Любовь по сценарию 2: На два фронта

-ЭЙ! – Ки вскочил с пола и, подбоченившись, навис над Джонгом, который в это время злорадно похихикивал в сжатый кулак. – И почему это я должен быть твоей женой?! Джонг закатился громким смехом. -Ну… - Джонг пытался сказать что-то, но смех не давал ему высказаться. – Ну а чьей еще женой ты можешь быть? -ЧТО?! – Ки в ярости схватил подушку, лежавшую на диване, и отлупасил парня по спине. Тот, согнувшись от смеха пополам, уже чуть ли не валялся на полу в истерике. -И вообще, почему это я должен быть бабой! – не унимался Ки, в обиде надувая губы и кидая яростные взгляды на Джонга. -Да потому что! – Джонг выпрямился и посмотрел на парня снизу вверх. -Что б тебя! – Ки снова ударил парня подушкой, но уже не с такой яростью, как в первый раз. – И почему это «потому что?!» Ки передразнил эту фразу и выражение его лица в этот момент было таким смешным, что теперь мы все закатились, один Джонг, вяло хихикнув, успокоился. Джонг терпеть не мог, когда над ним смеются. Однако над другими он любил подшучивать, и иногда даже перегибал палку. -Я вон лучше женой Онью буду! – заявил Ки, гордо подняв нос кверху, и, важно скрестив руки на груди, снова опустился на пол. -По сценарию, у Онью нет жены, - вставил свое слово Минхо, который сидел рядом со мной и жевал сушеный минтай. Мы сидели на полу в гостиной у Минхо, попивали пиво и бурно обсуждали концерт, который намечался у Ен в школе через две недели. Она попросила нас помочь, поставив какую-нибудь сценку для ее класса и мы, естественно, согласились. Мы придумали историю про двух мужчин, бедного и богатого. Бедный мужчина и его жена все время были голодные и просили еды у богатого мужчины и его жены, но те издевались над ними и постоянно прогоняли их. Однажды семья бедных спасла ласточку, которая повредила себе крыло, а та, в благодарность, вернулась и принесла им розу. Семья бедных вырастила эту розу, которая дала им огромный плод тыквы (что для нас всех было очень странно, но, тем не менее, мы решили, что это будет выглядеть эффектно и смешно), в котором оказалось много различной еды. Бедная семья была очень рада щедрости ласточки, но в это время за ними поглядывала богатая семья, и им тоже захотелось получить такой подарок от ласточки. Тогда они насильно сломали ей крыло и жена богатого, изображая доброту и заботу, перевязала крыло бедной птице. Та преподнесла им в подарок розу, которая тоже дала им огромный плод тыквы, но он оказался пустым. Ласточка очень разозлилась на жадность богатых людей и превратила их в бедняков. Семья бедных, узнав о горе своих бывших врагов, решила помочь им в трудную минуту. Семья богатых была им очень благодарна за это, муж и жена извинились перед бедными, и они стали жить вместе долго и счастливо. Вот такая бредовая история у нас получилась, но, я думаю, это должно быть действительно весело! По крайне мере, когда мы придумывали все это, сами чуть не умерли со смеху. Собственно, помимо смеха здесь есть отличная мораль и счастливый конец, что должно понравиться детям. И вот сейчас, устроившись на полу гостиной, мы решали, кто какие роли будет играть. Минхо вызвался быть бедным мужчиной и, естественно, решил, что именно я буду его женой. Парни особенно этому не удивились, хоть и не знали о том, что происходит между нами. Онью же решился быть ласточкой и одновременно рассказчиком истории, Джонг же сразу выхватил себе роль богатого мужчины, чтобы ему не досталась роль жены, а Ки ничего не оставалось делать, как принять тот факт, что ему придется играть жену. Собственно, эта роль идеально подходила Ки, потому что никто не сможет сыграть жену богатого мужчины лучше, чем он. Ки, правда, этому не верил, и время от времени лупил Джонга подушкой по спине. Вскоре все пиво было допито, сценарий был обсужден, и парни, порядком опьяневшие, собрались по домам. Я проводил Джонга и Онью, которые тащили на себе пьяного в зюзю Ки, умудрившегося так напиться, наверно, с горя от того, что ему досталась такая ужасная роль – быть женой Джонга (причем, я думаю, его больше ранило не то, что ему придется быть женщиной, а что ему придется играть жену Джонга), а сам остался еще ненадолго, чтобы помочь Минхо убраться в гостиной. (атмосфера Alex Clare – I Love You) -Ну, я пошел? – тихо сказал я, стоя около входной двери и сжимая в руке мусорный пакет с пустыми бутылками из-под пива. Минхо, скрестив руки на груди и опираясь плечом на стену, стоял передо мной. Он улыбался и внимательно смотрел на меня, не решаясь попрощаться. А я стоял, не смея пошевелиться, и так не хотел открывать эту чертову дверь, ведь внутри все было против этого. «Ну, давай же, ну скажи, чтобы я остался! Ну, прошу тебя!» - в моих глазах мелькала мольба. Мне так хотелось сегодня остаться с ним, все тело уже потрясывало от возможной перспективы этого вечера, и естественно, я надеялся, что Минхо сейчас возьмет меня за руку и скажет «Оставайся сегодня со мной». Но тот, загадочно улыбаясь, молчал, словно партизан. -А-а, Минхо! – с досадой простонал я и, понимая, что, видимо, сегодня не судьба, потянулся уже было к двери, но парень усмехнулся и отстранился от стены. -Оставайся, дураш, - он подошел ко мне и, высвободив у меня из рук мусорный пакет, бросил его куда-то в сторону. Я тихонько запищал от радости и, в улыбке прикусив нижнюю губу, бросился ему на шею. -Сколько радости, - довольно заметил Минхо, прижимая меня спиной к двери. -А ты как всегда любишь меня помучить, - нахмурился я, сейчас совершенно не злясь на него. Да и как тут можно было злиться, когда его руки уже забирались мне под свитер, и от каждого этого прикосновения у меня приятно екало в низу живота, как будто я сейчас стоял не здесь, а на всей скорости мчался на американских горках. Минхо нежно поцеловал меня в шею и прижал к себе. Его запах, несмотря на то, что я слышал его чуть ли не каждый день, всегда воспринимался мной по-разному и как будто в первый раз, но именно этот запах я мог узнать из тысячи. Иногда, когда я шел по улице, я вдруг слышал этот запах и начинал оглядываться, надеясь, что Минхо, быть может, где-то рядом, но, скорее всего, это был просто запах мыслей и воспоминаний о нем и о наших встречах, которые прочно засели в моей голове и которые сопровождали меня везде и во всем, что бы я ни делал. Но, если бы меня спросили «Так как же пахнет Минхо?», я бы не смог ответить на этот вопрос. Это как запах весны – когда ты выходишь на улицу в первый день после зимы, сразу ощущаешь этот особенный запах, который ты не сможешь описать. Ну, может быть, и сможешь, применив какие-нибудь слова или фразы, типа «свежесть» или «запах пробуждающейся природы», но ведь это не может дать полное понимание, это нужно чувствовать. Так и я, наверно, ответил бы словами вроде «любовь», «нежность», «надежда», но для того, чтобы понять, нужно это прочувствовать. Для меня этот запах – истинный аромат любви. Минхо взял меня за руки и повел в комнату. Я уже чувствовал, что начинаю дрожать еще сильнее от мысли, что произойдет в этой комнате, ведь каждый раз, когда это происходит, я как будто попадаю в рай. Простые слова, затертая фраза, но ведь по-другому это и нельзя описать. Столько нежности в его прикосновениях, столько чувственности в его шепоте, смешанном со сдавленными стонами, столько огня в его движениях. Смотря на него в такие моменты, я возбуждаюсь даже не столько от того, какие ощущения мне приносит сам процесс, а столько уже от того, как он смотрит на меня из-под упавшей на глаза, взмокшей челки, как он облизывает губы, набирая темп, или как он закидывает голову назад, когда его охватывает оргазм, и при этом у него так красиво двигается кадык по напряженной шее, когда он сглатывает от возбуждения. Когда его вспотевшее от напряжения тело опускается на меня, когда его руки тут же тянутся к моему лицу, а губы жаждут поцелуя… М-м-м, это не описать словами! В такие моменты я ничего не понимаю и ни о чем другом не думаю, кроме как «О божэ, я так тебя хочу, давай еще раз!» Я готов доставлять ему удовольствие всю ночь, потому что его стоны и сбивчивое дыхание – прекрасней любой музыки, его тело – настоящий пожар, рядом с которым тепло в любые морозы и в огне которого приятно сгорать снова и снова… Утром я проснулся от того, что мне стало холодно. Открыв глаза, я увидел, как Минхо, затягивая бабочку у горла, красуется перед зеркалом. С утра пораньше он уже был при параде – черный приталенный пиджак, белая накрахмаленная рубашка, ярко-красная бабочка и зауженные к низу брюки. Аккуратно поправляя прическу, Минхо увидел в отражении, что я проснулся, и улыбнулся. Я тоже улыбнулся, сонно потирая глаза и, облокотившись на подушку и подперев ладонью голову, натянул на себя одеяло. -Ты куда? – спросил я, рассматривая, как Минхо марафетится. -На встречу, - ответил парень, поправляя бабочку. -Так рано? – я зевнул. -К твоему сведению, уже 11 часов, - усмехнулся Минхо, окинув меня пренебрежительным взглядом в отражении. -Уже? – я улегся на подушку, раскинув руки в разные стороны. Минхо, вдруг перестав прихорашиваться, прислушался к чему-то и взволнованно подбежал к окну. Отодвинув в сторону одну шторку, которые всегда были задернуты, когда здесь был я, Минхо простонал и нахмурился. -Нет, только не дождь! – он кинулся к шкафу и начал перебирать вещи, видимо, пытаясь найти зонт. – Как меня бесит этот холод, эти дожди. Чтоб эту осень, тьфу! Минхо сейчас был такой смешной и рассеянный, что я рассмеялся над ним. -Ничего смешного, между прочим, - Минхо бросил на меня нахмуренный взгляд. – Тебе в кровати валяться, а мне на этот холод идти, мерзнуть и мокнуть. -Мне в любую погоду теперь тепло и ясно, - с улыбкой вздохнул я. – Потому что у меня есть ты, а любовь греет, если ты не знал. Минхо усмехнулся. -Ты слишком романтичен и живешь в мире грез, - он серьезно посмотрел на меня, но сам все-таки слегка улыбнулся. Мои слова все же растопили в нем лед недовольства. -А ты слишком резко реагируешь на подобные вещи, - я показал ему язык. Минхо прыснул и вытащил из шкафа черный зонт, победоносно подняв его над головой. -Нашелся! – Минхо расплылся в довольной улыбке. – Да, кстати… Минхо подошел к кровати, одним коленом уперся в матрас и навис надо мной. - Я тебя тоже люблю, - и поцеловал меня в губы. Когда Минхо уже хотел отстраниться от меня, я притянул его к себе за пиджак, так что тот чуть не упал на меня. -Мне идти надо, я, как всегда, опаздываю, - ласково улыбнулся парень, погладив меня ладонью по щеке. И, еще раз поцеловав меня уже с большей страстью, все-таки слез с кровати и скрылся в прихожей. Когда дверь захлопнулась за ним, я глубоко вздохнул, не переставая улыбаться. Все-таки, я, наверно, самый счастливый человек в мире! Повалявшись еще с полчаса, я встал с кровати и, ежась от холода, начал слоняться по квартире в одних трусах. Шторки во всей квартире были задернуты, так что я мог не беспокоиться, что кто-то увидит меня. Минхо всегда закрывал окна, когда я приходил к нему – боялся, что кто-нибудь из папарацци узнает о том, что я его постоянный гость. А если еще кому-то станет известно, чем именно Минхо занимается со своим гостем – это будет полный провал. Меня это немного обижало, но я, все-таки, понимал, что Минхо известный человек, и подобные вещи ему придется скрывать до последнего. Перспектива постоянно находиться в тени и в глубокой тайне меня не очень радовала, но я не мог идти против Минхо. Если мне было все равно, если кто-то узнает, что я люблю мужчину, то Минхо не мог позволить себе попасться на подобных вещах. Это сразу бы взбудоражило всех, многие, может быть, от него отвернулись бы, потому что в нашей стране, все-таки, это не приветствуется. Ну, по крайней мере, если это серьезно. Фансервис между знаменитыми парнями имеет место быть, но когда все в принципе понимают, что это всего лишь игра для поднятия рейтинга. Немного прибравшись в квартире Минхо и побродив по ней, я оделся, заправил кровать и отправился домой. А точнее к Каю. Сейчас мы с Ен жили у него, нашу же квартиру мы, по совету парня, все же решили сдавать. Сейчас там жила какая-то девушка и платила за это, признаться, весьма неплохие деньги, так что сейчас напряга с этим не было, и мы с Ен, возможно, даже могли снять другую квартиру, чтобы не мешаться Каю, но тот пока не жаловался. Ну а мы и не парились. Когда я поднимался на свой этаж, на ходу потряхивая мокрой от дождя головой, уже с площадки я услышал знакомую музыку и простонал. Опять Кай слушает Gangnam Style! Господи, он наверно никогда ее не выключает! От этой песни меня уже тошнило, потому что Кай слушал ее каждый день, не переставая. Это, наверно, единственная причина, которая может подтолкнуть меня съехать из квартиры друга. Мысленно грязно поругиваясь, я нажал на звонок и нервно задергал ногой в ожидании. Поймав себя на мысли, что подтанцовываю в такт музыке, я тут же зашипел. Это коварная песня! Стоит услышать ее – и, даже если она тебя безумно бесит, ты обязательно будешь напевать ее весь день и изредка выделывать эти дурацкие движения, которые Пак Чэ Сан изображает в клипе на припеве. Когда Кай открыл мне дверь, меня разразило ярым смехом. Кай, натянув на голову шапку в виде морды панды с длинными вязаными ушами, зажав в зубах трубку, пожевывал ее, иногда подпевая песне, несшейся из гостиной. Увидев меня, он вытащил трубку изо рта, выдохнул на меня густой едкий дым табака и, улыбнувшись, начал спиной назад отскакивать по коридору, изображая то самое движение из клипа, словно он едет на лошади. Голый, слегка подкаченный торс, пижамные штаны с пандами (ну прямо фетиш к пандам!) и тапки в виде огромных заячьих морд с маленькими ушами, которые задорно подпрыгивали вместе с ногами Кая - все это в данной ситуации выглядело слишком смешно, что я, наверно, мог бы умереть на пороге со смеху. - Eeeeeehhh, sexy ladyyy! - пропел Кай и, снова засунув дымящуюся трубку в рот, ускакал в комнату. -Твою ж мать, - я не мог унять смех. Вот это он выдал! Я вздохнул и вошел в прихожую. Раздевшись, я боялся даже войти в гостиную, из которой доносилась эта адская музыка, но все же интерес поборол во мне страх и я заглянул в гостиную. Кай носился по комнате в этой смешной шапке, с голым торсом и пижамных штанах и то и дело махал руками и всем телом, пытаясь подражать движениям Пак Чэ Сан. -Эй, давай, присоединяйся! – воскликнул мне Кай, словно на лошади подскакивая ко мне. Я прыснул и закрыл лицо руками. Кэп. -Да ладно, ну весело же! – Кай сам рассмеялся и, не переставая прыгать, сдвинул шапку назад и почесал вспотевшую макушку. – Жарко блин… Видимо, устав (а я понял, что эта песня за сегодняшнее утро прокручивалась не один раз), Кай все-таки отключил музыку. -Между прочим, это хорошая зарядка с утра! – запыхавшись, сказал Кай и еще раз затянулся из трубки. – Это я тебе как будущий врач говорю! -Да какой ты врач, - махнул я рукой. – Ты дымишь, как паровоз. Кай задумался и пожал плечами. -Даже у врачей есть свои слабости, - он отложил трубку и теперь занялся поиском майки. Я прошел в нашу с Ен комнату. -Как Ен? – крикнул я из комнаты, переодеваясь в сухую одежду. -Собрал ее в школу, - в ответ крикнул мне Кай из гостиной. – Завтрак приготовил, все как положено. А ты где шлялся? -У друзей был, - ответил я, входя в комнату. Кай уже надел черную майку и теперь валялся на диване, все еще продолжая тяжело дышать и закинув ноги в тапках с зайцами на подлокотник. -Как ее показатели? – спросил я, глядя на друга. -Все в норме, мамаша, - кивнул Кай и расплылся в улыбке. Я удовлетворенно кивнул и огляделся. Квартира Кая представляла собой нечто необычное: стоило закрыть за собой дверь, которая отделяла внешний мир от этого «убежища» (как он сам называл эту квартиру) – и ты как будто попадал в другую вселенную, в которой все не так, как в твоей, и в которой ты уже чувствовал себя странно, как если бы вдруг прибыл на планету, где у людей совершенно нет рук или где пятая нога считается нормальным физическим развитием. Одно могу сказать точно - это была вовсе не квартира будущего врача или просто человека, который по собственным интересам мог бы выбрать себе такую профессию. Когда тебе говорят «Вот это типичная квартира хирурга», тебе сразу представляется, что на стенах у него висят картины с детальным изображением женского влагалища, из которого, путем сложных и кропотливых операций преображения, получается вдруг нормальный себе такой, мужской член. Или что у него в банках с формалином находятся собственноручно вырезанные им аппендиксы, различные опухоли, или даже, скажем, внутренние органы: кусочки разложившегося легкого или печени… Или что, к примеру, на полках у него стоят книги исключительно на медицинскую тему, и что, может быть, где-нибудь в углу у него находится настоящий скелет, и что по утрам, выйдя на его кухню, на столе можно заметить набор различных инструментов хирургического назначения, например скальпель, которым он с невозмутимым видом утром намазывает масло на хлеб. Конечно, это было не так, хотя Кая, намазывающего скальпелем масло на хлеб, я мог представить очень четко. Он действительно был немного сумасшедшим человеком, что, собственно, мы и наблюдали сейчас, когда он отплясывал под музыку в таком странном обличии. Когда я впервые попал сюда, я порядком удивился, потому что квартира оказалась совершенно не такой, какой я ожидал ее увидеть. Здесь все кричало об одном – здесь живет творческая личность. По стенам были развешаны разнообразные картины, некоторые даже слишком откровенные, и даже сами стены представляли собой одну большую картину – на них живыми красками были нарисованы какие-то непонятные мне изображения, которые Кай называл абстракционизмом, но мне это ни о чем не говорило. У него было очень много книг, для них была выделена даже особая ниша в стене, которая скрывалась за черными полупрозрачными шторками. У него было очень много ваз необычной формы, расставленные по всей квартире, и в которых обязательно стояли цветы, у него был собственный синтезатор, разнообразные гитары, развешанные по стенам, и множество других различных инструментов, названия которых я даже и не знал. У окна, которое сейчас тоже было занавешено черными шторками, от чего в гостиной стоял полумрак, располагался мольберт, сейчас пустой, но обычно на нем стояла уже какая-нибудь начатая работа, в которой обязательно преобладали бы яркие цвета и необычные формы. В доме Кая было много свечей, они были распиханы по всей квартире, некоторые были даже просто расставлены на полу. Даже мебель здесь была странная – необычных форм, необычных расцветок. Кай многое делал своими руками – помимо картин и росписи собственных стен, он также занимался декупажом, от чего, наверно, его мебель и была столь необычной, потому что он украшал ее сам. В общем, это был удивительный мир, практически созданный его руками, и мне здесь было очень хорошо, собственно, как и Ен. Мы сначала были немного в шоке, когда увидели все это, потому что Кая мы тогда не знали так хорошо, как сейчас, и тот образ, который он представил нам при знакомстве, совершенно не складывался у нас с этой атмосферой, которую он устроил в своем «убежище». Но потом спустя некоторое время мы поняли, что квартира Кая – абсолютная копия своего хозяина. Такая же яркая, такая же необычная, такая же творческая и хаотичная. Многие вещи здесь совершенно не сочетались между собой, но и Каю это было свойственно – его настроение всегда менялось очень быстро, и его поведение можно было назвать сумбурным. Короче, нам с Ен здесь жилось отлично. Кай никогда не притеснял нас, он всегда встречал нас с распростертыми объятьями, всегда был добр и весел, по вечерам мы играли в игры или смотрели фильмы, иногда танцевали и даже пели. Даже когда Кая не было дома, мы все равно чувствовали, что он рядом, ведь он был здесь в каждой вещи, в каждой мелочи, и от этого становилось уютно. С Ен Кай настолько сдружился, что иногда я даже ревновал. Они вместе часто прикалывались и подстебывали меня, устраивали мне какие-нибудь розыгрыши, потом бурно это обсуждая и хихикая. Я видел, что Ен счастлива быть здесь, казалось, Кай помогал ей забыть все то, что было до того момента, когда мы переехали сюда. И, признаться, у него это хорошо получалось – он всегда знал, что нужно сделать, чтобы поднять настроение или отвлечь от дурных мыслей. И я был благодарен ему за это. Мне очень повезло, что однажды я встретил такого изумительного человека. И я с гордостью могу сказать - он мой настоящий друг.