Любовь по сценарию 2: На два фронта

POV Тэмин Я закрыл уши руками. Не хочу это слышать. Эти напряженные стоны, эти частые вздохи, этот разгоряченный шепот… Эти звуки резали мне слух, проникали мне в голову отвратительной какофонией и заставляли мой мозг взрываться от воспоминаний той дикой ночи. Я ладонью вытер слезы со щеки и захлопнул ноутбук. Нет, я не хочу это смотреть, не хочу снова вспоминать. Сейчас от этих воспоминаний не осталось ничего приятного, и, если раньше я, иногда думая об этом, чувствовал приятное волнение внизу живота, и расслабленная улыбка сама вдруг появлялась на моих губах, то теперь меня выворачивало наизнанку, стоило мне только представить детали произошедшего. Мне хотелось содрать с себя кожу за то, что я позволил этому предателю касаться меня и Минхо. Наверно, мне никогда не очиститься от этих прикосновений, от этих поцелуев, от этих мыслей… Самое ужасное, что я сам когда-то жаждал этих прикосновений и этих поцелуев, я сам стремился к ним, иногда представляя по ночам, как его руки ласкают мою кожу, как его губы нежно кусают мои, как все его тело, горячее и сильное, прижимается ко мне, заставляя меня прогибаться под его силой… Я закрыл лицо руками и откинулся на подушку. Каким я был дураком! Каким был наивным! Я так легко повелся на все это представление, я так легко втянул себя в его игру и, в итоге, оказался обыкновенной пешкой! Да еще и сам, собственными руками ввязал во все это Минхо! Если бы я тогда не привел его в дом Кая, если бы я тогда не намекнул, не позволил Каю…Черт, ну как я мог не замечать того, что с Каем что-то не то? Как я сам не мог додуматься и начать подозревать его в чем-либо? Хотя, откуда я мог знать – он был таким нежным, таким добрым, я ведь считал его святым и чистым, у меня даже в мыслях не было, что этот наидобрейший человек способен на такое предательство… Он – чудовище. Встреча с ним была самой большой ошибкой в моей жизни. Если сейчас вспоминать все, что происходило после нашего знакомства, то явно видно – все наши беды с Минхо начались именно после моего знакомства с Каем. Все мое недовольство Минхо пошло именно из-за того, что рядом был Кай, который давал мне сполна все, что не мог дать мне мой любимый человек. А ведь я ждал многого именно от Минхо, но получал это от другого человека. От друга, как я тогда думал… Кай отравил меня. Словно змей, он впрыснул в меня свой яд и я постепенно превращался в такого же змея, что и он. Под его ангельской и светлой маской, под его лучезарной улыбкой и душевным желанием помочь скрывалась сущность развратного, пошлого, грязного и гнилого человека. Сейчас я понимаю это. И это ужасно, что он оказался таким, ведь я верил ему. Пусть я не любил его так, как он этого хотел, но я считал его своим другом, ведь он, как мне казалось, сделал для меня много хорошего. Он помогал мне в трудную минуту, он всегда приходил ко мне на помощь, и вместе с тем… Господи, да как в одном человеке может быть столько противоречивых и совершенно не сочетающихся между собой вещей? Как он может быть таким светлым и таким темным одновременно? Мне было жаль Кая. Его любовь оказалась действительно разрушительной. Она разрушила не только его самого, но и меня, и мои отношения с Минхо, и самого Минхо. Она толкнула его на такое жестокое предательство, делая его еще более ужасным и низким человеком, ведь из-за нее он предал не только любимого, но и друга, который доверял ему, который за многое был ему благодарен. Она сбила меня с пути, заставила меня сомневаться в том, что действительно дорого для меня, она совратила мои мысли своими животными желаниями и сделала меня чуть ли не таким же ужасным человеком, что и Кай. Она убила наши отношения с Минхо, уничтожила их, растоптала, заставила нас усомниться в истинности наших чувств. И, наконец, она вынудила Минхо согласиться на этот шантаж, она заставила его бояться и волноваться за свое положение и свой статус в обществе, которые были для него очень важны. Думаю, Минхо пребывал в невероятном шоке, когда Кай выложил перед ним все эти фотографии и, главное, это компрометирующее видео, да еще и поставил перед ним условия: либо продолжать жить своей обычной жизнью, не боясь за то, что кто-то узнает об этой тайне, но при этом оставить меня, и все сделать так, будто бы ко мне просто больше нет чувств, либо же продолжать быть со мной, и тогда все узнают об этом страшном секрете. Я перевернулся на бок и свернулся калачиком, при этом скинув в сторону ноутбук. Мы с Минхо оказались втянуты в эту ужасную игру и действовали по плану Кая, словно управляемые им марионетки. Он хотел разлучить нас с Минхо так, чтобы для меня это выглядело вполне естественно и обосновано – и у него это отлично получилось, ведь он сделал все, чтобы я поверил в свою виновность в сложившейся ситуации. Он совращал меня, заставляя Минхо волноваться, причем делал это так искусно, что я действительно велся на его соблазнения, после чего сам же винил себя за столь явное легкомыслие и предательское отношение к Минхо. Он выводил парня из себя своей резкостью, давая понять, что готов бороться за меня до последнего, а я в этой ситуации выглядел очень глупо, потому что (как думал, вероятно, Минхо), зная все это, я все равно продолжал жить у него, а это уже заставляло его сомневаться в моих чувствах и иной раз задумываться о возможных изменах с моей стороны. И это тоже делало меня виноватым. И, в конце концов, эта ночь, которая окончательно разрушила наши с Минхо отношения. Только я один был виноват в том, что все это случилось, ведь, как я теперь понимаю, зачинщиком был только я один – Кай же просто оказался соучастником, он просто создал подходящую атмосферу для нас троих. И, если бы не моя, вдруг откуда ни возьмись появившаяся, жажда – мы бы с Минхо не расстались, и у Кая не было бы возможности шантажировать парня, причиняя ему огромные неудобства и страхи. И только я один должен был понести наказание за такие слишком смелые и непозволительные для меня мысли. Собственно, я и получил сполна – потерял того, кого люблю. Сейчас, оглядываясь на все случившееся, я понимаю – Минхо был для меня подарком судьбы. Чистым, возвышенным, светлым, добрым, искренним. А я променял его на Кая: безнравственного, распутного и порочного демона, с виду прикидывающегося беззлобным и чистым ангелом, который и меня втянул в свое грязное болото. Я выбрал неверный путь: я усомнился в том, что Минхо – правильный выбор. Что он может дать мне то, чего я хочу. Но разве любовь заключается только в требовании чего-то от другого человека? Разве любовь – это не желание сделать счастливым другого, не желание следовать мыслям и чувствам другого, его потребностям, даже если они противоречат твоим собственным? Любовь в первую очередь отдается: сначала ты отдаешь себя кому-то, и кто-то отдает тебе себя взамен. А что делал я? Только требовал, думал только о своих потребностях, хотел, чтобы все было так, как я этого хочу. Задумывался ли я когда-либо о том, что хочет он? Спрашивал ли я когда-нибудь о его собственных желаниях? Вдумывался ли я серьезно в то, что раскрыться для него – это серьезный шаг, и что сейчас он просто не может этого сделать. И что, возможно, он не сможет сделать этого никогда. Не удивительно, что Минхо так просто согласился бросить меня – я не давал ему никакой гарантии на то, что смогу сделать его по-настоящему счастливым, раскройся он в своих чувствах перед всеми. Я был эгоистом, я слишком давил на него, я поступал слишком неосторожно и нагло – и это все, естественно, не внушало Минхо уверенности в нашем совместном будущем. Когда-то я сокрушался над тем, что не вижу действительного будущего в наших отношениях, что они постепенно заходят в тупик, но теперь я понял, что на самом деле сам же и загонял их в угол. Если бы я чуть больше прислушивался к Минхо, если бы я стремился поддержать его, а не обвинять, то все могло бы сложиться по-другому. Возможно, вскоре Минхо сам бы открыл всем правду, рассказав общественности о своей любви и осознав, что я могу дать ему опору, что я именно тот, кого он хочет видеть рядом с собой по утрам и кого хочет с гордостью держать за руку, когда мы идем по людной улице. И это было бы легко, по его собственному желанию, а не из-за моего давления или капризов. Моя жизнь летела к чертям. Я уже не знал, кто я и что мне теперь делать. Теперь, когда я узнал обо всем, когда я осознал все свои ошибки, понял, что собственными руками уничтожил свое счастье, раздавив его в ладонях, словно первую весеннюю бабочку… Смогу ли я жить спокойно? И что мне делать – оставить Минхо в покое или же предупредить его о том, что он может быть спокоен, что его больше никто не будет шантажировать. Да, думаю, стоит отдать ему флешку и все эти фотографии, чтобы он собственноручно уничтожил их. Могу ли я теперь надеяться на возобновление наших отношений? Навряд ли. И не только потому, что Минхо, скорее всего, просто не захочет снова связываться с таким, как я. Теперь я думал о нем и понимал, что я – действительно большая обуза для его публичной жизни. И что мне просто не стоит вмешиваться в его жизнь и своей навязанной любовью заставлять его волноваться по поводу своего положения в звездном обществе. У Ен сменился лечащий врач. Сестренка сначала долго протестовала, что Кай отказался ее лечить, но когда узнала, что он совсем ушел из больницы, сначала удивилась, а потом успокоилась. Я тоже был немного удивлен, когда услышал, что Кай бросил свою работу педиатром, но потом даже с облегчением выдохнул – мне совершенно не хотелось его видеть и знать, что он лечит мою собственную сестру. Я тоже ушел со своей работы и теперь снова находился в поиске. Я решил оборвать все связующие нити между нами с Каем - видеть его было для меня слишком мучительно. Я ненавидел его всем сердцем, поэтому не хотел, чтобы этот человек принимал хоть какое-либо участие в моей жизни. Он больше ничего не значил для меня, и каждый день я то и дело, что старался вычеркнуть из своей головы все воспоминания о нем. Но это получалось с трудом: Ен постоянно спрашивала о нем, что заставляло меня вспоминать все снова и снова. Однажды я сказал ей довольно резко, что Кая больше не существует в нашей жизни и что вспоминать его совсем не обязательно, на что та обиделась, но прислушалась ко мне и перестала заикаться даже о том, что могло быть связано с ним. Тем временем сама Ен шла на поправку, на днях врачи обещали выписать ее, так что вроде бы все начинало нормализовываться. Отношения между мамой и Ен восстановились окончательно, особенно после того, как мама каждый день сидела возле кровати своей дочери и постоянно выходила с ней гулять в парк, который находился на территории больницы. Ен была счастлива, что мама так заботится о ней, и однажды призналась мне, что сейчас чувствует себя как никогда счастливой. Я был рад за них обеих – впервые и сам я понял, что наша семья, наконец, стала сплоченной, что мама, наконец-то, начала вести себя как настоящая любящая мать, а не легкомысленная девчонка в период полового созревания. Я был рад осознавать, что Ен, наконец-то, может почувствовать себя защищенной со всех сторон, и не только одной моей любовью, но и любовью родной матери, которой ей так не хватало все эти годы. И пусть в нашей семье не было отца, ее это нисколько не волновало – она любила нас и больше не нуждалась ни в чьем-либо еще внимании. Хотя, нет, Ен нуждалась в другом внимании, и это немного меня смущало, но я ничего не мог с этим поделать. Ен постепенно превращалась в юную леди, и это было совершенно естественно, что на нее смотрели ее одноклассники или просто ровесники из школы. Ей нравилось, что многие давятся в очереди, чтобы только проводить ее после школы и понести ее портфель в руках, или что часто она находила у себя на столе любовные записки пусть с банальными и неумелыми, но все же признаниями. Или что сейчас к ней очень часто в больницу приходят ее поклонники и приносят ей сладости, которые ей нельзя, но она все равно очень рада их вниманию. Это придавало Ен сил. Она сразу же заметно преображалась, ее глаза игриво блестели, а на щеках появлялся румянец, что очень освежало ее сейчас слегка болезненно выглядевшее лицо. Я понимал, что Ен постепенно входит в тот возраст, когда девочка постепенно превращается в девушку, когда ее тело начинает приобретать еще пока нежные контуры, а вечно озабоченные мальчишки начинают стрелять глазками и выдумывать там себе непонятно что. Я сам был таким же, и теперь, когда иногда замечал на Ен подобные взгляды, еще пока вроде бы чистые, но уже с проявляющейся чертовщинкой, меня всего передергивало и хотелось надавать хороших лещей этим недоноскам, чтобы больше они не смели касаться своими мыслями и взглядами моей сестренки. Но, естественно, я просто кидал на них недовольные взгляды, от чего те сразу поджимались, смущались и с опущенными головами, словно они были пойманы на подлом преступлении, выходили из палаты. Минхо же не давал мне покоя. Я понимал, что мне нужно как-то связаться с ним, чтобы отдать ему фотографии и флешку, может быть, сказать ему пару слов, признаться, поговорить по душам… Я долго не решался показаться ему на глаза, но когда все же решил хотя бы позвонить ему, его телефон оказался отключенным. Может, сменил номер? Меня это опечалило и сразу выбило из колеи, поэтому на какое-то время я забросил мысли о встрече с ним, но вскоре снова решился все же добиться разговора с Минхо. Я пытался застать его дома, но всегда, когда бы я не приходил, мне никто не открывал. Либо его действительно не было дома, либо же он делал вид, что его нет. Я буквально ночевал под его дверями, а потом вдруг понял, что он, возможно, съехал отсюда, и теперь здесь попросту не живет. Тогда я, снова на некоторое время затихнув, решил действовать по-другому. Раз я не мог застать его привычными мне способами, нужно попытаться поймать его способами тех, кто был в этом асом – фанаток. Надо было хотя бы попасться ему на глаза, а там, может быть, он и сам пойдет ко мне навстречу. И с этого момента начался полный бардак. Я, зарегистрировавшись на всех наиболее популярных фан-сайтах и прикинувшись безумной фанаткой, начал вынюхивать информацию везде, где только можно было. Я следил за всеми его перемещениями, за всеми встречами, за всеми интервью и фотосетами. Что, где, когда – я знал обо всем благодаря преданным ему фанаткам, которые постоянно выкладывали информацию о том, где можно его поймать или хотя бы просто посмотреть на него издалека. И я, следуя этой информации, бегал за ним повсюду, словно сошедший с ума фанатик. Возможно, если бы я был один, он бы с легкостью меня заметил и обратил на меня внимание, но обычно возле того или иного места, где у Минхо намечалась какая-либо встреча, собиралась такая толпа, что быть замеченным среди всех этих ярко разодетых школьниц было очень сложно, несмотря даже на то, что я парень. Иногда я был не единственным существом мужского пола в толпе визжащих девчонок, и меня это порой радовало. В общем, мой опыт в подобном деле не принес мне никаких результатов, поэтому я бросил заниматься этой бесполезной беготней. Гоняться по всему городу, словно сумасшедший, и толпиться среди фанатов, выкрикивая его имя, мне надоело, да и привлечь внимание Минхо таким образом оказалось невозможно, так что смысла продолжать эту гонку я не видел. -Да, к черту, - фыркнул я, однажды удаляя свой аккаунт на последнем из всех использованных мной сайтов. Мои ноги ужасно ныли, а тело болело так, словно по мне проехался автобус. Вчера я простоял около этого долбаного здания чуть ли не 6 часов, под самым солнцем, не имея ни еды, ни воды под рукой, при этом еще и боясь сойти с собственного места, потому что его тут же кто-нибудь займет, и тогда мне придется стоять в самом конце. А Минхо прошел мимо нас, вяло махая рукой, и даже не подошел, чтобы дать автограф, а ведь я стоял практически в первом ряду и он точно мог бы меня заметить! Но, видно, не судьба. Ну и пошло все к черту, я был не готов на такие жертвы.