было и ожидать, что он проникнется твоим настроением, хотя стоило бы – тишина стояла такая, что мороз шёл по коже, а в низинах постепенно начинал собираться белёсый подсвечивающийся туман. – Ты только прислушайся! Будто вымерло всё, – ты махнула рукой, призывая своего оскорбительно нечуткого напарника к вниманию. Жан спорить не стал и прислушался, пристально вглядываясь в темноту, в которой в принципе сложно было что-то увидеть… В конце концов он вздохнул и неуверенно начал: – Знаешь, нам, наверное, стоит порадоваться тишине – по крайней мере мы точно знаем, что вокруг лагеря никто не шатается. По его растерянному лицу было видно, что ему неловко. По крайней мере, утешать у него получалось просто ужасно – вопреки его словам, ты чувствовала, что твоя тревога никуда не делась и уютно обосновалась в голове, не собираясь уходить. Мысленно от всей души поблагодарив Жана и нахмурившись, ты подбросила в костёр ветку и устроилась на бревне поудобнее. Парень некоторое время молча наблюдал за тобой. Возможно, ему бросилась в глаза твоя напряжённая спина или неестественно выправленные плечи, или, может, пристальный немигающий взгляд в темноту, но в конце концов он сказал: – Иди спать. Ты недоверчиво взглянула на него, прикидывая, как бы объяснить, что засыпать в мешке во сто крат страшнее. Вот засопите вы оба – если у вас вообще получится уснуть – а вдруг случится чего? Не зря же по Кадетскому Корпусу ходит столько разнообразных и пугающих баек. Видимо, прочитав все твои сомнения на твоём лице, Жан повторил: – Иди. Я посторожу. Он опустился на бревно рядом с тобой и подгрёб к себе набросанные вами сухие ветки, делая из них запас для костра, а потом посмотрел на пламя, и ты заметила, что в темноте огонь отражается причудливыми искрами в его глазах. – Правда? – неуверенно спросила ты, растерянно оглядываясь на свой мешок, темнеющий на земле. – Ты уверен? – Абсолютно, – бросил Жан, переводя на тебя взгляд, и неожиданно усмехнулся. – А теперь укладывайся, ничего не случится. Спокойной ночи. Идя по темноте к своему мешку и спотыкаясь о ветки, ты с улыбкой размышляла о Жане. Надо же, а он, оказывается, джентльмен, готовый подставить чувствующей себя неуютно даме своё плечо. Кто бы мог подумать. Тебе впервые за весь вечер стало спокойно.