Одержимый

В холостяцкой квартире Смолова в Мадриде за столом сидели четверо. - Черри, прекращай, - обратился Артем к Денису, допивающему вторую бутылку коньяка, - ты не вернешь его тем, что каждый день пьешь. Завтра у нас у всех тяжелый, просто ужасный день. Нежелательно быть с перегаром… - Да, Денис, ты достал бухать три дня подряд, - поддержал товарища Федор, - Вспомни, ты же из больницы направился прямиком в бар. Ты считаешь это нормальным? Подумай о том, что нашему Марусе сейчас лучше, чем нам. Его боли нет. «Зато есть наша боль» - подумал шестой номер сборной. - Отмучился, - вздохнул Игорь, закусывая коньяк лимоном (капитан предан здоровому образу жизни до самозабвения, но помянуть друга – дело святое), - Ребята, вы хоть представляете, каково ему было? Какую боль он испытывал во время тренировок и матчей? Чтобы такое терпеть, нужно быть роботом. А он был лишь человеком… Наше бразильское солнышко погасло в самом зените карьеры. Тирада Акинфеева так проняла Дениса, что он ударился в пьяные слезы: - Я никогда себя не прощу за то, что бросил его именно в тот момент, когда он больше всего нуждался в моей поддержке. Ему было так плохо, и, чтобы хоть немного облегчить свои страдания, он ругался, задирал нас. А мы, как малые дети, обижались. Как же я раскаиваюсь, что так к нему относился в последние дни его жизни. Знаешь, Игорь, мне тоже жить не хочется… Я не выдержу этих терзаний… Как непривычно, что он не здесь, не с нами. Ребят, а давайте опять сходим к нему? Смолов вздохнул и убрал со стола пустые бутылки: -Денис, это ничего не даст. Зачем каждый день ходить к нему в морг и сидеть возле него часами? Он все равно ничего не почувствует, не увидит тебя и не услышит. Черри немного успокоился, вытер слезы ладонью, восстановил дыхание и перестал шмыгать носом: - Смолов, ты мерзкий черствый тип. Я не понимаю, как я вообще с тобой дружу. Я просто хочу побыть с ним в последний раз, ведь завтра похороны. Вы только вдумайтесь: нашего Марио… о Боже, нет, я не хочу это даже представлять, - Денис весь затрепетал от волнения и страха, - его закопают в холодную, заснеженную землю. А он же так мерзнет… Ну а ты чего ревешь, Тема? – повернулся Черышев к неожиданно всхлипнувшему Дзюбе, - Ни за что не поверю, что тебе жаль Марика. Это не ты плачешь, а алкоголь. Подожди, вот немного протрезвею, и я убью тебя, тварь. Это ты во всем виноват. Из-за тебя он заболел. Он настолько переживал и расстраивался из-за твоих подколов, что его сердце не выдержало. Артем не нашел даже, что ответить, он так и сидел, пялясь в окно невидящими от слез глазами. - На меня смотри, когда я с тобой разговариваю! – рявкнул Денис, стукнув кулаком по столу, от чего стаканы на нем мелко зазвенели, - ты мне за все ответишь, ответишь за все обиды. Отольются кошке мышкины слезы… Черышев попытался было встать, но его тут же повело в сторону, и он снова упал на диван, едва не опрокинув стол. - Мальчики, SOS, - безвольно промолвил Федя, устало потерев глаза и переносицу. Последние три дня он спал меньше четырех часов в сутки, беспрестанно опекая надломленного морально Черри. – Нам нужно срочно уложить Дениса в кроватку, а не то он мне тут все разнесет к чертям собачьим. Игорь и Артем подхватили под руки Дениса, брыкающегося и сыплющего проклятия в адрес Дзюбы. Буквально позавчера они так же уводили Черышева с палаты его лучшего друга, доживающего последние минуты в этом мире. Что было дальше, Денис припоминал с трудом: пустота внутри, потом бары, кафешки, какие-то дешевые забегаловки… За три дня он и трезвым-то не был, после смерти Фернандеса он пустился во все тяжкие. Хорошо, что Игорь и Артем понимающие, не оставили один на один с горем. И не просто горем, а трагедией вселенского масштаба. А что Смолов? Смолов жестокий. Он выливает спиртное в раковину и разговаривает с Денисом, как с маленьким ребенком, подавляет морально, заглядывая своими серо-зелеными глазами в самую душу. Федя отдавал распоряжения на правах хозяина: - Ведите его вон в ту комнату. Там если и устроит погром, то не страшно. – указал нападающий «Локомотива» вглубь квартиры. Вдруг раздался звонок в дверь, Федя ринулся открывать и увидел на пороге Магнуссона и Сигурдссона, румяных от морозного испанского воздуха. - О, малыши пришли, - натянуто улыбнулся нападающий «Локомотива», и исландцы узрели за этой улыбкой много боли, - только не нужно вам пить со взрослыми дядями. Если хотите, можете сварить себе кофе. В свою очередь и Федя подметил красные белки глаз и искусанные в кровь губы у старшего из скандинавов. Арнор же сильнее, сдержаннее товарища и пребывает в ладу со своими эмоциями, хоть и почти тинэйджер. Смолов сделал траурное выражение лица, возвел глаза к потолку и сочувствующе обнял Хёрдура. Нужно сохранить остатки самообладания, хоть это и тяжело: - Только давай без нытья, Мага. Один страдалец уже спит пьяный. Даже Игорь – и тот расклеялся, я не говорю уже об Артеме. Не будем им уподобляться. Мы все очень любили Марио, но слезами горю не поможешь. Если я не истерю, то это не значит, что я не скорблю о нем. Арнор побежал на кухню варить кофе, а Хёрдур пошел в гостиную, птичкой примостился на краешек кресла и уставился в телевизор, показывающий сериал «Место преступления Лас-Вегас». Увидев на экране актера Эрика Шманду, исполнившего роль криминалиста Грега Сандерса, Магнуссон затрясся от рыданий. - Ну что еще? – Федя не понимал абсолютным счетом ничего. «Исландцы – народ загадочный». Хёрдур взял со стола салфетку и вытер красное и мокрое лицо: - Как же он похож на Марио… Будто бы с экрана на меня смотрят его глаза… Я вспоминаю, каким добрым и жизнерадостным был наш русский бразилец, как на тренировках мы могли часами смеяться с каких-то пустяков. А потом он заболел, и все стало по-другому – мрачно и грустно. У Смолова участилось дыхание, и он напоминал быка на корриде, готового броситься на тореро. Он схватил пульт, порываясь переключить канал. - Нет-нет, оставь, - остановил его Магнуссон. Федор в сердцах швырнул пульт на ковер: - Как знаешь. Если нравится добивать себя окончательно, то пожалуйста, смотри на него. А я пошел к Арнору на кухню. Через час он все же вернулся и заботливо укрыл теплым пледом задремавшего перед телевизором скандинава. Смолов с Сигурдссоном так и не сомкнули глаз за всю ночь – слишком много им нужно было обсудить. В голове Дениса кто-то стучал тяжелым молотом о наковальню, а во рту был привкус, словно табун кошек сходил под себя. Холодно. Теплая куртка совсем не греет, ведь холод исходит изнутри. Пустым взглядом Черышев смотрел в одну точку, в лицо своего амиго, ушедшего туда, откуда не возвращаются. Марио все так же прекрасен – даже смерть не смогла отнять его красоты, только лицо сделала неестественно бледным. Возле шестого номера сборной сидела мама Фернандеса, донья Мариса. Туда-сюда расхаживал Смолов, нацепивший темные очки, чтобы скрыть воспаленные от отсутствия сна глаза. - Спасибо, Феденька, за все. – сказала бразильянка, смахивая слезы. - Ну что вы, донья Мариса, не стоит благодарности, - Федя остановился возле Дениса, посмотрел ему в глаза и кивнул на бригаду медиков, дежуривших неподалеку. - Оставь меня в покое, Смолов, - прошипел Денис, - я себя нормально чувствую. Дай мне возможность попрощаться с ним. Не нужно возле меня стоять, не бойся, в обморок я не упаду и ничего с собой не сделаю. Я в порядке. Не обязательно ведь Феде знать, что Денис уже успел пообщаться с докторами, нюхнул нашатыря и получил такую сильнодействующую инъекцию успокоительного, что даже если на землю упадет метеорит или прилетят инопланетяне, Черышева это даже не взволнует. Пока Смолов проявлял заботу о Денисе, помощь и забота были нужны другому человеку. Денис был ошарашен. Московский дом Марио по документам теперь принадлежит ему. И «Феррари» тоже. Но зачем ему все это? Если самого бразильца больше нет…Черышев взглянул на обилие цветущих орхидей на окне, и к горлу подкатил комок. В дверь громко постучали. - Зачем стучать, звонок же есть, - буркнул Черышев и поплелся открывать. Свет фонарей падал на высокого мужчину. - Вы? – удивился Денис, - что Вы здесь делаете? Вы же врач из Мадрида, который лечил Марио. Ооо, - еще больше удивился полузащитник, свернув губы трубочкой, - да Вы же еще и журналист, я видел Вас на стадионе. Так кто же Вы? Денис сделал рукой жест и пригласил Варлока войти. - Не важно, как меня зовут. Важно мое призвание – помогать людям. Ты хочешь играть на высочайшем уровне? Хочешь выиграть Лигу чемпионов в этом сезоне? Хочешь забивать в каждом матче по два или три гола? - Каждый футболист этого хочет. А что для этого нужно сделать? - Нужно терпеть боль после каждого удачного матча. Ну и еще, самую малость – продать мне свою душу. В затуманенном трехдневной попойкой мозгу Черышева начинало проясняться: - Так это ты, - посмотрел он на своего собеседника, подозрительно прищурившись, - Это ты его убил. Ты погубил моего друга… Из-за тебя он так мучился. Нет… нет… я не могу в это поверить… Чернокнижник снисходительно пожал плечами: Не хочешь – не надо. Мое дело предложить. -Уходи, - едва слышно произнес Денис, - Уходи! – громовым голосом повторил Черри, направив на колдуна свой нательный крест, - Гори в аду. Варлок попятился назад и оказался на улице: - Ладно, этого вычеркиваем. Слишком догадлив, умен и продуман. Игорь только вернулся из магазина и выгружал из багажника покупки. - Здравствуй, Игорь. – услышал он у себя за спиной. Акинфеев поставил пакеты на заснеженную землю и обернулся. Перед ним стоял белокурый красавец с выразительными синими глазами и по-змеиному улыбался. - Я где-то Вас видел. В больнице вроде, - капитан ЦСКА задумался, - а еще у нас на тренировке. Так кто же Вы? И что Вам нужно от меня? Я вижу, Вы не так просты, как кажетесь на первый взгляд. - Не стану ходить вокруг да около, - ответил Варлок, - я прибыл из параллельного измерения, чтобы помочь тебе. Ты хочешь играть выше всяких похвал? Хочешь брать каждый штрафной и пенальти? Я могу даровать тебе все эти умения. А ты взамен подаришь мне свою душу. Игорь закрыл машину, взял в руки пакеты и направился к дому, не проявив ни малейшей заинтересованности. Чернокнижник последовал за ним: - Так каков твой ответ? Акинфеев обернулся. В его взгляде было одно безразличие, как будто появление нечистой силы на улицах Москвы – обычное явление. - Нет, мне этого не нужно. Я уже не молод, и карьера моя скоро завершится. А душа мне и самому нужна, ты уж извини. Я знаю, что люди, продавшие душу, плохо заканчивают. Так что удачи, дружище. И не смей ходить к Артему Дзюбе, он неглупый и не поведется на твое нелепое предложение. Варлоку хотелось в клочья разорвать этого дерзкого вратаря, который не только не боится его, так еще и в открытую насмехается. Но колдун понимал, что он и пальцем не смеет тронуть того, чья душа ему не принадлежит. Федор собирался перед сном принять душ, как вдруг в дверь позвонили. «Кого это черти принесли в такой поздний час?» - подумал он и пошел открывать. - Привет, Федя, - на этот раз Варлок не демонстрировал своей фирменной улыбки, - я вижу, что твоя карьера не идет вверх, травмы преследуют, в Лиге чемпионов сплошные неприятности… - Ну это и ежу понятно, - Смолов в упор смотрел на оппонента немигающим взором, - что Вам нужно, говорите быстрее, у меня мало времени. - Ладно, - залихватски подмигнул колдун, - я подарю тебе умопомрачительную карьеру, а ты мне – всего-навсего свою душу, идет? Последние слова повергли Федю в такой шок, что он чуть было не свалился с ног: - Теперь мне все ясно… - сердито прошептал он, - да ты же сам дьявол… А мы-то приняли тебя за врача. Как же я раньше не догадался, ведь это тебе Марио продал свою душу, а ты его убил… - Подумай хорошо, - приблизился к Смолову Варлок, и нападающий «Локо» почувствовал на своем лице ледяное дыхание, - хочешь перейти в «Реал» или «Ювентус»? Стать лучшим бомбардиром Ла-лиги или Серии А? Федя огляделся по сторонам, нет ли поблизости иконы. Крестик, как на зло, он оставил в ванной. «Господи, помоги мне. Хоть бы сработало.» - подумал он и скрестил руки, демонстрируя татуировки на религиозную тематику. - Убирайся! Пошел вон! – кричал Федор до тех пор, пока незваный гость не скрылся во тьме ночи. - Ничего, - успокаивал сам себя колдун, - не нужен он мне такой, алчный и честолюбивый. Я бы подавился его душой в первый же день. Что-то не везет. Есть еще запасной вариант – Сигурдссон. Хотя нет, с него нечего взять, он слишком мало живет на этом свете. Пойду-ка я к Магнуссону, он такой же скромный и бесхитростный, как и Марио. Он настолько простодушный, он даже и не вспомнит, что когда-то видел меня в Риме в облике журналиста. Варлок застал Хёрдура выгуливающим собаку. Увидев нечисть, хаски громко залаял. - Успокойся, - спокойным ласковым тоном произнес исландец, спуская с поводка своего питомца, - Вы что-то хотели? – Магнуссон поднял свои красивые, небесно-голубые глаза. - Я большой поклонник твоего таланта, - слукавил Варлок, - и мне больно видеть, как ты в последнее время сдал. Ты не успеваешь за быстроногими форвардами и все чаще останавливаешь их недозволенными приемами, получаешь карточки… Ты хочешь бегать, как ветер, делать офигенные подкаты, спасать ворота, когда вратарь бессилен? А как ты смотришь на то, чтобы перейти в «Барселону»? Заработаешь денег, купишь домик на Мальдивах или Сейшелах, дорогие машины… Хёрдур пребывал в таком прибитом состоянии из-за Марио, что напоминал скорее зомби, чем человека. - Было бы неплохо, - задумался он, - но чтобы стать таким мастером, мне потребуется не один год. - Все намного проще, Мага. – вздохнул Варлок, - ты можешь стать защитником мирового уровня уже завтра. - Что для этого нужно? – в глазах исландца читался неподдельный интерес. - Всего ничего. Твоя душа. Ты даже не заметишь, что я у тебя что-то отнял. Правда, после каждого матча, в котором ты проявишь профессионализм, тебе будет очень плохо, и с каждым разом боль будет возрастать в арифметической прогрессии. Что скажешь? Мысли Магнуссона витали где-то в Барселоне: - Я согласен. Ведь мне теперь нужно играть и за себя, и за погибшего одноклубника. Подписывать что-то нужно? - Нет, - ответил Чернокнижник, - сделка уже заключена. – не пожалеешь потом? - Я никогда ни о чем не жалею, - сказал Хёрдур и подозвал собаку. Увидев приближающегося друга человека, Варлок поспешил ретироваться. Первый свой гол Магнуссон забил в ворота мюнхенской «Баварии». Ни один немецкий форвард не решался и близко подходить к воротам Акинфеева, ведь в защите стоит северный красавчик Супер-Мага. Матч был выигран, удачный почин в весенней стадии Лиги чемпионов положен. Но Денис и Игорь видели: что-то не так. Они готовы были поклясться, что такие же синие огоньки, как в глазах Хёрдура, они видели когда-то у Марио. И лишь когда в раздевалке исландец схватился за горло и упал на пол, задыхаясь, все элементы паззла сложились воедино. - Игорь, ты же такой умный, ты всё знаешь. Скажи: есть ли выход? – молящими глазами смотрел Денис на капитана, в то время, как медики суетились вокруг скандинава, - Можно ли спасти его? Я уже потерял Марио и не хочу терять еще одного друга. Во взгляде Акинфеева читалась вселенская грусть. Он подозвал Черышева ближе и едва слышно произнес: - Боюсь, что выхода нет и быть не может. Это конец. Умнее и хитрее нужно быть…