По крупицам

      Главное не поворачивать резко голову, вот и всё. Итачи хорошо запомнил это правило. Не крутить зрачками и не подниматься с кровати. Пить много воды и проветривать комнату каждый час. И тогда жизнь не будет казаться такой тошнотворно-болезненной.       Над головой, этажом выше, кто-то тяжело ходит и громко разговаривает. Итачи мечтает о тишине, но прекрасно знает, что её не существует в подобных местах даже в четыре и пять утра. Но иного выбора у него не было и нет.       Когда останавливаешься в оживлённых гостиницах, то никому нет до тебя дела. Клерки, администраторы и посетители не запоминают тебя — слишком много людей вокруг. Главное не забыть снять форменный плащ Акацки и напомнить Кисаме применить технику превращения. И тогда молодая семья с двумя толстощёкими детьми никогда не поймёт и даже не заподозрит, что в соседнем номере живут преступники. И тогда пожилая пара, от скуки сующая нос в чужие дела, ни за что не узнает — с ними на завтрак ходят убийцы.       По первоначальному плану они не должны были останавливаться в гостинице. Спальных мешков и костра в лесу всегда с головой хватало. К роскоши ни Итачи, ни Кисаме не приучены, и никогда не стремились к ней. Виной их нежданного комфортного отдыха стала последняя битва, после которой глаза Учиха и общее его состояние совсем никуда не годились. Кисаме настоял остановиться на пару дней в ближайшем городе.       — Вам нужны благоприятные условия и лекарства, Итачи-сан, — сказал он, взяв под руку едва переставляющего ноги напарника и позволяя ему облокачиваться на себя.       Итачи и сам понимал, что так будет лучше. Гораздо разумнее немного отдохнуть, чем добровольно мучить ослабленный организм полевыми условиями, окончательно выбиться из сил и упасть рано или поздно без чувств посреди пути. Это было бы несправедливо просто по отношению к Кисаме, которому пришлось бы возиться с Итачи в полуобморочном состоянии. Кисаме — всё-таки элитный боец, а не медсестра.       Не смотреть по сторонам, вверх и вниз, по диагонали. Иначе — ощущение, словно глаза вот-вот лопнут. Не касаться век, иначе — ощущение, словно тяжесть пальцев раздавит их, и те вытекут горячей слизью из глазниц, испачкают кожу и распущенные волосы, заляпают гостиничное постельное бельё. А потом придёт Кисаме и сокрушённо произнесёт:       — Ну, Итачи-сан, как теперь сражаться-то будете? — сказав это, сядет рядом и станет аккуратно собирать в ладонь разбросанные по подушке томоэ.       Можно закрыть глаза и всем корпусом повернуться в нужное направление. И тогда голова не закружится, тошнота не подкатит к горлу.       Всё просто. Нужно только запомнить эти несложные правила.       В номере справа молодая семья включает телевизор. Делает громкость выше.       Нужно встать.       Итачи закрывает глаза и медленно поднимается на локтях. Садится. Свешивает ноги с кровати. В висках пульсирует обжигающая, тягучая боль. Осторожно встаёт и открывает глаза, перед которыми разом всё темнеет, и подгибаются колени.       Ничего страшного, ничего. Просто нужно снова закрыть глаза, вот так. В темноте мир спокойнее.       Итачи помнит расположение всех предметов в номере. Дойти до ванной, пребывая во тьме, не составит никакого труда. Главное не поворачивать резко голову.       Вперёд, поворот. Край кровати Кисаме, осторожно. Вперёд, налево. Ручка двери на уровне пупка. Порожек. Включить свет и открыть глаза. Раковина по левую руку.       Холодная вода немного успокаивает пульсирующие виски. Снова закрыть глаза, поднять голову, открыть. Только так он и мог жить в последние дни, не боясь головокружений и резкой боли, от которой всё внутри скручивает.       Отражение в зеркале над раковиной смотрит на него воспалёнными, с лопнувшими капиллярами глазами, под которыми залегли тёмные мешки. Измождённое серое лицо с глубокими морщинами, лохматые волосы. Главное не выходить из номера и дождаться Кисаме, который ушёл за обезболивающим.       Итачи делает глубокий вдох и крепко сжимает края раковины. Сейчас всё пройдёт, нужно только подождать. Сейчас приступ свистящего кашля, сопровождающийся спазмами, закончится.       Он представляет, как возвращается Кисаме, как заходит он в ванную и видит у раковины сгорбившегося Учиха, отплёвывающего кровь. Он покачает головой и скажет:       — Ну, Итачи-сан, вы просто разваливаетесь.       Итачи-сан, с ненавистью, из последних сил сплёвывая металлический привкус, улыбается, представив эту картину.       Закрывает глаза. Снимает одежду, не церемонясь, бросает на пол. Садится в ванную. Открывает глаза, берёт в руки душ. Включает холодную воду, закрывает глаза.       Главное не опускать голову вниз. Иначе вся боль скопится в правом виске и будет давить на глаза и грозить их расплавить. Собирать в ванной томоэ гораздо сложнее, нежели на кровати.       Долго стоять под освежающими струями воды лучше не стоит. Итачи не доверяет ни себе, ни скользкому полу, ни высокой ванне. Выключая воду с закрытыми глазами, он в уме просчитывает миллион вариантов своей гибели от неосторожного движения из-за слабости или головокружения.       Щелчок дверного замка. Шелест пакета. Хлопок — снятие техники превращения. Больше никаких звуков. Кисаме стоит и, вероятно, думает, куда делся его напарник. Учиха подаёт голос, заворачивает тело в полотенце, не спеша выходит из ванной.       — Ну, Итачи-сан, прямо расцвели, — обнажает острые зубы в добродушной ухмылке Кисаме. Чуть приподняв пакеты, говорит: — По дороге я зашёл к доктору — или дежурному врачу? — что сидит в гостинице. Он подсказал, какие стоит взять лекарства и посоветовал побольше есть. Из-за стресса и голодания у вас могла на фоне прочих проблем появиться мигрень. Вы не ели нормально уже вторые сутки, Итачи-сан.       Удивительно, как в Кисаме умещаются две парадоксально различные черты: кровожадность и забота. Он знает, что он крупный и сильный, и что эти качества ему помогут запугать противника и сделать с ним всё, что захочется. Он знает, что он крупный и сильный, и что эти качества ему помогут позаботиться о том, кто слаб из-за болезней.       Итачи еле заметно улыбается, радуясь тому, что у него есть человек, перед которым не стыдно быть не в форме. Который всегда поможет и никогда не оставит его одного, несмотря на своё тяжёлое прошлое и трудности с доверием.       — Давайте что-нибудь закажем в номер. Вам что-нибудь лёгкое. А мне что-нибудь крабовое.       Итачи улыбается, радуясь тому, что у него есть друг.