Очень глупо

      Юнги хочет немного разнообразить свою жизнь, поэтому в начале третьего курса соглашается поучаствовать в посвяте для перваков. Он, на самом деле, не любит всю эту муру, связанную с праздниками, не любит огромное количество народа, но за компанию, почему бы и нет? Тем более он внезапно начинает ностальгировать по тем временам, когда был совсем зелёным и ничего не смыслил в студенческой жизни и каждый день для него был открытием. Ему хотелось вновь окунуться в мир восхищения и веселья, пусть и не в роли студента.       — Короче, твоя роль заключается в том, чтобы ходить по аудитории со страшным видом и пугать наших детишек, — оповестил его Тэхён, стоявший с телефоном в руке и читавший сценарий.       Тэ был тот самый единственный лучший друг в университете, который появлялся практически у каждого. Честно, Юнги не знал, каким он на самом деле должен быть — университетский друг — потому что его собственный был ещё тот долбоёб и мудак.       Они были полными противоположностями и, если Юнги любил посидеть дома с книжечкой в руках и чаем, то Тэ наоборот. Он бы активист из параллельной группы.       — Обожаю тебя! — фыркнул Юнги.       — Ну, там все роли немногословны. Главное, чтобы перваки наши задания выполняли, вот и всё. Тебе главное ходить по комнате и пугать их, а грим мы тебе сделаем накануне. Ну, так сказать, потренируемся.       Юнги, конечно, за: для него мороки не так много, зато веселья хоть отбавляй.

***

      Чонгук, по правде говоря, всё ещё верит в байки про студенческую жизнь. Будучи ещё абитуриентом, он считал, что студенты бухают двадцать четыре на семь, заводят отношения и развлекаются по полной. Но уже на первой неделе его что-то заставило в этом усомниться. Может, всё дело в этом бюджете? Нет, вон те, кто на платке, уже сейчас тусуются, а Чонгуку так нельзя. И если бюджетники и будут когда-нибудь так тусоваться, то не раньше третьего курса и то не факт.       Чонгук тяжело вздыхает и трёт уставшие глаза. Он далеко от дома. И это впервые. Он звонит каждый вечер домой и говорит маме, что с ним всё в порядке. Он не может сказать, что хочется приехать домой, сказать, что он устал от всего.       На небольшом компьютерном столе повсюду разбросаны учебники и тетради, а на фоне тихо гремит процессор компьютера. На часах уже давно час ночи и по идее надо спать, но Чонгук не может.       Он снова сидит и пытается понять, чего от него хотят преподаватели. Ему хочется, чтобы его уважали, ему хочется оставить о себе хорошее впечатление, чтобы как в той поговорке: сначала ты работаешь на зачётку, а потом она — на тебя.       Глаза Чонгука слезятся не только из-за усталости и напряжения, но из-за непрошеных слёз. Как же ему сейчас тяжело.       С этой мыслью он и засыпает. Часы показывают около трёх ночи.       Уже шла вторая неделя обучения. Чонгук ходил на пары довольный, но жутко усталый. Он зашивался с учёбой и подготовкой к посвяту, но не мог от чего-либо отказаться. Он любил быть в коллективе, любил смеяться с однокурсниками, а потом получать подзатыльники от своих тьюторов.       Тьюторы, кстати, у них замечательные. Третьекурсник Тэхён хоть и строгий, но такой весёлый и активный. А ещё все поговаривают о загадочном Чиме, который выпустился вроде как года два назад, но до сих пор ставит своему отделению танцевальные номера.       «Он бог», — гордо говорит Тэхён и ему безоговорочно верят.       Чонгук любит репетиции до позднего вечера, любит возвращаться на тралике, когда уже темно и где-то в девять вечера садиться за огромную домашку, а потом вставать в пять утра, потому что далеко ехать до универа.       — Короче, на этой неделе у нас неофициальный посвят, — заявляет этот самый Тэхён, заявлялась в один из дней в группу своих подопечных.       Первокурсники тут же начинают гудеть и обсуждать только что вброшенную им информацию. Чонгуку тоже интересно, что же такое неофициальный посвят. На самом деле его это немного напрягает и тут же возникает мысль: а стоит ли туда вообще идти? Но он видит, как воодушевляется этой идеей остальной коллектив, и понимает что, да, стоит.

***

      Подготовка к посвяту, как всегда, выходит из-под контроля. Правда Юнги откровенно по барабану. Он здесь далеко не главный, так что спроса с него мало, поэтому он только тупо залипает в своём телефоне, пока другие носятся в панике по универу, пытаясь устранить возникшие неполадки.       — Тэ, всё хорошо? — интересуется он у друга, когда тот плюхается рядом с ним и отпивает кофе из термоса. Тот выглядит жутко вымотанным как морально, так и физически.       — Да, всё хорошо. Мы уладили вопрос, так что теперь можно начинать представление. Кстати, щас позову паренька — педобраза. Он отлично грим делает. Сейчас он тебя накрасит.       Юнги только кивает.       В комнате, где он сидит, пока что светло, ибо нет смысла тушить свет без перваков, но уже сейчас чувствуется атмосфера психушки. Парты были завалены непонятным мусором, как казалось Юнги, на полу было странное пятно, похожее на кровь, а прямо посреди комнаты валялся детский мяч. Вскоре появился тот самый мальчик и принялся за грим для Юнги.       Результат превзошёл все ожидания: и так бледное лицо Юнги стало фарфоровым и приобрело нездоровый оттенок, чёрные синяки под глазами пугали даже самого парня, но что по-настоящему было жутким, так это белые линзы, закрывающие зрачки. Честно сказать, Юнги бы сам богу душу отдал, если бы встретил такого чувака где-нибудь ночью в ближайшей подворотне.       Наконец вбегает взбудораженный Тэхён и просит занять всех боевые позиции — первокурсники в здании.

***

      Однокурсников Чонгука уже с порога оповещают о том, что им предстоит пройти квест, и все сразу же начинают радостно гоготать. Ребята очень долго бродят по разным аудиториям, сталкиваясь то с девушками из борделя, то с убитой медсестрой, то с активистом из того века. Чон честно пытается отгадать, что же связывает всех их и что же его команда пытается найти в конечном счёте. Всё меняется, когда они оказываются в тёмной комнате, освещённой лишь пламенем свечей. Повсюду разбросаны детские игрушки, а на фоне звучит жуткая детская колыбельная, которая заставляет сжаться даже его друзей по квесту.       Их кто-то хватает за плечи сзади, и один из ребят взвизгивает от неожиданности, а все остальные наконец оборачиваются. Возле них двое: парень и девушка. Оба одеты довольно просто и, можно сказать, несовременно. У девочки два хвостика, а у парня забавный мишка в руках. Они просят пройти в центр комнаты и встать прямо под очерченным мелом знаком. Потом кто-то предлагает поиграть в классики.       Чонгук активно участвует во всех забавных и по-своему дурацких конкурсах, весело смеясь. Всё меняется, когда он замечает одинокую фигуру за столом, перекатывающую маленький мяч из руки в руку, а после этот самый странный парень встаёт и подходит к группе перваков. Здесь Чонгук кончается как человек, и это не потому, что парень жутко выглядит, (хотя это и правда), а потому, что он видит в этом парне что-то особенное.       Чонгук перестаёт улыбаться, кажется, у него защемило нерв, и он просто тупо пялиться на незнакомца, а тот просто предлагает попрыгать ребятам через скакалку. Чонгук прыгает вместе с другими ребятами, но всё у него выходит до жути странно и неловко. Он два раза спотыкается и в конце концов уступает своё место одному из приятелей, а сам продолжает таращится на незнакомца. Тот до усрачки страшный, но и одновременно прекрасный. Что-то есть такое в этом незнакомце, что заставляет Чонгука смотреть на него не отрываясь. Парень не улыбается и только сверлит взглядом первокурсников. Чонгук смотрит, как незнакомец обходит кучку перваков и начинает перекидывать мяч из одной руки в другую. И Чонгуку кажется, что более завораживающей картины даже не сможет припомнить.       Они вскоре покидают комнату со странными детьми, а Чонгук вновь прокручивает в голове эпизод с тем незнакомцем, чувствуя, как сразу же начинает бешено стучать сердце. Странно всё это. Остальной квест проходит, кажется, мимо Чонгука, и он спохватывается только тогда, когда ребята выстраиваются в очередь в актовый зал, испуганно переглядыаясь. Из-за закрытых дверей доносятся дикие вопли, которые заставляют десять раз усомниться в том, стоит ли идти туда внутрь или нет. Один из их однокурсников выходит бледнее мела и смотрит на остальных.       — Это капздец какой-то, — только и произносит он.       Другие пытаются выпытать у него, что же такое там произошло, но тот отказывается говорить и заходит обратно внутрь.       Чонгук честно храбрится и делает вид, что ему пофиг, но на самом деле ему не по себе. Когда доходит очередь до него, он, кажется, успевает получить первый седой волос на голове. Его ставят около двери и какой-то старшекурсник, как серый кардинал, завязывает ему чёрной повязкой глаза, проверяя с совершенно спокойным лицом не видит ли он чего, а после перед ним открывают двери и запихивают внутрь.       В зале стоит гам, и Чонгук не знает, чего же ему здесь ждать.       — Сейчас ориентируйся на хлопки и топот ног. Иди на их звук, — говорит кто-то ему и помогает сделать первый шаг в неизвестность.       Чонгук ступает осторожно, словно боясь какой-нибудь подставы со стороны старшиков.       — Так, правильно, а вот здесь придётся встать на колени.       Чонгук начинает ползти. Он чувствует себя полностью незащищённым, а под пристальным вниманием множества глаз это ощущается куда острее. Ему уже начинает казаться, что идея прийти сюда была глупой. Он боится упасть. Сам не знает куда, но боится.       Вокруг него все топают и хлопают, а иногда откуда-то со стороны доносятся крики не только девчонок, но и парней.       — Так, а вот здесь ступеньки. Осторожно, — шепчет кто-то вновь и подталкивает Чона.       Тот очень аккуратно шаг за шагом поднимается по узкой лестнице, а после чувствует, как кто-то прикасается к его повязке и снимает её.       Первую минуту парень жмурится от света, ударившего в глаза, и пытается понять, что же здесь приходит. Он стоит на сцене, а в зале за ним наблюдает куча зевак как со старших курсов, так и с первого. Чонгук смотрит вниз и ему вообще сложно вникнуть в суть всего происходящего, потому что кровь бьёт в висках и адреналин разгоняется по венам.       По полу ползут ещё двое «счастливчиков», и Чонгук только с пониманием вздыхает.       — Ну привет, почти что студент! — перед ним возникает лицо небезызвестного Чима.       Тот смотрит на него как-то дико, и Чонгук понимает почему. От него пасёт алкоголем за версту, похоже, здесь уже все немного поддатые.       — Короче. Сейчас ты должен забраться на те парты.       — Чонгук смотрит на две поставленные друг на друга парты и его бросает в дрожь. Вся эта конструкция не внушает доверия, но парень послушно забирается, всё ещё находясь в странном гипнотическом состоянии.       Внизу стоит кучка старшиков и чего-то ждёт. Среди них воспаленный мозг Чонгука замечает того самого парня из комнаты со странными детьми. Только сейчас он стоит уже без грима и смотрит на Чонгука. От этого его сердце начинает биться ещё быстрее и кажется, что он сходит с ума.       Дальше он всё слышит в пол уха. Ему как-то сумбурно объясняет Чим, как правильно надо падать (О боже, это действительно так! Ему надо упасть!). Он говорит, что всё будет хорошо, главное соблюсти правила. Чонгук сглатывает, смотря на ряды кресел совсем рядом со старшекурсниками, и понимает, что малейшая оплошность — и он раскроит свою голову. Но отступать нельзя. Ему не так стрёмно показаться трусом и слабаком перед однокурсниками, с которыми ему ещё учиться четыре года, как перед этим самым незнакомцем, которого он, может быть, больше не увидит вовсе.       Ему жутко страшно, но он решается. Складывает руки крест-накрест на груди и расслабляется, а Чим сразу же толкает его. Полёт кажется невероятно долгим и ему уже начинает казаться, что он упадёт и разобьётся, но уже в следующую секунду чувствует, как множество рук ловят его буквально у самого пола, и расслабляется.       Он ощущает невероятный прилив сил. Когда он открывает глаза, он видит перед собой лицо того самого парня. Он по-прежнему бледный, хоть и без грима, только вот улыбается в этот раз тепло и по-доброму. Чонгук благодарит небеса за то, что не отступился, за то, что пришёл, и за то, что есть такой парень, имени которого он не знает.       Его опускают на землю и Чонгук, покачиваясь, садится в зрительный зал, начиная вместе со всеми наблюдать за тем, как многие другие также, ничего не понимая, ползут к сцене, а после падают в руки старшекурсников.       Этот вечер Чонгук запомнит надолго.       Имя того загадочного парня удаётся узнать уже через пару дней. Их разговорчивый тьютор как-то приводит его с собой на репетицию, и Чонгуку дурнеет. Парень не тянет на третьекурсника. Чон и то лучше бы сошёл за него. Этот парень совершенно хилый, а ещё невысокий. Он тихо сидит на краю сцены, периодически залипая в телефон, и, кажется, совершенно не интересуется происходящим.       Чонгук бы рад ещё немного посмотреть на него, а может быть даже и познакомиться, только вот злой Пак Чимин, что гоняет их по сценарию, постоянно матеря и повторяя, какие же они непроходимые тупицы, никак этому не способствует. Все, честно сказать, побаиваются его, но только не Чонгук. Он видит, что парень хороший, просто очень строгий, поэтому лишь с улыбкой наблюдает за испуганными однокурсниками. Но даже несмотря на то, что он не так сильно напуган Чимином, он всё равно не успевает насладиться лицом или в данном случае затылком Юнги, поскольку «И РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ, СУКИ!» звучит то и дело от Чимина и ребятам приходится маршировать из одного конца сцены в другой.       В перерыве Чонгук так и не успевает подойти к Юнги, поскольку его оккупирует Тэхён, начиная без умолку трещать обо всём на свете. И как подступиться к старшекурсникам, у которых уже есть общие темы для разговора? Чонгук явно тут ни с какого бока припёка не подойдёт.       И таким макаром проходит ещё одна неделя.       Чонгук понимает, что влип. Окончательно влип.       Юнги лишь понимает, что уже к третьей неделе задолбался на учёбе и ему охота сдохнуть, а не таскаться на репетиции вместе с другом, потому что он обещал помочь с музыкой.       В один из таких дней Юнги остаётся один в актовом зале. Четвёртая пара ещё не кончилась, и он мог насладиться тишиной и свободой, которую он устроил себе, свалив с пар на том лишь основании, что у него репетиция.       Он слышит, как позади него скрипит дверь и оборачивается, чтобы уже сказать что-нибудь Тэхёну, но только вот это оказывается не Тэхён, а смутно знакомый Юнги парень. Кажется, он видел его на репетициях. Он первокурсник.       Тот тоже удивляется и замирает возле двери, словно увидел призрака. Дурацкое сравнение, Юнги знает, но он не может описать как-то по-другому состояние парня сейчас. Тот ещё немного мнётся возле двери, а после приходит внутрь, садясь недалеко от парня.       — Привет, — звучит тихое и робкое от него.       Юнги, если честно, тоже не знает, что ответить. Он же не подписывался с людьми общаться, просто пришёл с музыкой помочь и понаблюдать за всеми подготовками, которые выпали на его долю.       — Привет, — без улыбки отвечает ему наконец Юнги и снова опускает глаза на свой телефон.       Парень заметно ёрзает в кресле и чувствует себя до ужаса неловко. Чонгуку кажется у него сердце разорвётся от переизбытка эмоций. Он чувствует запах парфюма, которого больше нет ни у кого в его окружении, и отмечает его как особенный запах Юнги. Печалит лишь то, что парень ему не улыбается, когда приветствует. Чонгуку сразу же начинает казаться, что он сделал что-то не так и теперь ему не рады. Он тоже опускает свои глаза на телефон, делая вид, что так и было задумано и ему тоже плевать на всё вокруг. Только вот из раза в раз он мельком смотрит на парня недалеко от него и не может не улыбнуться. Глупая влюблённая улыбка так и рвётся наружу, и Чонгук понимает, что сейчас ему достаточно просто находиться в одном помещении вместе с ним и смотреть на него. Он задаётся вопросом: «Он вообще реальный?» — а после слышит:       — Ты долго будешь на меня пялиться?       Чонгук чувствует, как сердце ухает куда-то под кресло, и ему охота оказаться тоже там. Юнги смотрит на него без тени смущения или улыбки и просто ждёт ответа. А что ему скажет Чонгук?       — Ну я… я не смотрел!       Юнги только хмыкает.       — Ладно. Я не против, просто лично меня это напрягает. Так что не надо.       Чонгук на это только смущённо кивает и снова начинает пялиться в свой телефон, пытаясь придумать, что делать дальше.       Долго ждать не приходится.       Юнги шипит себе под нос, а после смотрит на Чонгука.       — Слушай, будь другом и сгоняй в столовку за кофе. Мой уже кончился, а мне вставать не хочется. Я с этой музыкой задолбался уже. Не могли вы выбрать что-нибудь попроще?       Чонгук только смущённо улыбается, что-то бубня себе под нос, и уходит за кофе для Юнги.       Когда он возвращается, Юнги уже что-то настраивает в компьютере, сосредоточенно смотря на экран.       — Вот, — Чонгук аккуратно ставит кофе на парту и уже хочет уйти, но Юнги поднимает на него глаза, трёт их от напряжения и едва заметно улыбается.       И пусть эта улыбка едва заметна, но она кажется Чонгуку такой тёплой и счастливой, что он готов променять все остальные улыбки мира на одну эту. Юнги улыбается не кому-то там ещё, не Тэхёну, как это часто было, а Чонгуку. И пусть по большому счёту это ничего не значит, но парню чертовски приятно и радостно от этого на душе.       — Спасибо. Хочешь булочку? У меня одна осталась. Я их не очень люблю, а вы, первокурсники, обычно голодаете из-за всех этих мероприятий.       Юнги протягивает ему булочку, а Чонгук тормозит, не веря ни своим глазам, ни своим ушам.       — Не хочешь? — переспрашивает Юнги, когда Чонгук так и остаётся стоять на месте, и уже хочет спрятать её обратно до прихода Тэхёна, но тут Чонгук очухивается и буквально выхватывает её из рук парня.       Это так забавно, что нельзя не улыбнуться.       — Кстати, меня Юнги зовут, а тебя как?       — Чонгук, — улыбается парень и протягивает навстречу руке Юнги свою.       Ладонь у него оказывается большая, несмотря на его в принципе небольшие размеры, и Чонгук это подмечает.       Они говорят ещё минут пять буквально ни о чём: об институте, о каких-то его фишках, о преподах и парах — а после в зал начинают вваливаться студенты, и Чонгуку приходится занять своё место, потому что его всё это смущает. Юнги смотрит ещё пару раз на парня, а Чонгуку этого достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.

***

      Чонгук снова просиживает за учебниками половину ночи, правда мысли его постоянно уходят от темы занятий. Теперь ему не кажется всё таким тяжелым. Мысли о старшекурснике занимают большую часть головы. И эти мысли воздействуют на парня каким-то неведомым ему образом: помогают собраться с силами, поверить в себя и не страдать в одиночестве каждую ночь из-за нелёгкой судьбы. В один из таких вечеров, когда Чонгук возвращается с очередной репетиции с языком на плече и садится за учебники, параллельно кушая дошик, ему приходит сообщение.       Чонгук поначалу не обращает на него внимания, продолжая что-то упорно выискивать в записях своего конспекта, будучи уверенным, что это его однокурсники снова обсуждают посвят, который должен пройти уже буквально через пару дней. Проходит ещё какое-то время, и он наконец смотрит непрочитанные сообщения. И после хочет упасть. Или провалиться под землю. Или же заорать на весь дом. Но в результате он так и сидит с набитым ртом дошика и ручкой в руке, тупо пялясь в экран монитора.       Поверить в то, что Юнги написал ему первый, практически нереально. Парень слышал от своего болтливого тьютора, что тот не очень-то разговорчив и не любит новых людей, поэтому «не доставайте моего приятеля, а то он вам голову откусит».       Чонгук, конечно, послушался старшекурсника, но всё же спустя какое-то время первым заговорил с ним в зале (да, пусть там и не было особого выхода), а после добавил его в друзья вслед за его приятелем однокурсником, который хотел подружиться абсолютно со всеми, несмотря ни на что.       Стоит сказать, того приятеля Юнги так и не добавил в друзья в отличие от Чона. Тот не мог с уверенностью сказать, что это что-то да значит, но в любом случае он чувствовал в этом действии что-то особенное, что отделяло его от других его однокурсников и приближало к этому невероятному парню. Юнги 0:50 Привет, ты серьезно с 95 года?) Чонгук 1:02 Привет, нет, я ещё не на столько стар. Юнги 1:11 Я просто увидел год рождения и удивился)       Чонгук грызёт ноготь на большом пальце и совершенно не знает, что ещё сказать парню, чтобы продолжить разговор. Вскоре Юнги просто выходит из сети, даже не попрощавшись. «Что же это такое было?» — так и остаётся загадкой для Чонгука.       Следующий диалог происходит не менее странно. Юнги, с виду спокойный и абсолютно пофигистически настроенный, внезапно пишет Чонгуку спустя где-то дня три. Юнги 22:20 привет Чонгук 22:22 приветик Юнги 22:22 чем занимаешься?) Чонгук 22:31 я, наверное, очень странный человек. я сейчас корейским занимаюсь. Юнги 22:32 Ну, не самое странное занятие) Чонгук 22:34 есть более странные занятия для десяти вечера? Юнги 22:35 Слушай, у меня есть пригласительные на завтра на спец. показ на 19:00 в кино на двоих. не хочешь сходить?)       Кажется, на несколько секунд Чонгук забывает как дышать. Серьёзно? Вот так просто взял и пригласил? Боже… Парень откинулся на стуле, хватаясь за голову, у него уже мышцы на лице давно свело от глупо-счастливой улыбки, но ему на это сейчас плевать.       «И правду говорят, что студенческая жизнь весёлая, — думает Чонгук. — И она абсолютно другая», — в конце добавляет он.       Они встречаются, как и договаривались заранее. Чонгук жутко волновался, ему казалось, что его решили разыграть старшекурсники и никакой Юнги сейчас не придёт, а на следующий день весь универ будет над ним смеяться. Он топчется у входа в магазин, а потом расплывается в тёплой улыбке, когда видит выходящую из общаги фигуру Юнги. Паренёк старается выпрямиться и убрать с губ эту глупую улыбку, потому что, камон, он выглядит как придурок и такими темпами спалит свою дурацкую влюблённость перед Юнги в полсчёта.       Юнги впервые за долгое время улыбается, и Чону искренне кажется, что улыбается он только рядом с ним. Поначалу Чонгук замечает некую неловкость между ними и напряжение, повисшее в воздухе. Он прячет глаза, изучая мокрый асфальт, а Юнги смотрит на табло транспорта, ожидая нужную маршрутку.       События последующего вечера парню кажутся вырезкой из какой-то глупой сопливой дорамы, где крутой герой-красавчик возит свою девушку по городу и заставляет её ежесекундно улыбаться. Юнги платит за него в транспорте, а после рассказывает пару забавных случаев, связанных с ним, потом они переходят на обсуждения животных и даже не замечают, как уже оказываются возле кинотеатра.       Юнги галантно помогает стянуть Чону пальто, на что тот сначала возражает, но под тёплым взглядом старшекурсника сдаётся.       «Если это не свидание, то я вообще не парень», — думает Чонгук, кусая губу, пока они совсем рядом стоят в очереди за попкорном.       От Юнги пахнет невероятно. Чонгук хорошо запомнил запах парфюма и начал называть его «запах Юнги». И хоть этот запах уже кажется чертовски привычным, ему всё равно хочется им дышать и наслаждаться.       В кино они сидят на самом последнем ряду, и Чонгук не может понять: это глупое совпадение или злой умысел. Но вскоре эта мысль уходит на задний план и он полностью растворяется в собственных чувствах. Как-то так непроизвольно получается, что уже к середине фильма Чонгук съезжает со своего кресла на плечо Юнги, а тот даже не возражает. Парень не верит своему счастью и продолжает тупо улыбаться, лежа практически на парне и желая, чтобы этот момент длился вечно. Несмотря на то, что по сути Юнги ростом с Чонгука, у него широкие плечи, а ещё он тёплый и кажется очень родным.       После кино они бегут до автобусной остановки вдоль пустой автомобильной трассы и долго смеются, стоя с ведром попкорна в руках, который так и не съели.       Чонгук обещает, что запомнит этот вечер в подробностях и будет бережно хранить воспоминания о нём.       — Больше никогда не буду покупать попкорн.       — Да, согласен. Он мне будет сниться теперь ночами, — хихикает Чонгук, стараясь не смотреть в глаза парня напротив.       — Тебе не холодно? — после небольшой паузы серьёзно интересуется Юнги.       Чонгук вновь улыбается, удивляясь такому вопросу, и чувствует, как мышцы на лице сводит судорога. Как же всё это глупо.       — Нет, что ты.       А после он удивляется ещё больше, потому что Юнги внезапно накидывает на его плечи свою куртку.       — Да мне правда… не холодно, — запинаясь произносит младший.       Ему жутко неловко в такой ситуации, хотя он и рад такому стечению обстоятельств.       После они общаются ещё немного. В основном ему пишет Юнги, и Чонгук с охотой отвечает, а после всё внезапно прекращается. Что произошло — Чонгук не знает. Он правда надеется, что тот просто забылся, заучился, заработался — да всё что угодно. Только вот даже в институте Юнги снова серьёзный и необщительный. Даже хуже прежнего. Он просто игнорирует существование Чонгука. Чон ждёт и надеется, что то свидание (или как его там) не глупость и оно что-то значило.       Проходит месяц. Посвят уже отгремел, всё затихло и успокоилось. Остались только скучные серые будни.       Чонгук вновь сидит одиноко в своей комнате и делает домашку. Ему снова грустно, тяжело и одиноко. Юнги ему больше не пишет. У них даже повода теперь нет встретиться. Тьюторы им стали не нужны.       Проходит ещё один месяц, и он видит Юнги в компании какой-то девушки. Юнги, кажется, хорошо отдохнул, а Чонгук хорошо так влюбился.       Глупо это всё. Очень глупо.

***

      — Может, всё же выйдешь из своей комнаты? — снова недовольно бурчит Тэхён.       Он стоит возле кровати Юнги и смотрит на него сверху вниз. Тот старается не замечать соседа по комнате и продолжает залипать на какой-то дешёвый ужастик с ноутом на животе.       — Юнги!       Тот недовольно смотрит на Тэхёна, а после снимает наушники.       — Чего тебе?       Тэхён присаживается на край кровати, складывая ладони на коленях, а после смотрит в упор на Юнги со странной полуулыбкой на губах.       — Нельзя же решать проблемы таким образом. Точнее это даже нельзя назвать решением проблем и…       — Чёрт, ты меня уже достал, Тэхён. Я вообще не планировал никуда тогда идти! Это всё ты! И ты тогда залез ко мне в компьютер и развлекался тем, что отправлял сообщения незнакомым тебе мальчикам.       — Я отправлял только Чонгуку, — чуть смутился Тэ, опуская глаза.       — Мне от этого не легче. Я не хочу лезть во всё это любовное дерьмо. Мне хорошо здесь, в своём коконе, я не желаю его покидать. Ты сам знаешь, что что-то менять не в моих традициях.       Тэхён на это только закатил глаза.       — Чувак, я опаздываю, поэтому…       — Поэтому вали, куда собирался, — грубо оборвал его Юнги.       Тэ поджал губы.       — В жопу иди, придурок. Ты только о себе и думаешь, а о мальчишке о том не думал? Ты, судя по всему, вёл себя как галантный мудак. Вот что он должен был подумать о тебе в тот вечер?       — Что я мудак? — хмыкнул Юнги.       — Это, конечно, да, но так мог подумать только я, потому что знаю тебя слишком хорошо, а вот этот Чонгук — нет. Он наверняка наивный, раз так быстро согласился на свидание. Ты посмотри он даже особо ни с кем не общается.       «Прям как я», — подумал про себя Юнги, но решил это не озвучивать.       — Так что он явно не думал, как я. И о том, что ты галантный мудак — тоже не в курсах. Ты его своими подкатами смутил сто пудов. Он явно не о дружбе в тот момент думал, да и, может быть, потом.       — Ну знаешь, если бы думал, то написал давно.       — А ты бы написал чуваку с третьего курса, когда сам без году неделя в универе? Ты помнишь, какие крутые у нас старшики были? Мы ходили по ним слюнки пускали и хотели стать такими же.       Тут Юнги не мог не согласиться, поэтому только тряхнул головой, поправляя наушники на шее.       — Окей. Это я допустить могу. Но и ты перегибаешь палку. Почему он должен был втрескаться в меня с первого взгляда? Вероятность такова исхода событий равна нулю целых…       — Да пятидесяти процентам она равна! — не выдержал в конце концов Тэхён.       Он поднялся с кровати, запихивая по пути в рюкзак свои вещи.       — Ну, я тебя предупредил. Лучше уж проверить и не терзать свою душу и душу этого парня. Если не срастётся, то хорошо, срастётся, то просто замечательно! Харе мхом обрастать в нашей комнате. Переступи хоть раз через себя и свои дурацкие принципы.       Но Юнги так и не переступил. Время шло, медленно унося яркие краски воспоминаний, оставляя после себя лишь потрескавшуюся чёрно-белую плёнку. С тех событий прошло уже почти что полгода. Юнги не пытался ему написать, Чонгук, похоже, тоже не горел таким желанием. Мин был почти что уверен, что у них больше не появится возможности нормально поговорить.       Но как же он ошибался…       — Хён, а, хён, — толкнул в плечо друга Тэ, сидя на паре.       — Чего тебе?       — Нам помощь твоя нужна.       В аудитории стоял лёгкий гул, пока преподаватель болтал с одним из студентов на какую-то отвлечённую от лекционного материла тему.       — Тэ, ты же знаешь, что не люблю я все эти нервные встряски. Мой организм этого не переносит.       — Ты даже не выслушал, что от тебя требуется! — чуть повысил голос Тэ, из-за чего на него обернулась парочка студентов.       Парни вмиг притихли, чуть склонившись к парте.       — Ладно, говори.       — Нам нужен чел, который охринительно может нарезать музыку и монтировать ролики. Скоро общеуниверситетский конкурс «Мистер университет» и от нашего факультета идёт первокурсник.       — Правда? — искренне удивился Юнги и даже распахнул сонные глаза.       — Ты серьёзно? Ты правда не помнишь? Я же тебе почти час втирал про выступления!       Юнги честно не помнил, кажется, он тогда был занят каким-то очень важным делом, раз вся болтовня друга прошла мимо него.       — Прости. Так что за первокурсник?       Тэхён открыл рот, но почему-то в последнюю секунду передумал говорить и лишь начал загадочно улыбаться.       — Обычный парень. Правда танцует так, что девчонки все визжат.       Юнги на это ничего не ответил. Преподаватель снова начал читать лекцию, и друзья отвлеклись от своего разговора.

***

      Пока парни шли в их местную кафешку, Тэхён коротко рассказал Юнги об идее видеоролика и том, как было бы круто его смонтировать. Уже внутри они заняли самый дальний столик с мягкими диванчиками и принялись ждать парня. Где-то спустя минут шесть послышались быстрые шаги (что сильно удивило Юнги, поскольку в кафе всегда стоял небольшой, но шум), а после запыхавшийся голос:       — Простите, нас после пар задержали.       Слишком знакомый голос. Парень, что только что пришёл, как-то резко замолчал. Юнги поднял глаза и понял почему. Около их столика стоял тот самый Чонгук и большими от неверия глазами смотрел на сидящего напротив Тэхёна Юнги.       — Привет, — растерянно выдавил из себя паренёк.       Чонгука, судя по его виду, эта ситуация очень напрягала. В отличие от Тэхёна, которому, кажется, вообще было на это плевать. Юнги переводит взгляд на друга, который о чём-то расспрашивает Чонгука, и скалится. Он всё знал и молчал.       «Так вот почему ты мне не ответил на вопрос, кто этот парень».       Тэ чувствует на себе этот тяжёлый взгляд друга, но старается сделать вид, что всё хорошо и не его сегодня ночью подвесят за окном на бельевой верёвке.       Проходит совсем немного времени, и Чонгук в их компании расслабляется. Кажется, тот был просто удивлён такой неожиданной встречей, потому и растерялся. Сейчас же он выглядит довольно уверенным: говорит на равных с Тэ, смеётся вместе с ним и обменивается дружелюбными взглядами. Правда Юнги всячески избегает и старается на него и вовсе не смотреть. Это не ускользает от его внимания, он чувствует разливающуюся внутри ревность и никак не может с ней совладать.       — Давайте я всё расскажу в подробностях. У меня в блокноте как раз есть записи по этому поводу, — начинает Чонгук и лезет в рюкзак за блокнотом.       Юнги смотрит на него и понимает, что тот за этот учебный год сильно изменился: стал взрослее, смелее, увереннее в себе. Юнги также понимает, что собственноручно просрал свой шанс наладить с ним отношения, только потому что боялся перемен в своей жизни. Ну что, теперь пожинай плоды своих стараний, Мин Юнги.       — Так, я всё понял. Думаю, стоит приступить прямо сейчас? — интересуется Юнги, глядя на двух парней. — Сколько у нас времени в запасе?       Оба парня напротив почему-то поджимают губы и смотрят как-то виновато.       — День.       — Вы сейчас шутите, ребят, да?       — Просто понимаешь, Юнги, — начинает оправдываться Тэхён, потому что Чонгук поник весь и не знает, что сказать в своё оправдание. — У нас были кое-какие трудности, поэтому ролик пришлось отложить на крайний день.       — То, что вы от меня требуете, практически нереально.       — Хён.       Мин даже еле заметно вздрагивает, вмиг теряя свой запал. Чонгук смотрит очень жалостливо.       — Пожалуйста, помоги.       Он говорит уверенно, хоть и с долей мольбы в голосе. Юнги понимает, что сейчас на него просто давят, но всё равно не может отказать Чонгуку. Его обижать совершенно не хочется.       Они просиживают в кафе до самого вечера. Тэхён под конец уже просто лежит на столе и тупым взглядом смотрит на работающих парней. Кстати, совместно работать у них получается намного лучше, чем совместно строить отношения. Чонгук совсем забывается и вскоре подсаживается к Юнги. Он что-то иногда тычет на экран и поправляет Юнги. Тот, как ни странно, не огрызается и не ворчит, а лишь согласно кивает.       — Ребят, наверное, пора заканчивать, — хнычет Тэхён. — Как у вас там дела?       Юнги нехотя отводит глаза от ноутбука и несколько раз моргает, прежде чем что-то сказать.       — Тэ, если устал, можешь идти. Нам ещё надо нарезать музыку для завтрашнего выступления.       — Да нет, — тут же отдирает себя от стола Тэхён. — Я же просто поинтересовался. Давайте продолжим в каком-нибудь более уютном месте, а?       — В общаге, например? — хмыкает Юнги.       — Ну не знаю…       — Давайте у меня? — внезапно предлагает Чонгук, и парни тут же на него удивлённо смотрят.       Как ни странно, под пристальными взглядами он больше не смущается.       «Может, всё дело в жуткой усталости?» — логично предполагает Мин.       — А можно?       Тэхён тут же выпрямляет спину, тянется, при этом смачно зевая.       — Я живу один, так что…       — Так что же ты сразу не сказал! Быстрее! Поедем к тебе!       Юнги с Чонгуком растерянно смотрят на парня, что уж слишком быстро для усталого человека закидывает свои вещи в рюкзак, а после одновременно вздыхают, поднимаясь следом.       Идея поначалу всем кажется хорошей. Даже Юнги чувствует себя в гостях у Чонгука вполне спокойно. Они заваривают рамён, ещё где-то полчаса болтают ни о чём, а после вновь принимаются за работу. Точнее Юнги принимается. Тэхён уже давно пускал слюни в подушку Гука, а сам паренёк клевал носом рядом с Юнги, стараясь не показать виду.       Тэхён резко подрывается с подушек, напоследок громко хрюкнув, и посмотрел на звонящий телефон.       — Ребят, тут такое дело… — начинает Тэ и замолкает. — Мне надо уехать. Что-то в общаге приключилось. Извините. Думаю, вы всё равно скоро закончите.       И с этими словами он покидает усталых парней.       Теперь, находясь в комнате только вдвоём, Юнги начинает напрягаться. Чонгук старается делать вид, что по-прежнему занят работой, но он то и дело отвлекается и в конце концов уходит на кухню.       — Я подумал, что кофе нам не помешает, — ставя перед ноутом две кружки, говорит тихо Чонгук.       Юнги смотрит на него уставшими от работы глазами и видит на его губах заботливую улыбку. Не ту прежнюю: не смущённую и не влюблённую — и от этого становится немножечко грустно.       — Спасибо, — он отпивает из кружки, улыбаясь в ответ. — Правда я уже скоро закончу, так что можно было обойтись и без него.       Они снова замолкают, и в этот раз тишина тяжёлым грузом давит на них.       Первым не выдерживает Юнги.       — Знаешь, я думаю у тебя все шансы победить завтра.       Чонгук даже оживляется, распахивая широко глаза от удивления.       — Правда?       Юнги кивает в ответ.       — Может, тебе не пить кофе на ночь? А то ещё не уснёшь после него, а тебе завтра нужно быть как огурчик.       — Таким же зелёным? — тихо смеётся Чонгук, и Юнги поддерживает его глупую шутку.       — Кстати, — после недолгой паузы снова начинает Юнги, и Чонгук вновь бросает на него удивлённый взгляд, — как у тебя вообще дела? Я просто помню, что тебе было тяжело вначале.       Чонгук почему-то сразу начинает сникать и опускает голову. Кажется, ему неловко говорить о таком.       Честно признаться, Юнги и не планировал говорить с ним, надеясь, что всё как-то само прокатит и они вновь разбегутся. Но нет. Что-то внутри подтолкнуло его начать разговор. Наверное, это называется глупой влюблённостью.       — Ну, не скажу, что в моей жизни что-то сильно поменялось, — мнётся Чонгук, стараясь устроиться на кровати поудобнее, но в результате продолжает ёрзать туда-сюда, чувствуя на себе взгляд Юнги.       Тот решает сменить тактику и снова разворачивает голову к ноутбуку, делая вид, что работает и не смотрит на парня.       — Ты перестал быть таким робким. Раньше совсем другой был.       — Так почти год прошёл, хён.       Они снова замолкают. На губах застывает важный для них обоих вопрос, который они бояться озвучить.       — А у тебя как дела? Слышал ты какой-то научной деятельностью был занят? Что за деятельность, если не секрет?       — Да так. Написал одну статью для научной газеты, — пожал плечами Юнги.       — А ты придёшь за меня болеть? — снова после небольшой паузы начинает Чонгук.       Юнги смотрит на него и улыбается как-то слишком мило, тепло и даже снисходительно, отчего у Чонгука сердце вновь непроизвольно сжимается, а старые серые воспоминания окрашиваются цветом и кажется, что всё это было не полгода назад, а буквально вчера.       — Ну ты и смешной, Чонгук. Я же в любом случае буду за музыку отвечать.       Когда Юнги заканчивает работать, время переваливает за двенадцать ночи. Чонгук почему-то начинает усиленно елозить на кровати, кусая губу. Он всё что-то хочет сказать, но никак не решается.       — Юнги, ты… — начинает наконец он и замолкает, когда тот поворачивается к нему.       И то ли Чонгук устал от работы, то ли просто устал строить и себя слишком взрослого, но сейчас он вновь выглядел смущённым и нерешительным, прямо как в начале их знакомства.       Кто-то в мозгу Юнги шепчет: «Это твой шанс, не упусти его».       — Слушай, тут такое дело. Общага уже закрылась и меня внутрь точно не пустят. На улице я ночевать не хочу. Ты не будешь против, если я переночую у тебя?       Чонгук, конечно, не против. Он именно это и хотел предложить Юнги, только так и не решился, зато Мин сам всё за него сказал. Чонгук начинает радостно улыбаться и кивать в ответ. У него, кажется, опять мышцы лица сводит от глупой улыбки.       Юнги удобно устраивается на полу парня, в виду того, что дивана или кресла у того нет. Чонгук поначалу возражает и предлагает занять его кровать, но Юнги, естественно, отказывается.       «Как наверное было бы здорово вот так общаться с ним вечерами. И смотреть на его дурацкую пижаму», — думает Юнги, когда в комнату входит смущённый всей этой ситуацией Чонгук. На нём синяя пижама, кажется, с маленькими овечками.       Они решают не размениваться на лишние слова и тут же ложатся спать. Юнги уже засыпает, когда слышит возню на кровати и после этого тихий скулёж. Он поднимается на локтях, заглядывая на кровать. Чонгук спит, правда, кажется, беспокойно. Во сне он хмурит брови и сжимает губы в тонкую полоску, а потом как-то резко и совсем неожиданно для Юнги, что-то неразборчиво выкрикивает.       — Эй, — Юнги осторожно касается его плеча. Он не то чтобы помочь хочет, просто ему неохота слушать все эти звуки. От них он точно быстрее не уснёт.       — Чонгук, эй, проснись.       Чонгук наконец открывает сонные глаза и первое, что он видит перед собой, это лицо Юнги. Парень от неожиданности застывает и просто смотрит на него.       — Тебе кошмар приснился? Это из-за завтрашнего конкурса?       — Наверное, — выдыхает Чонгук, облизывая губы.       В комнате темно, лишь лунный свет осторожно пробирается сквозь занавески, в комнате тихо, лишь часовая стрелка мерно постукивает; в комнате, почему-то невыносимо жарко, хотя открыта форточка, в комнате почему-то спёртый, наэлектризованный воздух, хотя до этого всё было нормально.       — Всё будет хорошо, я верю в тебя.       И сейчас Юнги хочет закончить этот дурацкий разговор. Он понимает, что вообще зря решил помочь этим двоим. Он чувствует слабость. И слабость эта — Чонгук. Самообладание же не вечно, и вот сейчас Юнги чувствует, что оно скоро у него кончится. Нет, так нельзя. Нельзя вестись на глупые жесты, вроде облизывания губ Чонгука или же на дешёвые кадры, словно из какой-то дорамы, где главные герои абсолютно так же смотрят друг на друга в полутьме и дышат практически одним и тем же воздухом.       Всё происходит слишком неожиданно: Чонгук подаётся вперёд и быстро прижимается к губам Юнги. У обоих в голове вакуум, думать не хочется ни о чём, кроме тёплых и мягких губ напротив. Чонгук отстраняется быстро, он всё ещё жмурится, боясь реакции парня. А что Юнги скажет? У него сейчас вся жизнь наперекосяк пойдёт. Да она уже пошла. Он так долго обходил всю эту любовную муру стороной, а теперь она сама его застигла врасплох.       «Действительно не стоило соглашаться на помощь», — первая мысль, которая посещает Юнги, когда он более-менее приходит в себя.       Ему однозначно понравилось. И это плохо.       — Спокойной ночи, Чонгук, — дружелюбно улыбнулся он, потрепав парня по голове и снова ложась на пол.       В темноте ему показался разочарованный взгляд Чонгука. А может, и правда просто показалось.       Утром неловко себя чувствуют оба, и если по Чонгуку это заметно сразу: по его искусанным от волнения губам, по его грустным, опущенным в пол глазам, по его осторожным фразам, — то по Юнги так сразу и не скажешь.       Они практически не говорят, пока собираются, а вскоре покидают квартиру Чонгука, отправляясь на пары. Точнее Чонгук- на пары, а Юнги — в общагу, потому что ему охота спать. Дурацкий Чон Чонгук и его поцелуй, чтоб его, отбили весь сон прошлой ночью.       Юнги чувствует себя последним мудаком, так бессовестно поступая с Чонгуком. Он открылся ему, даже первый поцеловал, а Юнги что? Правильно, пожелал спокойной ночи, словно это ерунда какая-то.       «Так лучше», — повторяет в очередной раз себе он, но с каждой секундой всё больше понимает, что нифига так не лучше.       — Чонгук, что у тебя с губами? — спрашивает один из его однокурсников, замечая множество трещинок на них.       Чонгук снова хочет закусить губу, но вовремя спохватывается и только улыбается спросившему.       — Да так. Волнуюсь много.       Тот понимающе кивает. Ему не обязательно знать, что парню уже плевать на конкурс, потому что у него в душе маленькая личная трагедия происходит.       Он поступил очень глупо, пойдя на поводу своих желаний и собственных эмоций. Юнги давно ему дал понять, что тот ему безразличен, но нет же, Чон снова принялся за своё. Чон до сих пор помнил тот мимолётный поцелуй и непроизвольно коснулся своих губ пальцами, едва заметно улыбаясь.       Весь последующий день прошёл в подготовках и репетициях. И к началу конкурса забегавшийся Чонгук как-то забыл о произошедшем. Стало немного легче, за что он и поблагодарил этот конкурс.       Когда начинает играть музыка, Чонгук сразу же думает о Юнги, о том, как долго они вчера возились с этой музыкальной дорожкой. Он начинает двигаться в такт музыке, а мысли нет-нет, да перескочат на Юнги, который сейчас переключает музыку и наверняка смотрит на него.       Чонгук слышит аплодисменты, когда заканчивает свой номер и радостно улыбается зрителям. Он искренне надеется на победу, поэтому для него становится настоящей неожиданностью то, что он не занял ни одного места. Чонгук стоит поникший на сцене, еле держится, чтобы не убежать за кулисы и давит из себя фальшивую улыбку. Он чувствует, что такими темпами недалеко и до нервного срыва. Всё как-то в один момент навалилось на него: и дурацкий конкурс, и старый знакомый Юнги.       Чонгук вежливо кланяется, принимая из рук организатора приз зрительских симпатий, и тут же вспоминает о том, что Юнги где-то здесь, в зале, и он, конечно же, видел его ужасный провал. Вот чего-чего Чонгук точно не хотел, так вот этого. Он не хотел, чтобы Юнги видел его позор.       Лишь только все уходят за сцену, Чонгук мигом бежит в комнату, где находятся другие участники. У него трясутся руки и дыхание сбивается, а в голове только одна единственная мысль: «Убежать отсюда раньше, чем меня найдёт кто-нибудь из знакомых».       И у него почти получается: он выбегает из комнатки, закидывая рюкзак на плечи, но уже на следующем тёмном повороте врезается в кого-то. И если закон подлости существует, то тогда Чонгук яркая иллюстрация тому.       Он вздрагивает всем телом, когда видит перед собой Юнги. Нет, Чонгук не плачет, он не настолько слаб, просто стыдно до жути, а ещё и обидно. Вот так всегда: хочешь сделать одно, а выходит совсем другое.       Они оба молчат и смотрят друг на друга. Чонгуку кажется, что он читает в глазах напротив жалость, а Юнги смотрит с нежностью и сожалением. С сожалением, что раньше не решил исправить ситуацию.       — Может, отметим твою победу?       Чонгуку так и хочет его стукнуть, а потом крикнуть, мол, какую нафиг победу, если я не занял призового места, ты что, издеваешься надо мной? Только вот в реальности он молчит, а его взгляд тяжелеет. Юнги это видит и понимает, что-либо сейчас, либо уже никогда.       Он хватает Чонгука в охапку и прижимает к себе. Тот весь дрожит, совершенно не понимая, что происходит.       — Зрительские симпатии — это самая главная победа, не находишь? — тихо шепчет Юнги, поглаживая парнишку по голове.       Тот то ли от неожиданности, то ли от страха до побеление сжимает его кофту в руках и молчит. Нет, Чонгук не плачет, но одна слезинка всё-таки скатывается по щеке.       — Ты что, плачешь что ли? — не верит своим глазам Юнги, когда отстраняется от парня и смотрит на его глаза.       Тот несильно толкает того в сторону и смотрит с неким вызовом.       — Я тебе что, девчонка?       — Нет, конечно, — тут же мягко улыбается Юнги. — Ты правда молодец, мне очень понравилось твоё выступление.       — Это всё, что ты хотел сказать? — интересуется Чонгук и уже ждёт момента, чтобы сбежать от Юнги. Ну уж нет, второй раз на одни и те же грабли он не встанет.       — Нет, не всё.       Юнги вжимается в губы Чонгука своими, чувствуя, как парень рядом замирает, а его губы плотно сжимаются в узкую полоску. Юнги не такой смелый, каким может показаться на самом деле, и поэтому сейчас его реально начинает напрягать бездействие парня. Но уже спустя несколько мгновений он всё же чувствует, как тот снова начинает дышать, выпуская горячий воздух из лёгких через нос и опаляя кожу Юнги, а после чуть расслабляется, приоткрывая губы.       Они стоят в тёмном коридоре, где-то вдалеке из общей комнаты участников слышатся крики, смех, а они так и стоят, не обращая ни на кого внимания. Чонгук, кажется, сошёл с ума, раз верит во всё это. Он не плакса и не хлюпик — нет.       Просто глупо всё это.       Очень глупо.       Он совершенно не так представлял их первый поцелуй, да он и не надеялся на него, а теперь… Юнги скользит руками по его спине, нежно поглаживая, стараясь сделать так, чтобы парень быстрее расслабился в его объятиях и поверил наконец ему. Слова — это всегда сложно. Новый шаг в жизни порой так вообще кажется чем-то запредельно-нереальным.       Они обязательно поговорят обо всём, каждый расскажет, почему поступил именно так, потом они начнут обсуждать свою жизнь и наконец узнают друг друга лучше. Чонгук поблагодарит весь мир за то, что есть такие вещи, как посвящение, а Юнги поблагодарит Тэхёна. Просто за всё. Они обязательно подумают о том, как порой страшно и в то же время прекрасно менять что-то в своей жизни. Подумают, что иногда стоит переступить через привычного себя, переступить через свои страхи и сомнения, ведь чаще всего это приводит к чему-то более прекрасному и счастливому. Они будут сидеть до утра и говорить обо всём на свете.       А в один из моментов Юнги не выдержит, улыбнётся привычно Чонгуку, засмеётся и произнесёт:       — Глупо. Очень Глупо.       И Чонгук будет полностью согласен с ним.