Одержимый

Москва встретила игроков ЦСКА морозом и снегом. Бразилец любил суровую русскую зиму, но в этом году настроение было на нуле. Уютный двухэтажный домик Фернандеса полностью засыпало снегом, но у бразильца не было вдохновения достать лопату и убрать его. Двор утопал в сугробах, лишь от гаража к воротам были проложены дорожки, и те Марио расчистил через «не могу», дабы мог выехать его старенький «Феррари». Зима. Вечно холодная. И грустная… Марио одиноко. Он кутается в теплый плед, сворачивается в комочек на просторной кровати и смотрит старые добрые комедии, в надежде хоть немного развеселиться. Рядом на столе стынет облепиховый чай. Обожаемые раньше зефирки и шоколад больше не радуют и не приносят ничего, кроме тошноты. Телефон молчит, никто не желает общаться с таким грубияном… Черышев или сбрасывает его звонок, или не отвечает вообще, а на тренировке избегает. Даже мама – и та не звонит Марио после того, как он, сам того не желая, накричал на нее, и даже не приедет на Рождество. Если и выходил бразилец из своей крепости, то только на тренировки. Он работал до изнеможения, настолько себя выматывал, что ни одна депрессивная мысль не посещала его мозг. Моральную боль Фернандес пытался заглушить болью физической, впахивая до седьмого пота, синяков и ссадин. Однажды он так подставился под подкат Магнуссона, что чуть не порвал сухожилия к чертям собачьим. Исландец ограничился лишь безразличным «извини», помог русскому бразильцу встать и побежал куда-то к своему другу Сигурдссону продолжать тренировку. Хромая и тяжело дыша, Марио сел на лавочку и в тот же момент понял, что даже если его здесь изобьют до смерти, никому за это ничего не будет. А если проштрафится он, ему тут же устроят самосуд и линчуют. Завтра утром самолет унесет армейцев в самое сердце Пиренейского полуострова – Мадрид. Шикарный стадион «Сантьяго Бернабео» забит до отказа. Тысячи испанцев желают вживую лицезреть игру обладателя Золотого мяча, этого непритязательного бразильского мальчика с русской душой, так легко опередившего распиаренного Луку Модрича, финалиста Чемпионата мира. С мадридскими фанатами пытается слиться высокий молодой длинноволосый блондин в длинном черном пальто. - «Реал» пришли поддержать? – радостно воскликнула полная мадам бальзаковского возраста, - дадите автограф? - Да пожалуйста, только отстань, - буркнул незнакомец и вывел на программке корявые английские буквы «J» и «S», - команды уже на поле, не отвлекай. Добрая половина испанских болельщиков жаждала победы «Реала», но при условии, что хорошо сыграет Фернандес. И как только мяч оказывался у этого высокого кудрявого защитника, стадион рассыпался в аплодисментах. Больше ни один игрок ЦСКА такой чести не был достоин, даже ветеранистый Акинфеев слышал в свой адрес только свист. «Реал» к перерыву вел 2:0. Ничего не получалось у Марио, а, видя его ошибки, и партнеры по команде тоже начинали тупить. Черышев психовал и в сердцах швырял мяч, схлопотав в итоге желтую карточку, Магнуссон нещадно лупил по ногам кого ни попадя, Чалов даже приблизительно не мог попасть в створ ворот. «Как же так? Почему Варлок не помогает мне? – спрашивал себя бразилец, выполняя очередной бесполезный угловой и даже не догадываясь, насколько близко сейчас счастливый обладатель его души. В раздевалке армейцы, услышав возмущения Виктора Михайловича, понуро молчали… Огрызался один Марио; со стороны это казалось, словно он потерял субординацию, на самом деле, управляемый демоном бразилец не понимал, откуда он знает столько русских матов, ведь и по-португальски он ругался крайне редко. - Вот что, дорогой мой, - громогласно произнес Гончаренко, - еще одна оплошность на поле – и я тебя меняю. И сажаю в запас до конца сезона. Поговори мне еще тут… Только после этого Фернандес угомонился и поплелся на поле, не теряя надежды сообразить что-нибудь конструктивное. Видимо, Гончаренко удалось-таки достучаться до своих подопечных, ведь те забегали, как заведенные. Первая серьезная атака – и сразу гол Сигурдссона, раззабивавшегося последнее время, с подачи… кого бы вы думали? Правильно, Марио Фернандеса. А в концовке матча южноамериканец и сам отличился забитым мячом, выполнив просто идеальный штрафной. Второй номер ЦСКА время от времени поглядывал на стоящего у кромки поля Гончаренко, и в глазах тренера читался немой вопрос «А что же дальше? Этого недостаточно для прохождения в весеннюю стадию.» На 94 минуте Марио получил мяч от Набабкина, на огромной скорости пробежал половину поля и, наткнувшись на ногу Серхио Рамоса в штрафной площадке «Реала», со счастливой улыбкой упал на газон. Красная карточка стопроцентная, стопроцентный пенальти. Но кто же его пробьет? Слишком высока цена промаха, либо пан, либо пропал… Забивают ЦСКА – выходят в весеннюю стадию Лиги чемпионов, не забивают – довольствуются Лигой Европы. К точке подходит Чалов, но Марио молча отстраняет его, и Федя, словно заколдованный, идет за пределы штрафной. - Ты сдурел? – крикнул Черышев человеку, которого когда-то считал лучшим другом. Голос был слышен даже в верхних секторах, ведь над «Сантьяго Бернабео» повисла гробовая тишина. – хочешь промазать, как тогда? Ты же не забьешь, уступи Федору. Тебя болельщики возненавидят, как и одноклубники. Бразилец тем временем устанавливал мяч на точку. На его лице, в его движениях не было ни малейшего волнения. Никто не должен знать, что ноги Марио подкашиваются от усталости, дышать всё труднее. Но это еще не самое страшное. Начинало болеть сердце, и Фернандес знал, что ничего хорошего это не сулит. Казалось, что грудную клетку вскрывают острым ножом, что сердце режут на мелкие кусочки, перекручивают на фарш. «Что же происходит у меня внутри?» – сам себя спрашивал защитник. Вспомнился фильм «Чужой», и от ощущения того, что вот сейчас его плоть разорвет мерзкое инопланетное существо, Марио начало еще и тошнить. Стоя возле 11-метровой отметки, второй номер команды почесал нос, и рука его стала алой. «Просто замечательно… Это называется, всё и сразу. - бразилец готов был истерически захохотать, - Надо поскорее пробивать, а то арбитр увидит кровь, заставит покинуть поле и даст финальный свисток. Пробью-ка я за шиворот вратарю, как любит бить Себастьян Абреу, небрежно и с издевкой». Небольшой разбег – и пенальти в стиле Антонина Паненки исполнен, мяч трепещется в сетке. Осознав, что миссия его выполнена и больше он не нужен, Марио без сознания, с окровавленным лицом, повалился на газон. Он хотел уйти сейчас, на пике славы, обласканный любовью фанатов. И пусть никто из них никогда не узнает, какие муки терпел бразилец ради любимой команды, как после каждого матча почти умирал от болевого шока. Засуетились врачи, прямо на поле начали делать Фернандесу искусственное дыхание. Истошно завопил и упал на колени Денис, услышав фразу «клиническая смерть», холодный и сдержанный Акинфеев успокаивал плачущих Магнуссона и Сигурдссона, без каких-либо эмоций присел на корточки и обхватил голову руками Гончаренко. Марио смотрел на них как будто сверху и был счастлив. Вот она, победа! Пусть даже такой ценой. Ценой собственной жизни. Вдруг резкая всепоглощающая боль полностью накрыла южноамериканца, и Марио понял, что докторам удалось вытащить его с того света.