Когда ты..

Это был скучный день. Они делали обычный ленивый день. Смотрели телевизор, прижимаясь друг к другу на диване Николь в квартире рыжеволосой. Это была традиция, которую они создали после знакомства в течение двух месяцев. Вэйверли положила голову на колготки Николь, а Николь осторожно провела рукой по ее волосам. Это было просто легкое, нежное прикосновение, но они оба, казалось, оценили его близость. Все было спокойно, безопасно, тихо. Пока Вэйверли не нарушила их спокойное молчание. — Николь, могу я задать тебе вопрос? Это касается твоего прошлого. — Она почувствовала, что старшая девочка немного напряглась, но потом она снова казалась нормальной. — Конечно же, Вэйвс. — Николь не волновалась по поводу вопроса, но он застал ее врасплох. Она была очень сдержанна, рассказывая кому-либо о своем прошлом. Ей было трудно справиться с этим. — Когда ты поняла, что ты лесбиянка? — Николь внезапно почувствовала, как груз с ее плеч упал. Это был просто невинный вопрос, но Вэйверли знала, как заставить её нервничать. — Иисус, я думала, что ты собиралась спросить про хардкор и я не готова ответить, но я, конечно, могу ответить. — Рассмеялась рыжая, прежде чем ответить. — Я поняла, что я лесбиянка, когда была очень молодой, на самом деле. Может, в 11 или 12 лет. Я играла в хоккейной команде в Торонто и встретила очень милую девушку, ее звали Мэдисон. Она была блондинкой, у нее были голубые глаза и веснушки, и она была абсолютно прекрасна, и я вроде как влюбилась в нее на пару месяцев, и я сказала своим друзьям, поняв, что мне нравятся девушки. Вэйверли улыбнулась ей, и Николь не могла не почувствовать, что нашла кого-то, кто, в отличие от ее первой влюбленности, любил ее обратно и был готов остаться на всю оставшуюся жизнь. — Детка, это так прекрасно. Бьюсь об заклад, ты была милым ребенком, Хот. — Дразнила свою девушку, слегка касаясь кончиком носа пальцем. — Ты встречалась с девушкой, когда училась в школе? — Николь была действительно рада, что Вэйверли был любопытная, а не ревновала, и достаточно храбрая, чтобы спросить ее об этом. — Да, там была пара девушек, ничего особенного. На самом деле, ни одна из девушек, с которыми я встречалась, не имела большого значения, пока я не встретила тебя, Вэйверли Эрп. — Ответила Николь, даже не сомневаясь в этом ни разу. Она была уверена, что Вэйверли была очень важна в ее жизни, и она не хотела потерять ее. Ей нужно было кое-что скрыть, но она еще не была готова рассказать Вэйверли. Поэтому она старалась быть максимально правдивой. И Вэйверли ценила ее честность, даже если она что-то скрывала, но она знала, что это был неподходящий момент, чтобы спросить о ее родителях ее семьи. Они уставились друг на друга, привыкли к тишине, которая заменяла слова. Они в них не нуждались. В тот момент Вэйверли точно знала, что любит женщину, сидящую рядом с ней, потому что она была единственной стабильной и рациональной вещью в ее жизни, потому что она могла доверять ей. Она не была готова сказать это вслух, так же, как Николь не была готова рассказать ей, как выглядело ее прошлое, но она была уверена, что ее сердце нашло кого-то, кому принадлежит.