Warmth

Он — кумир миллионов, тысяч, сотен и десятков болельщиков. Он — великий игрок, и то, что он перешёл в итальянский клуб, стало неожиданностью. Пауло всегда смотрел на него с восхищением, желая добиться тех же высот, медленно ломался под взглядом тёмных глаз. Их совместными фотографиями с громкими заголовками пестрили все новостные порталы, поначалу было шумно, слишком шумно и приятно. Приятно осознавать, что такой великий игрок выбрал их — не самый сильный из существующих клубов, но и не самый слабый. Пауло смотрел, как он улыбался, смеялся, пытался сделать всё, чтобы влиться, адаптироваться скорее и начать играть. Первые игры были… его личными проигрышами. Он не забивал, пытался, но его максимум был в голевых передачах. СМИ питались этими неудачами, постоянно писали о нём, о его сыне, который забивал, о ком-то ещё, если честно, Пауло мало обращал внимания на других, взгляд было оторвать невозможно, потому что поистине детское восхищение было не передать словами. Он совсем рядом, его можно было потрогать, поговорить с ним, посмеяться. Можно было всё, что захочется, не выходя за рамки приличий, конечно же. Матюиди говорил, что у него взгляд, как у маленького болельщика, который впервые вживую увидел своего любимого футболиста. Дибала улыбался и смотрел, но реальность возвращалась. Говорила о том, что мысли останутся мыслями, а желания залезут поглубже, затихая и успокаиваясь. Воспалённый мозг не хотел принимать действительность, не хотел принимать то, что у короля футбола есть свой… король. Это стало неожиданностью и ударом. По собственным нервам. Он тоже был аргентинцем, тоже был десятым номером, разве этого было мало? Так Пауло сначала думал, а потом мозг встал на место, успокоился, стряхнул с себя все надежды, умываясь молчаливыми слезами, потому что было больно, но не сильно, скорее… обидно, что не смог. Лионель был хорошим игроком. Хорошим человеком. Вторым королём мира футбола, он был сродни отцу на поле, но Дибале было сложно, они не могли сыграться. До сих пор. Когда Пауло узнал, что Месси не будет какое-то время в сборной — вздохнул с облегчением, потому что после Чемпионата мира смотреть на происходящее было тяжело и страшно. Здравый смысл жужжал, вибрировал и вдруг затихал, уступая место эмоциям. Хорошим и не очень. Дибала завидовал капитану аргентинской сборной. Во всём, но особенно в том, что именно он забрал себе португальское сердце. По вечерам эти слова в голове звенели так, что тошнило. Он же не сопливая девочка, да? Убиваться, потому что твой кумир не обращает на тебя желаемого внимания… он так и не смог избавиться от этого. Нет, конечно же, со временем стало легче. Стало проще смотреть и наблюдать, не видеть нежных улыбок, когда телефон оказывался у уха. — Забудь ты про него, сейчас вы равны, ты играешь с ним в одном клубе, — Пьянич был очень приятным человеком, умел поддержать словом и дать по лицу в случае чего. Пауло был благодарен.

✖ ✖ ✖

Но прошёл год. Год с того момента, как Криштиану Роналду перешёл в Ювентус, и уже было не больно, не тоскливо, уже было никак, и жизнь постепенно текла, не ускоряясь и не замедляясь, просто так, как она должна идти. Криштиану Роналду стал клеткой с железными прутьями, толстыми и не пробиваемыми. До сих пор иногда лишал кислорода и свободы. Свободы мыслей и души. Всё было обычно, дни за днями, тренировки за тренировками и ощущение, будто из него высосали все силы. Собственные чувства были похожи на неудовлетворение. Ты желаешь чего-то — не получаешь, и твой мозг сходит с ума, не может смириться. Это раздражает и нервирует, общение идёт не так остро, как в начале, намного безразличнее. Роналду забивает. Первый, второй, пятый, десятый, возвращается в свою прежнюю форму, радует болельщиков итальянского клуба на пару с Марио. Они оба — взрывная связка, как две блядских ракеты, несущиеся по полю к воротам, в которые нужно забить. Забивать. Постоянно. Они делают всё, чтобы сделать команду чемпионами, и это не остаётся без внимания. Отпуск выдаётся странным, ленивым и сонным. Пауло не хочет вставать с кровати, еле двигает руками, чтобы поставить греться завтрак и дойти хотя бы на коленях до ванной. Собственное состояние кричит о том, что ему нужен пинок, но Пьянич сейчас слишком занят, а Леонардо никогда не умел вытаскивать людей со дна. Печально. Или нет? Микроволновая печь звякает эхом в голове и по черепной коробке, вызывая жжение в глазах. Хочется пить. Холодный сок кислит в горле, ощущается изнутри прохладой. Пицца сухая и жесткая, нарезанные колбаски, кажется, режут нёбо, сыр прилипает к зубам, и аппетит после первого куска пропадает. Пауло всматривается в темное отражение на дверце духового шкафа, думает, на кой чёрт он вообще его покупал, если даже элементарно испечь что-нибудь не может. Мысли крутятся вокруг сочного мяса, от которого текут слюни, потом смещаются немного в сторону, к чёрной семёрке на белом полотне. П о е б а т ь. Клетка сужается. Давит со всех сторон. Ему нужен кислород. Совсем немного. Тарелка и вилка с громким звоном опускаются в раковину, стенки кружки дрожат, когда Дибала ставит её на стол и встаёт. Диван принимает в свои мягкие объятья, плед натягивается на ноги, мягкая подушка целует в щёку. Фантастический боевик гремит в голове, а он закрывает глаза и медленно засыпает.

✖ ✖ ✖

Миралем светится изнутри. Он вообще странный. Странная улыбка, поведение, жесты и мимика, но он приятный и тёплый. Стоит на пороге, улыбаясь во все свои тридцать два, если последние четыре у него имеются. Сонный мозг туго переваривает информацию, Пьянич качает в руке пакет с чем-то вкусно пахнущим. Неожиданный гость, которого точно не ждёшь на пороге своей квартиры. — Умираешь? — Пауло тихо фыркает и по шею заматывается в плед. Одноклубник тем временем хозяйски проходит на кухню. Через минуту Дибала видит перед собой суши, понимает, что давно их не ел, и слышит бурление живота. — Тебе бы проветриться. — Мне бы чего-нибудь хорошего типа пощёчины, чтобы мозг на место встал. — Это тоже подойдёт, — палочки дрожат в руках, аргентинец тихо матерится и не может подцепить рыбу, с завернутым в ней рисом, копается долго и в итоге роняет в соевый соус. Соль на языке жжёт, он еле как проглатывает пережёванное и зевает, потому что ещё не проснулся до конца. О его пристрастии знают, кажется, все, потому что на лице всё написано. Всегда. Здравствуйте, я Пауло Дибала и я открытая книга для всех, кто общается со мной. Или нет? Просто здесь не было иного выхода. Роналду тоже знал о его пристрастиях. Да что там, почти весь клуб знал, но не осуждал, потому что игроки не лезли в личную жизнь своих товарищей. От этого было хорошо. — Сколько ещё планируешь быть овощем? — Миралем очень странный, аргентинец уже это говорил. Он кажется своим человеком, улыбающимся и приятным, но в то же время порой его излишняя активность даже без действий сбивает с ног. Пауло не падает только потому, что сидит, колупает железными палками рис и смотрит на него. Долго. — До конца отпуска. — Как только он выйдет на поле — станет лучше. Намного. Он знает это, поэтому не пытается сделать что-нибудь со своим состоянием, оно заснёт, как только начнутся тренировки. Птица в клетке успокоится, как только ей дадут пожрать. — Всё ещё думаешь о нём? — рис, закатанный в лист водорослей, закрывает обзор на лицо одноклубника. — Нет, — Пьянич смотрит скептически. — Я серьёзно, уже давно перестал об этом думать. О нём, о Лионеле, обо всём, что с этим связано. Сейчас он не врёт, пусть порой мысли и возвращаются, но они, скорее, как отголоски того, что было. Оно осталось в прошлом. Всё осталось, кроме железных прутьев вокруг. Наверное, он просто сходит с ума от одиночества, с ним постоянно всегда были те люди, которые были нужны. Пауло любил, когда его обнимали, трогали, целовали, а за последний год, несколько месяцев из которого он провёл в мыслях о Криштиану, никого рядом не было, потому что невозможно чувствовать себя нормально, когда тебя касается не тот, прикосновений которого ты желаешь. Придурок. У Криштиану есть Лионель. Низкий и тёплый Лионель. У Пауло нет никого. Пиздострадания ради пиздостраданий. О да. Блестяще! Десять очков Гри… — Тебе бы найти кого-нибудь, — предложение кажется хорошим, но где искать он уже забыл. До Роналду он любил ходить по всяким ночным барам, довольствоваться прекрасными короткими ночами и жить в полное удовольствие, но после прихода португальца в итальянский клуб всё изменилось. Тело не требовало одноразового секса или выпивки, потому что ему хотелось просто прикосновений. Тёплых или горячих, того, кто нравится тебе и твоей душе, кто будет смотреть на тебя и улыбаться просто потому, что ты рядом с ним. Тёплых прикосновений, плавящих железные прутья. — Могу подсказать один сайт… — Дибала переводит взгляд на Пьянича, тот широко улыбается, походит на психопата в этот момент. — Сейчас бы искать себе парня на сайте знакомств, являясь известным футболистом. — Миралем закатывает глаза, тихо цыкает и пересаживается на диван к аргентинцу.

✖ ✖ ✖

Свидание вслепую через радужный сайт знакомств — это даже не смешно, но Пауло сидит и думает, уже час пялится в экран ноутбука, пытаясь совладать с мыслями и заставить себя закрыть крышку, откинуть в сторону технику, снова зарывшись носом в одеяло. Пьянич ушёл два часа назад, оставив после себя горькое послевкусие ещё большего одиночества. Дибала рассматривает сайт, читает правила, по которым встречающиеся ни в коем случае не могут распространять информацию о человеке, которого увидят. От этого, конечно, мало что изменится, потому что люди никогда не следуют правилам. Он смотрит на анкету. Долго. Заполняет её быстро, коротко, ставит в ник простое cappuccino10, хмыкает про себя и оставляет место аватара пустым. Кусает ноготь на большом пальце, шипит, когда случайно отдирает заусеницу, и отставляет ноутбук в сторону, чтобы сходить за кофе. Паркет холодный, вызывает мурашки по ногам. Аргентинец всё ещё чувствует себя сонным, высыпает в кружку пакетик быстрорастворимого капучино, сыпет сверху шоколад из маленького пакетика и зевает, услышав короткий сигнал о пришедшем сообщении. seventeen: Добрый вечер? Пауло смотрит на черные буквы, вчитывается в них, пару раз прикусывает губу и снова закутывается в плед, поставив ноутбук на колени. cappuccino10: Почему с вопросительным? Добрый вечер. Собеседник набирает сообщение… Дибала отхлебывает кофе из кружки, ставит её на подлокотник и ждёт, ещё раз рассматривая оформление сайта. Оно выглядит не вычурно совсем, тёмных тонов, серых, тёмно-синих, белых. Изюминка — абсолютная анонимность с собеседником, ещё одна — поиск партнёра одного с тобой пола. Странно. seventeen: Ну, у всех бывают разные вечера, но если добрый — хорошо, я рад. И что дальше? Что писать-то? Пьянич, приём, я слишком идиот для общения на таких сайтах. cappuccino10: Тому, что у незнакомого тебе человека добрый вечер? Дибала закрывает лицо руками, тихо мычит и хочет закрыть вкладку, но приходит ещё одно сообщение, поэтому значок стрелки задерживается на красном кружке с крестиком. seventeen: Любой человек заслуживает доброго вечера. cappuccino10: Это самая странная переписка в моей жизни. seventeen: В моей тоже, хах. Это последнее хах впивается в мозг, сознание хохочет, громко. Гремит в стенах черепной коробки, и Пауло просто не знает, что делать дальше. seventeen: Учитывая то, что мы знакомимся здесь, значит, оба пришли сюда за одним и тем же? cappuccino10: Меня сюда друг загнал, сказал, что я слишком овощ для этой жизни. Собеседник набирает сообщение… Аргентинец не знает, чего ждать ещё. Цель сайта — заставить людей встретиться в жизни, без каких-либо фотографий, просто так. Но каким окажется твой собеседник, ты не знаешь, это слишком пугает. Или нет? Внутри клетки что-то тихо жужжит, чешется и не даёт спокойно усидеть на месте. seventeen: Друг заботится о тебе, это разве не хорошо? cappuccino10: Хорошо, но кто вообще придумал такие сайты? Вдруг я сейчас общаюсь с маньяком? Смайл задумчивости выглядит слишком дико, поэтому Пауло удаляет его и жмёт на Enter. Ждёт, когда человек с той стороны монитора начнёт набирать ответ, и выдыхает. В интернете он может выставить себя абсолютно любым человеком, его последние написанные слова смотрятся дико, потому что шуточки идиотские, но мозг думает быстрее, заставляет пальцы бить по кнопкам клавиатуры. Наверное, парень… или мужчина подумает, что он какой-нибудь придурок, не умеющий общаться с людьми. Паранойя? Когда он в последний раз общался с кем-то по перепискам, кроме мамы? seventeen: Что ж, могу доказать тебе, что я не маньяк, и принести на нашу возможную встречу нож. cappuccino10: Очень смешно и остроумно. Спасибо :) seventeen: Не любишь юмор? cappuccino10: Не люблю выставлять себя придурком, но делаю это постоянно. Жизненное кредо, знаешь ли. Лучшее хобби! seventeen: Ты забавный. Дибала поджимает губы, делает очередной глоток кофе и кусает щёку изнутри, пытаясь придумать план действий, чтобы не показаться ещё большим дураком. Впрочем, человек по ту сторону не видел его, не знает, какой он, даже понятия не имеет, можно писать всё, что душе угодно. cappuccino10: Да ну? Спасибо, мне все так говорят. Если так подумать, для своих одноклубников — он весёлый заводной парень, на тренировках постоянно шутит и улыбается, бегает, прыгает, смеётся, делает всё для того, чтобы люди вокруг улыбались благодаря ему. Пауло это нравится, даже после прихода Криштиану он остался таким же, ни разу не показал, что грустит, только в стороне, когда никто не видел, мог опустить уголки губ вниз и смотреть. Запоминать каждое действие португальца. Он думал, что никто не видит, но видели все. Никто ничего не говорил, никто не лез, они по-прежнему искренне смеялись над чужими шутками, любили широкую улыбку своего одноклубника. Дибала был похож на яркого мальчишку, чем привлекал к себе внимание, затягивал. seventeen: И много их всех? Целый футбольный клуб, — пальцы чешутся написать, но это будет уже слишком, поэтому он прочищает горло, понимая, что сладкий растворимый кофе делает слюну вязкой. cappuccino10: Много. seventeen: Значит, ты у нас общительный парень? cappuccino10: Я вообще весь такой классный, когда не овощ. Их переписка чем-то напоминает сообщения подростков. Он даже сам не замечает, как начинает улыбаться, потому что давно ни с кем так долго не общался в интернете, и мысль, что сейчас можно отпустить себя и не думать, что писать, делает чуточку лучше. seventeen: Ты мне нравишься. Пальцы замирают над клавиатурой. seventeen: В смысле, как собеседник. cappuccino10: Я понял. Хотя сначала сердце немного прихватило. Потому что даже написанными словами он давно не видел и не слышал этого. seventeen: Чем занимаешься? cappuccino10: Кофе пью, сижу здесь с тобой и больше ничем. А ты? seventeen: Капучино, я так полагаю? Смотрю какой-то странный боевик о космосе, где слизняки почему-то пытаются, прости, конечно, выебать ногу галактического спасателя… cappuccino10: Именно его. Оу… я даже не хочу знать, по какому каналу это идёт. seventeen: Я хочу переключить уже полчаса. Дибала тихо смеётся и тоже включает телевизор, но вместо космического боевика слышится голос ведущей новостей, и он ненадолго зависает. Последние новости из мира спорта, экономики и политики, спина затекает от долгого сидения в одной позе, поэтому он опускается на диван, поставив ноутбук на живот. cappuccino10: Так переключи, в чём проблема? seventeen: Вдруг они всё-таки сделают это :) cappuccino10: Это чуток мерзко, тебе не кажется? seventeen: И всё же. Переписка ненадолго останавливается, кажется, человек слишком увлечён странным фильмом, а Дибала слышит знакомые фамилии и поворачивает голову. Ведущая говорит о форвардах Ювентуса, рассказывает о последних матчах, кадры празднования победного гола в товарищеском матче мелькают перед глазами. Пауло смотрит, как Манджукич подхватывает его на руки и кричит что-то болельщикам, Роналду налетает на них спустя пару минут со всем клубом. seventeen: Заснул? cappuccino10: Смотрю новости. Кстати, почему семнадцать? Взгляд снова переносится на экран телевизора. Марио даёт интервью после матча, улыбается и, запыхавшись, неловко улыбается. Это вызывает улыбку. seventeen: Моё счастливое число. Что там по новостям? Их переписка из странной постепенно перетекает в обычную, спокойную. Время медленно ползёт к двенадцати и, кажется, они оба начинают засыпать. Пауло чувствует, как веки клонит к низу, и зевает, потягиваясь под грузом ноутбука. Рука тянется к телефону на столике, экран загорается, и он ищет в AppStore знакомое приложение, с облегчённым вздохом находя и нажимая на синюю стрелочку. cappuccino10: Минуту. Я переберусь в спальню. seventeen: Звучит очень… cappuccino10: Так ты всё-таки маньяк? Он запутывается ногами в одеяле, тихо рычит и вслушивается в тишину квартиры. Собеседник набирает сообщение… Как только голова касается родной подушки, мозг тут же взрывается. Он даже не успевает прочитать то, что ему отправили. Просто, сжимая в пальцах телефон, засыпает. Впервые за последние дни не хмурится во сне и не видит снов.

✖ ✖ ✖

seventeen: Кажется, всё же заснул. Ладно. Надеюсь, что до завтра. Спокойной ночи. Было приятно пообщаться с хорошим собеседником. Пауло сонно смотрит на последнее сообщение, спрашивая у самого себя про то, является ли он и впрямь хорошим собеседником? Мозг плывёт, не может проснуться полностью, поэтому глаза закрываются, и он снова утыкается носом в подушку. seventeen: Доброе утро? Вибрация посылает дрожь по руке, он выглядывает одним глазом из-за подушки, читает и тихо мычит, понимая, что пальцы не двигаются. С каких пор он стал фанатом интернет-переписок? cappuccino10: Дбре утр. Пальцы набирают быстро и сумбурно, отправляют так же. Мозг требует ещё немного сна, но очередная вибрация не даёт провалиться. seventeen: Кажется, действительно доброе. cappuccino10: Мм… да(.?! я ещ сплю. seventeen: Тогда не буду отвлекать от столь важного занятия :) Сладких снов. Он смотрит в яркий дисплей, слабо улыбается, понимая, что давно ему никто такого не желал. И почему это происходит с ним?

✖ ✖ ✖

Открывает глаза, когда время уже около двенадцати. Смотрит на время дисплейных часов телефона, моргает пару раз и садится, оглядываясь по сторонам. Хорошо, когда отпуск и никуда тебе не надо, хотя по тренировкам тело начинает скучать. Пауло поднимается, шлёпает босыми ногами по холодному полу и подставляет лицо сразу же под тёплые струи воды. Становится хорошо. Паста приятно касается щёк, немного жжётся и выплёвывается в раковину. Из ванной он выходит через пятнадцать минут, полностью проснувшийся и посвежевший. Чайник тихо щёлкает, медленно, от большого количества воды, начинает закипать, пока в кружку по обычаю высыпается любимый порошок. От чёрного кофе начинает болеть живот, от свежесваренного тоже, поэтому быстрорастворимый, а тем более капучино — лучший вариант из всех. Сегодня состояние какое-то слишком странное, будто улучшилось за ночь, тело больше не кажется настолько ватным. seventeen: Ты проснулся? Тут повтор вчерашнего фильма, и я снова не знаю, зачем это смотрю. У меня отпуск и мне нечем заняться. Он заправляет кровать, только после этого прочитав сообщение. Тихо хмыкает и опускается за стол в кухне, медленно потягивая кофе и перечитывая то, что писал с утра. cappuccino10: Попробуй как-нибудь развлечь себя. seventeen: А вот это звучало очень и очень плохо! Дибала перечитывает написанное и прикрывает глаза рукой, чувствуя стыд, заливающий щёки. Если вчера вечером уже ближе ко сну он мог писать всё, что угодно, то сегодня трезвый и бодрый мозг любезно подсказывает, чтобы он не выглядел идиотом. Вообще, этот сайт создавался для того, чтобы люди просто находили друг друга, писали время и место встречи, шли и знакомились. У него, как обычно, всё через жопу, хотя приходящие сообщения не вызывают недовольства или раздражения, скорее… наоборот. seventeen: У меня тоже отпуск. Варюсь дома, пытаюсь не тухнуть и дожить до начала рабочих дней. cappuccino10: Понимаю. Та же херня. seventeen: Я тут подумал. Может… всё-таки встретимся? Неожиданное предложение вызывает мурашки по рукам. Он весь подбирается на стуле, кусает губы и смотрит на время, ожидая увидеть там хоть что-нибудь подходящее для ответа. Неожиданный испуг будущего знакомства ударяет куда-то в плечо, он перечитывает последнее сообщение. Собеседник набирает сообщение… seventeen: Всё нормально? Я не настаиваю, просто предложил. Пауло думает несколько секунд, может быть, минут, пытается взвесить все за и против, когда телефон разрывается вибрацией уже от входящего звонка. Пьянич говорит быстро, итальянский смешивается с хорватским, половины Дибала просто не понимает, выясняет, что они устраивают отпускную тренировку, и он обязательно должен быть. — Не обсуждается! Вообще! cappuccino10: У меня сегодня дела. seventeen: У меня тоже, поэтому… может, завтра? cappuccino10: Хорошо, о месте и времени договоримся вечером. seventeen: По рукам. До вечера? Последнее сообщение остаётся неотвеченным.

✖ ✖ ✖

Отпускная тренировка, без тренера, как способ не дать забыть ногам и телу о том, что это такое — мяч и зелёный газон, придуманная самими игроками, свежий воздух и по-летнему горячее солнце, жгущее через светлую футболку, что ещё нужно, чтобы проветрить голову? Пауло приезжает одним из последних, потому что забылся в мыслях о возможной завтрашней встрече. Нужно ли это ему? Человек по ту сторону экрана не знает его, как и он сам своего собеседника. Одновременно со слабым азартом в крови гуляет беспокойство. — Так что, ты нашёл кого-нибудь? — Мир! — половина команды тут же оборачивается на них, бросая заинтересованные взгляды. Среди них и сам Криштиану, долгое время служивший причиной беспокойства, боли и грусти. Теперь это кажется настолько прошлым, будто было лет десять назад. Теперь чужая улыбка не колется в уголках губ, сердце не трепещет, когда случайное прикосновение достаётся плечу и руке, теперь нет ничего, кроме напускного вида того, что ничего не было. Но свободы тоже до сих пор нет. — Кто тебя просил? — недовольно шипит Дибала, вздрагивая от крепких объятий Матюиди за плечи. — У нашего маленького Пауло кто-то появился? — вопрос звучит так, будто его задают ребёнку. Одноклубники смеются, смеётся Криштиану, смеётся Манджукич, сидящий рядом с португальцем. Аргентинец прячет взгляд и пинает по ноге Пьянича, мысленно прозвав того предателем. — Поделись с семьёй, расскажи. — Отстаньте, пожалуйста, — он выворачивается из крепких рук и улыбается. Он знает, что они не будут требовать от него ответа, а слова одноклубника — лишь просто дружеская шутка. Мяч летает от одних ног к другим, постоянно в движении, не замедляется почти. Мужчины смеются, рассказывают какие-то забавные истории, произошедшие за время отпуска. Дибала, сидящий немного в стороне, смотрит на каждого из них, замечает, что Марио отошёл куда-то, выдыхает и смотрит на Роналду. Тот смеётся над шуткой Леонардо. Морщинки около глаз кажутся до боли знакомыми, такими, какими должны быть. Атмосфера уюта замирает в воздухе, тёплый смех бьётся в ушах, когда Пауло чувствует вибрацию телефона в спортивных шортах. seventeen: Как день? Я тут на отдыхе с друзьями и постоянно думаю… — А где Манджукич? — В туалет отошёл. — Да тут я, что вы паникуете! Пауло не успевает ответить на сообщение, так как рядом с ним садится Пьянич. Пристально смотрит и повторяет свой вопрос тише. — Я нашёл одного. Ну, неплохо, но странно и непривычно, это не для меня. — Хорват закатывает глаза и щёлкает его по лбу, место удара горит, одноклубник смеётся, увидев слева соотечественника. — Все мозги выбьешь, — Дибала немного двигается, уступая Манджукичу немного места рядом с собой. — Как у вас дела? — Нормально. — Нормально. Они отвечают почти синхронно, Пауло разглядывает Марио рядом с собой. Они никогда особо не дружили, Манджукич тоже был своеобразной зажигалкой для команды, его мимика постоянно смешила болельщиков и самого Дибалу. Хорват был высоким и сильным футболистом, прекрасным нападающим, своей игрой, как и Криштиану, вызывал восхищение. — Что-то по вашим лицам не видно. — Просто обсуждаем будущего парня Па… — Эй! — Манджукич переводит взгляд на аргентинца, тот неловко улыбается и пинает Пьянича по колену, взглядом говоря, что он совсем охуел. — Не обращай внимания. — С Криштиану всё? — Дибала застывает, уставившись нечитаемым взглядом в лицо нападающего. Тот смотрит так, будто вопрос совершенно обыденный, хотя стучит в голове дятлом. Пробивает кору головного мозга и дробит, ошмётки летят в разные стороны. Это первый прямой вопрос, касающийся португальца. О таком нельзя спрашивать человека, хорошим другом которого ты не являешься, разве нет? — Давно, — Миралем машет Матюиди и уходит, а они остаются вдвоём. Роналду смеётся с лица Бонуччи, обливает его водой и потом делает селфи. Солнце летнее и жаркое, не даёт сосредоточиться, лезет под кожу. — Прости, это было некорректно с моей стороны, — Пауло улыбается, как-то криво, но всё же улыбается. У них общение, мягко говоря, не слишком клеится, хотя они даже не пытались разговаривать. Обычно диалог осуществлялся на поле и в раздевалке после игр, больше же не… — Пойдём к остальным? — зажатые между бёдрами руки затекают, Дибала недоумённо смотрит на протянутую руку и встаёт. — Ещё раз… — Всё нормально, не обращай внимания. Это в прошлом.

✖ ✖ ✖

cappuccino10: Есть лишь одно пожелание — тихое место без людей. Он отправляет сообщение и опускает руку в воду. Пена взлетает, когда он резко опускается, задерживает дыхание и зажмуривается, пытаясь продержаться под водой как можно дольше. Он приехал домой где-то в восьмом часу и сразу же пошёл в ванную, чтобы смыть с себя пот и усталость после тренировки, хотя таковой сегодня её назвать было сложно. Неловкая ситуация с Манджукичем всё ещё торчала в голове острым штыком, диалог прокручивался, жужжал и не давал сосредоточиться. С Криштиану — всё. Точно и бесповоротно, уже никогда в жизни. Ничего не было и ничего не будет, даже как-то обидно, что даже не попробовал, хотя пробовать было нечего — Лионель всегда был в выигрыше. Лионель подходил больше, лучше. Он был взрослее, умнее, красивее, хотя… Пауло сдувает с ладони пену, видит боковым зрением, как экран загорается. Руки вытираются о полотенце, лежащее рядом. seventeen: Не любишь толпу? cappuccino10: Не люблю, слишком душно и шумно. Любит, отчасти. Иногда в ней можно забыться, почувствовать себя просто одним из миллионов таких же, как и он. Но в людном месте есть шанс того, что его узнают, потому что невозможно не быть узнанным в городе, где ты живёшь и играешь. Он только надеется, что его собеседник и в жизни такой же адекватный, не заорёт при виде него, не привлечёт к ним лишнего внимания. seventeen: У меня как раз есть одна идея насчёт этого. Собеседник набирает сообщение… Дибала смотрит в потолок, жмурится от яркого света ламп и моргает пару раз. seventeen: Любишь лошадей? Скорее… боится. Лошади обладают недюжинной силой, слишком высокие и пугающие. cappuccino10: Ну… такое. seventeen: Сильно боишься? Он что, хочет покататься с ним на лошадях? В голове это выглядит забавно, а потом страшно, потому что он элементарно не подойдёт к животному. Слишком велик риск того, что ему пропнут копытом куда-то в лицо и он потеряет жизнь, хотя они лягаются задними конечностями…или нет? Боже, какая разница? cappuccino10: Не знаю.

✖ ✖ ✖

seventeen: Я знаю место, там тихо и спокойно. Никого нет почти, в самой глуши считай. cappuccino10: Подходит. seventeen: Ты не любишь или боишься людей? cappuccino10: Я боюсь только лошадей, ты поймёшь мою просьбу, когда мы встретимся. seventeen: Очень мило и очень интересно :) cappuccino10: Пошел, знаешь куда? seventeen: Ладно-ладно, ты сегодня злюка? cappuccino10: Прости. seventeen: Не извиняйся. У тебя есть на это причины, я уверен. cappuccino10: Почему ты так решил? seventeen: Чувствую. Бессмысленно. Аргентинец вглядывается в дисплей и выдыхает. Завтра в пять вечера он должен быть на месте, а что делать дальше — непонятно. Как выглядит его собеседник? Высокий? Или низкий? Толстый? Худой? Красивый? Уродливый? Стандарты. cappuccino10: Как я тебя узнаю? seventeen: Я буду в белой рубашке и светло-голубых джинсах. cappuccino10: Вдруг там таких пять будет? Собеседник набирает сообщение… Что если человек по ту сторону телефона станет ему больше, чем просто собеседником? Что если из этого получится что-то? Ведь так бывает, люди знакомятся, не видя друг друга, а потом раз и всё. Махровое полотенце насухо вытирает кожу от прохладных капель, Пауло смотрит на себя в зеркало, думая, что ему делать завтра. До вечера ему не удастся высидеть на одном месте, нужно будет чем-то себя занять. seventeen: В чём будешь ты? cappuccino10: Я не знаю. seventeen: Ну, тогда я обещаю узнать тебя, договорились? :) Он всматривается в последнее сообщение, падает на холодное одеяло и прикрывает глаза. cappuccino10: Хорошо, доверю это тебе. seventeen: Прекрасно.

✖ ✖ ✖

Криштиану Роналду был горячим. Слишком горячим для того, чтобы смотреть на него спокойно, слишком, чтобы не дрочить на крепкое подтянутое тело с загорелой кожей. Криштиану улыбался, словно проделывал дыры внутри своими вздёрнутыми уголками губ, а потом шёл разговаривать по телефону с Лионелем. Осадок всё равно остался, как бы Пауло ни пытался убедить себя в том, что ему уже всё равно, сгоревшая надежда пеплом сушила внутренности. Железные прутья душили, не давали глотнуть воздуха. Он вспоминал его, не мог не вспоминать, улыбался, когда думал, что был придурком. Слишком очевидным и надоедающим. После Роналду, кажется, его уже невозможно впечатлить. Ничем и никем, люди кажутся однообразными и простыми, такими же, как все. Он и сам такой же — серый кусок массы, отличающийся лишь футбольной карьерой и миллионами в кармане. Но деньги не нужны, когда тебе хочется того, кто полюбит твою душу. Это снова звучит слишком по-гейски, радуга над головой сияет, он думает об этом, умываясь утром. После Криштиану мир окрашивается в серый, едва приобретает краски и гаснет. Крылья обжигаются о железо. Пьянич был прав, ему нужно было найти кого-нибудь, но мысль об этом тлела, потому что такого как Роналду он больше не найдёт. Кажется, никогда. Нужно ли искать такого же? Поход по магазинам не кажется чем-то странным или отталкивающим. Отталкивающими кажутся люди, подходящие и просящие автограф. Девушки смотрят на него с восхищением, просят сфотографировать, что-то спрашивают. Дибала, конечно же, исполняет просьбы, потому что он любит болельщиков, он благодарен им, понимает, что женская половина в большинстве случаев хочет выйти замуж за кумира, но этому не бывать. С ним, по крайней мере, потому что… простите, дамы, но член в заднице кажется привлекательнее двух сисек в руках. За ним ходят по всему центру, ждут около магазинов, смотрят издалека и фотографируют. Кажется, он слышит шёпот. Много шёпотов вокруг себя, забегает в какой-то брендовый бутик, пытаясь скрыться от них. — Пауло? — голос Манджукича заставляет повернуть голову в сторону. Тот, одетый в обычную футболку и спортивные шорты, очень удивлён их встрече. Дибала неловко улыбается и жмёт крепкую руку, отмечая, что кожа у хорвата очень тёплая. Странно, Марио с виду тоже кажется горячим. Таким же испепеляющим. — Ты какой-то бледный. — Вспышки фотокамер покрасили, — хмыкает он и думает, что можно выбрать новую одежду. Мужчина смеётся с ответа, смотрит, как одноклубник проходит дальше, разглядывая одежду и что-то выбирая. — Куда-то собираешься? — Пауло оглядывается на него, рукой отодвинув вешалки с рубашками. Что ему надеть? Этот вопрос застрял в голове ещё с утра, так и не сумев покинуть голову. Отвечать на вопрос или нет? — Свидание. Возможно, — серая рубашка в мелкий белый горошек смотрится немного комично и одновременно круто. Эх, современная мода. Марио останавливается где-то рядом, смотрит толстовки, пытается лишний раз не поднимать взгляд на аргентинца. — Помочь? — Что? — Могу помочь с выбором одежды, мм… подсказать что-нибудь? — они смотрят друг на друга странно и долго. Парень — продавец, сидящий неподалёку, боится подходить к ним, комкает в руках футболку с номером семнадцать и смотрит, как два футболиста направляются к примерочным. Пауло понимает, что слишком давно не ходил с кем-то покупать вещи. В последний раз это был Пьянич и то — было давно, он даже не помнит, что они купили, а сейчас просто берёт то, что попадается на глаза, пытаясь выбрать максимально простую одежду, чтобы не выделяться и не привлекать внимание. Манджукич опускается в мягкое кресло, так ничего и не найдя по своему вкусу, чешет затылок, вздрагивая от тихого голоса справа. — Можно… автограф? Дибала быстро скидывает с себя одежду, натягивает белую футболку, голубые джинсы, поправляет и замирает перед выходом, потому что такого с ним точно не было. Чтобы его кто-то ждал за тяжёлой шторой, чтобы оценить внешний вид. Почему он чувствует себя так странно? Марио сначала не смотрит на него, когда подписывает футболку со своим номером, улыбается парнишке, тот чуть ли не краской заливается, странно заикается и уходит, а Дибала вспоминает, что его собеседник тоже семнадцатый. Символично для сегодняшнего дня. Что он вообще тут делает? И почему с Манджукичем? Как же, блядь, странно. — С кем идёшь? — спрашивает Марио, оглядывая его с ног до головы. — Недавно познакомился, — говорит это тихо, чтобы продавец не услышал, стоит так, будто его скоро поведут на казнь, чувствует себя неловко. Хорват оглядывает его снова и снова, а потом качает головой. — Слишком просто, давай следующее, — Пауло выдыхает и заходит обратно в примерочную, задёргивая штору. Они никогда не были друзьями, о ходьбе по магазинам не могло быть и речи, но сейчас они оба тут, один сидит и ждёт, когда другой переоденется. Пиздец. — Куда идёте? — Не знаю, будет сюрпризом, наверное, — тяжёлая штора отодвигается, Манджукич поднимает взгляд от телефона, улыбается и прищуривается. У него что, нет никаких дел? Совсем? Он сидит здесь и помогает выбрать ему одежду на свидание! Это просто… — Следующее, — Марио утыкается в телефон, а Пауло слышит вибрацию из кармана своих штанов. seventeen: Готовишься? cappuccino10: Ну, есть немного. Нужно всё-таки выглядеть прилично, если не хочу опозориться. Он натягивает на ноги белые штаны, застёгивает их и отвлекается на смартфон снова. seventeen: Мне кажется, ты в любой одежде будешь хорошо выглядеть. cappuccino10: Ты меня даже не видел. seventeen: Интуиция. Рубашка серая, в мелкий белый горошек, которую он увидел первой, идеально садится в плечах. Пальцы немного застревают в пуговицах, поэтому в зал он вываливается, запнувшись о свои джинсы. Манджукич еле успевает подхватить его под руку, чтобы не дать коснуться носом холодного грязного пола. — Прости, я… — Пауло поднимает взгляд, вдруг осознав их разницу в росте. Марио слишком высокий, а Дибала кажется маленьким по сравнению с ним. Почему природа не наградила его крепким сильным телом? Хотя силы в футболе ему не занимать, но всё же. — Это выглядит намного лучше, — аргентинец поворачивает голову к длинному зеркалу, выпрямившись и поправив воротник рубашки. — Тебе идёт. — Спасибо.

✖ ✖ ✖

Они прощаются друг с другом на выходе из торгового центра, провожаемые кучкой фанатов, раздают ещё пару автографов и останавливаются у дверей. Марио как-то странно смотрит на кофе в стаканчике, Дибала делает маленький глоток и ищет по карманам ключи от машины. — Спасибо, наверное, что помог, — Манджукич улыбается. — Мне всё равно до вечера делать нечего, — Пауло еще раз благодарит и уходит, думая о том, что это самый странный поход по магазинам в его жизни. Цифры медленно бегут к назначенному времени, у него в запасе ещё два часа. seventeen: Готов? cappuccino10: Почти, нужно только заехать домой, переодеться. seventeen: Хорошо, я тоже скоро буду выдвигаться. Телефон блокируется.

✖ ✖ ✖

Ближе к вечеру солнце становится щадящим, не печёт так сильно, лишь греет своим теплом, Пауло стоит на балконе в ожидании такси. Постоянно смотрит на дисплей смартфона и нервничает, жмурится от яркого света, пытается ровно дышать, чувствуя, как сердце в груди вырывается на свободу. Пытается освободиться. В последний раз он чувствовал это, когда они с Криштиану праздновали гол, когда Криштиану обнимал его и говорил на ухо, что он молодец, умница, прекрасный игрок. Это было приятно и так же тепло. Впрочем, думать сейчас о Криштиану чревато, он едет на встречу с незнакомым ему человеком, судорожно сжимает часы на запястье, вдыхает, выдыхает, гладит две полосы на руке, вглядывается в чернила, пропитавшие кожу. Боже, почему так неловко, стыдно, непривычно и всё вместе? Колени начинают дрожать. Он чувствует себя подростком на первом свидании, хотя это свидание было у него лет десять назад и проходило не так волнующе. Чего ему бояться перед незнакомым человеком? Пустяк, просто нужно вдохнуть полной грудью и выдохнуть. Медленно. Раз, два, три…

✖ ✖ ✖

Маленький ресторанчик кажется почти заброшенным. Здесь, правда, очень мало людей. Точнее, никого. Заведение находится на небольшом выступе, освещается тёплым вечерним солнцем, Пауло оглядывается, пытается найти хоть кого-нибудь, неуверенно шагая белыми кроссовками по дощатому полу. Скрип под ногами пугает, трава касается белых штанов. Вдохнуть. Выдохнуть. Слух улавливает спокойную музыку, она будто пропитывает собой стены, которые вот-вот упадут. Его пожелание исполнено, но от этого становится ещё страшнее. Мостик преодолен, он видит большую открытую веранду, на которой стоят белые столики. — Здравствуйте, — милый паренёк приветствует широкой улыбкой, из-за волнения Пауло не может ответить ему тем же, лишь кивает и идёт вслед за официантом. Подходя ближе, замечает силуэт сидящего тут единственного человека. В белой рубашке и голубых джинсах. С запечатанной татуировкой рукой, с ёжиком на голове и до пиздеца знакомыми глазами. Твою. Мать. Они здесь единственные, больше никого, потому что даже в помещении бара никого нет, он посмотрел. Они тут… одни, и другого варианта быть не может, волнение ударяет в голову, колени дрожат ещё сильнее, когда Марио поднимает взгляд от чашки с чаем. Смотрит сначала спокойно, а потом понимает, до него доходит, как до Дибалы минуту назад. Космос взрывается где-то в грудной клетке у обоих. Ошибки быть не может, её просто нет. Светлая рубашка и голубые джинсы. Пауло смотрит и не может поверить, прокручивает в голове переписку, не понимает, как такое могло случиться с ним. Они же только вот недавно виделись, Манджукич никуда не торопился, хотя оставалось несколько часов. Твою. Мать. — Что ж… это… неожиданно, — аргентинец чуть не садится мимо стула, вовремя схватившись за сидение. Неожиданно? Да ёб… — Ещё раз добрый день, хотя, вероятнее всего, вечер? Вопросительная интонация бежит строкой в голове словами, которые он помнит. Помнит и не может поверить своим глазами. — Пауло? — слюна вязкая, застревает в горле. Аргентинец не помнит своего имени, смотрит на длинные пальцы, поднимает взгляд выше, пытается разглядеть хоть что-то на татуировке. — Ты меня пугаешь. — Я сам… — голос хриплый и надрывный. Марио неуверенно двигает к нему кружку, из неё он уже сделал глоток, но Пауло не брезгует, потому что если не попьёт сейчас, то мозг просто пошлёт его. — Я сам себя пугаю. Прости. — Всё нормально. — Нет, не нормально! — Мы оба сейчас немного… удивлены. — Немного?! Да у него сейчас мир перед глазами взрывается от того, что он всё это время переписывался с Марио, блядь, Манджукичем — нападающим своего же клуба, с хорватом, с которым он никогда до этого… до сегодняшнего… — Ты побледнел. — Я в шоке, — короткие фразы это единственное, что он может сейчас сказать, потому что внутри непонятно что. У него нет слов, эмоций, чувств, но с другой стороны их много, слишком много для его тела, чтобы выдержать. — Понимаю. — Марио сейчас кажется не той самой зажигалкой, которой становится при одноклубниках. Он спокойный и, кажется, даже холодный, несмотря на солнце в небе. Оно медленно катится к горизонту, пока жизнь Пауло катится по наклонной. Манджукич спокоен настолько, словно ничего не произошло. Да, он удивлён, но не более. — Пей чай, я закажу себе ещё. Дибала смотрит испуганно на хорвата, когда тот поднимается, выглядит в этот момент даже выше, чем казалось днём. Они же встречались днём, Марио казался приветливым, а сейчас… ему не понравилось то, что он увидел? Он разочарован? Расстроен? Волнуется? Или нет? Аргентинец чувствует себя последним идиотом. Манджукич возвращается через минуту с новой чашкой чая, осторожно ставит её на деревянный стол, присаживается сам и закидывает ногу на ногу. — Что ж, раз всё так получилось, а я уже всё запланировал, надеюсь, ты не откажешься поехать со мной? — Пауло смотрит на него удивлённо, сглатывает, выдыхает, вдыхает, дышит, чтобы успокоиться и не выглядеть психопатом. На самом деле, это просто стечение обстоятельств. Он и Марио Манджукич, который не был похож на тех, кто играет за их голубую сборную. Впрочем, на форме Аргентины есть голубые полосы, поэтому звучит странно. — Я… должен? — у кого ты спрашиваешь, придурок? Хорват улыбается, как-то криво и надрывно, делает глоток чая. — Нет, ты можешь отказаться, и я отвезу тебя домой. — Поехали! — он встаёт слишком резко, Марио удаётся убрать ногу до того, как чай, протекающий сквозь доски, попадёт ему на ногу. Дибала хочет накрыть лицо ладонями и сброситься через перила маленького заведения со склона. — Прости, я… — Успокойся и не нервничай, я не укушу тебя. Наверное. Хоть кому-то тут весело.

✖ ✖ ✖

Странно. Ехать с ним в машине. Молчать с ним и слушать странную музыку по радио. Смотреть на незнакомые пейзажи, видеть поля пшеничного цвета, потом переводить взгляд на водителя, прятать свой, когда он повернёт голову к тебе. Странно. Когда он выходит и не пытается подойти, потому что чувствует неловкость, но не свою. Твою. Чувствует, как ты неуверенно хватаешься за его руку, когда вы обходите какую-то странную яму, идёте по бескрайнему полю. Странно. Когда вы вдвоём далеко-далеко от города пересекаете, кажется, бесконечные просторы и видите, наконец, небольшой домик с пристройкой. Пауло чувствует себя странно и старается не отставать, не причинять неудобств, вести себя нормально, успокаивается уже тогда, когда слышит стук копыт и ржание. — Я помню, что ты боишься лошадей, — он почти врезается в чужое плечо, удивлённо поднимая голову. Им разговаривать не о чем, как и обычно, нечего обсуждать, будто в их жизни ничего нет. Сейчас они как никогда чужие друг другу и это ещё больше пугает, больше, чем лошадь, которую Манджукич выводит из стойла. Пауло тут же отшатывается назад. — Но позволь мне показать тебе, что они не опасны, а очень дружелюбны и любвеобильны. — Дибала пытается не двигаться, когда чувствует фырчанье рядом, это всё кажется сном, где кошмар перерастает в явь, он стоит рядом со знакомым и одновременно чужим ему человеком, смотрит на свой личный страх. — Человек сказал тебе, что боится лошадей, и ты привёл его к ним? Логично, — Манджукич тихо смеётся, будто расслабляется рядом с огромным животным, запутываясь пальцами в гриве. Пауло всё ещё боится, всё ещё не подходит, а потом удивлённо смотрит на протянутую к нему руку. Неуверенно кривится, потому что боится, всё ещё, и никогда не перестанет. — Лошади не опасны, они друзья, лучшие из всех, наверное, — Марио всё ещё тянет к нему руку. — Доверься мне. Всего один раз. Ты ведь пришёл со мной сюда, хотя я мог запросто оказаться маньяком, и тебя бы ждало что-то похлеще лошади. — Дибала неуверенно смеётся, как придурок, смотрит, как животное наклоняется к траве и выдыхает. Манджукич не маньяк и даже не похож на него, но и не друг, конечно же. Тёплая ладонь осторожно сжимает, притянув ближе. — Не бойся, он не обидит тебя, я обещаю. — Собственные пальцы касаются жёсткой гривы, накрываемые чужой ладонью, Марио не пытается давить, не заставляет, Пауло может в любой момент убрать руку. — Я сейчас сдохну просто от мысли, что парнем из чёртового миллиардного интернета оказался именно ты, — животное дёргает головой, пугает, Дибала вздрагивает и отступает, он не готов. Манджукич хмыкает, треплет снова гриву, заставляя лошадь идти вслед за ним. — Никогда бы не подумал, что ты… ну… блядь, не заставляй меня это говорить. — Я тоже удивлён не меньше, поверь мне. — Куда уж там, — Марио тихо смеётся, похлопав своего любимого коня по боку. Дибала смотрит на это и пытается понять, о чём им нужно говорить, что можно спросить. Он слишком сильно думает, не может расслабиться, поэтому отшатывается, когда хорват касается его плеча. — Прости, я… просто ещё не отошёл. — Всё в порядке. Поле кажется действительно бескрайним, только вдалеке виднеется пара деревьев, заграждающих собой заходящее солнце. Пауло жалеет, что надел кроссовки, хочет снять их, но думает, что это будет неприлично, ловит руками высокую траву и немного отстаёт, пытаясь всмотреться и не утонуть в приятном для глаз цвете. Как такое могло вообще случиться с ним, он до сих пор не знает, но успокаивается, дышит уже свободнее, вдыхает свежего воздуха, так не хватающего в городе. Тут всё новое и необычное, просто поле, просто бескрайний горизонт и солнце, греющее спину. Просто он оказался в нужном месте, заполнил анкету в нужное время и попал. Он ожидал сожаления, но его нет, глаза не могут сосредоточиться на чём-то одном, он осторожно переступает цветы, чтобы не раздавить их, дёргает одну соломинку на себя и поднимает голову, видя в паре метров от себя Марио, разговаривающего с лошадью. Конь, кажется, чему-то радуется, мотает головой и даёт себя погладить по морде, фырчит, тихо ржёт, Манджукич улыбается, смеётся, прижимается носом к носу, отходит назад немного, тянет за собой своего любимца. Пауло впервые за последний час думает о том, что раньше не замечал, да и не сильно интересовался, каким на самом деле может быть хорват. Они играют вместе довольно долго, и если остальные игроки открывались сразу, то хорват оставался закрытым. От всех, кажется. Или только от него? Аргентинец снова смотрит, картинка перед глазами расплывается, сфокусировавшись только на одном. Он слышит смех и видит улыбку, не понимает, как человек, являющийся шумным и весёлым в компании, может быть настолько… он даже слова подобрать не может. Но разве это не логично? Мы ведём себя по-разному с разными люди, нет? Ему на руку то, что Марио не оказывается требовательным, не винит его за первую реакцию. Им обоим нужно время, нужно немного притереться и тогда разговаривать, поэтому почему-то Пауло ускоряет шаг и равняется с хорватом, всё ещё с испугом смотря на коня. Тому приятны прикосновения, он будто улыбается, когда Манджукич снова гладит его, останавливается, позволяя уйти вперёд. — Не хочешь уйти? — Что? — Марио спокойно смотрит на него и улыбается. — Если ты не хочешь здесь находиться, я могу… — Всё в порядке, — как-то слишком резко отвечает Дибала. — Всё… хорошо. Просто это всё ещё кажется нереальным, — в смехе сквозит неловкость, до сих пор. Манджукич улыбается и больше ничего не говорит. — Кто бы мог подумать. Миралем был бы просто… — Надеюсь, никто об этом не узнает. — О, что ты, ни в коем случае. — Они как-то странно улыбаются друг другу, Пауло неуверенно отступает назад, когда конь возвращается к своему другу в лице человека, тихо фыркает, тыкается мордой в лицо. Это смотрится дико для него. — Как ты можешь так спокойно с ним общаться, я не понимаю. — Он хороший и спокойный, хозяина фермы знаю очень давно, сейчас он уехал в город и разрешил приехать, чтобы покормить лошадей. Пойдём.

✖ ✖ ✖

— Он не укусит тебя, — Пауло неуверенно смотрит на морковь в своей руке. — Нет, он просто откусит мне руку, — Манджукич смеётся, вызывая недовольный взгляд аргентинца. Марио останавливается рядом и перехватывает его ладонь с морковью в пальцах. — Нет, Марио, стой… — Не бойся, — тихо выдыхает хорват, поднимая руку выше. Дибала зажмуривается и чувствует, как влажная огромная пасть, в тисках которой может оказаться его рука, слизывает с ладони морковку. Обычную морковку. Это всё кажется странным. Всё вокруг, начиная от их встречи, заканчивая тем, что единственное, о чём они могут говорить — это лошади и небольшая фобия Пауло. Он чувствует себя ребёнком, делает шаг назад, упираясь спиной в грудь стоящего позади мужчины. Становится неловко. Он выходит из небольшой конюшни, пока Марио прибирается там, гремит вёдрами и носит воду. Дибала опускается на дощатую по виду старую скамью, крутит в руках соломинку и привыкает к мысли о том, что они здесь вдвоем уже долгое время. Солнце в последний раз касается горизонта и исчезает, но на улице по-прежнему светло. — Никогда бы не подумал, что ты боишься лошадей, — Пауло поднимает голову. Манджукич опускается рядом с ним на скамью, протягивая зелёное яблоко. — Это забавно. seventeen: Ты забавный. — Да, ты же помнишь, вы все так считаете, — Дибала тихо благодарит, обхватывает ладонями фрукт, а потом осторожно откусывает. Небо здесь темнеет быстро, его не трогает свет фонарей, поэтому видно, как начинают появляться звёзды, луна выходит из-за серых облаков, прогоняя их от себя. — На тренировках и играх ты такой энерджайзер, а сейчас непривычно тихий, — Пауло неуверенно смотрит на хорвата, тот улыбается. — То же самое можно сказать про тебя. — Хоть в чём-то мы сошлись, — смеётся Манджукич, и Дибала соглашается, снова откусывая яблоко. Протягивает погрызенный фрукт хорвату, тот, кажется, не против, кусает и отдаёт обратно. Небо красное на горизонте, смешивается с фиолетовым и убегает в темноту над головой. Аргентинцу всегда было интересно, каково это — стоять на горизонте. Возможно ли увидеть красное-красное небо над головой, почувствовать последние лучи кожей? — Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что я здесь. С тобой, — Марио кивает и улыбается. Сейчас темнота накрывает бескрайнее поле, дышится легче. Ветер становится прохладнее, бежит сквозь травы, касается цветов, не даёт вдохнуть, забирается под рубашку. Железные прутья стонут, скрипят, оглушают. — Смешнее всего то, что ты помогал выбирать мне одежду для встречи с собой. — Это я приметил сразу и очень смеялся. Мысленно. — Пауло улыбается, догрызает яблоко и слизывает с пальцев кислоту, оставшуюся после фрукта. Манджукич пытается лишний раз не смотреть, наслаждаться тихим и спокойным вечером. — Ты часто сюда приезжаешь? — Почти каждый день, когда в отпуске. Не могу сидеть просто дома, стены убивают меня. — В последнее время я только и делал, что сидел дома, потому что, как и сказал Миралем, я овощ. — Так это он тебя надоумил? — Дибала кивает и жмёт плечами. — Впрочем, я не пожалел, несмотря на первый шок и боязнь лошадей. Здесь хорошо и красиво, жаль, что телефон оставил в машине. — Марио вдруг поднимается, щупает карманы на джинсах и протягивает свой смартфон. Пауло неуверенно берёт чужое устройство, но понимает, что времени осталось мало, поднимается, включает камеру и наводит на последние красные краски горизонта, успевая заснять то, что даже на снимке выглядит слишком волшебно. Он даже на носки поднимается, и Манджукич смеётся тихо, чтобы его не услышали. Телефон возвращается хозяину, оба понимают, что больше не придётся пользоваться анонимностью, потому что у обоих есть номера друг друга. — Оно прекрасно, — разглядывая звёздное небо, восторженно выдыхает Пауло. Марио отходит, тоже смотрит вверх и кивает. — Согласен, — пальцы касаются высокой травы, Дибала опускает голову, повернувшись к нему. Улыбается, потому что душа рвётся от увиденного великолепия, в городе такого невозможно найти. Хорват улыбается в ответ, понимая, как аргентинец сейчас похож на ребёнка, увидевшего настоящее чудо.

✖ ✖ ✖

Они подъезжают к его дому, когда времени уже давно за полночь. Пауло сонно клюёт носом, потому что организм привык ложиться рано, тело не даёт собраться и не вести себя как размазня. Он видит знакомый подъезд и кладёт руку на ручку двери, на секунду замерев. В темноте почти ничего не видно, лишь свет уличных фонарей падает на приборную панель и на руки, лежащие на руле. Всю дорогу они молчали, перемолвившись лишь парой фраз, сказать всё ещё было нечего. Он как-то неспокойно выдыхает и оборачивается. — Спасибо? — Марио улыбается. Дибала же дёргает ручку на себя и выходит, останавливаясь снова около открытой двери. — Не забудь скинуть мне фото. — Хорошо. Подъезд освещается лишь парой ламп, поэтому идти приходится на ощупь. Ключ еле попадает в замочную скважину, аргентинец поворачивает его пару раз и заползает в квартиру. Замок щёлкает, свет в прихожей не включается, а он просто доходит до дивана в гостиной, падает на него, притянув подушку к себе, и тут же засыпает.

✖ ✖ ✖

Пауло Дибала для него — что-то непонятное с кучей яркого и необычного. Улыбка до ушей, искрящиеся счастьем или весельем глаза, постоянные шутки, смех, несколько тонн энергии, заключенной в худом теле. Они все необычны, все чем-то отличаются, но именно аргентинец почему-то приковывает к себе взгляд. В нём есть что-то необъяснимое, ускользающее от твоего здравого рассудка. Ты вроде что-то видишь, а вроде тебе кажется, и что ты с этим поделаешь? Да ничего, потому что кроме как просто одноклубниками вас никак назвать нельзя. Не сказать, что это печалит или расстраивает. Это нормально, что вы не являетесь друзьями, потому что не обязаны. Вы знаете друг друга поверхностно, уже сыгравшись, учитесь понимать друг друга с одного движения. Пауло Дибала — энергия, но она угасла, когда Криштиану перешёл в их клуб. Итальянцы приняли португальца с распростёртыми объятьями, конечно же, речь идёт о руководстве и болельщиках, игроки же поначалу пытались свыкнуться, что теперь всё внимание на поле будет приковано только к бывшей звезде Реал Мадрида. Манджукичу было всё равно, ну, пришёл, классно, теперь у клуба большой шанс завоевать чемпионство, круто, но чтобы футболист вызывал восхищение? Вряд ли. Он такой же, как и они, обычный человек. Да, с множеством наград, да, с титулами, о которых многие из них могут только мечтать. Ничего интересного. Впрочем, Роналду оказывается неплохим игроком и бесится, когда не получается забивать. Марио любит свой клуб, будет любить, пока не завершит карьеру, потому что у него остаётся только он. Работа в сборной завершена, он может посвятить себя полностью Ювентусу. Это ли не счастье? Дибала маячит на горизонте постоянно в поле зрения, как только они начинают тренироваться вдвоем, чтобы усилить новую связку. Тренер не против, поощряет и даёт несколько наставлений. Пауло постоянно рядом, смотрит, что-то делает, пьёт. Его можно заметить везде, где есть Роналду. Щенячий преданный взгляд восхищения, готовность в любой момент помочь, подсказать, что-то сделать. Марио немного недоумённо смотрит на одноклубника, а потом понимает в чём дело. Ну, конечно, об этом не догадается только идиот. А их команда — не идиоты, поэтому со временем понимают все, но не лезут. Понимает даже сам Криштиану, но не пытается заговорить с парнем, не пытается как-то приблизиться или резко отстраниться, держит дистанцию. — Он же с ума по тебе сходит, — Пауло застревает в душе, поэтому Марио решает поговорить и выяснить, что обо всей ситуации думает сам португалец. Роналду, на удивление, оказывается спокойным. — Ну, тут я бессилен. — Он натягивает футболку, застёгивает джинсы, пока сам Манджукич сидит и не может пошевелиться после долгой тренировки. — Без шансов? — Криштиану кивает и улыбается. — У меня есть тот, у кого всегда будут шансы и это — не Пауло. Впрочем, скоро осознание того, что ему ничего не светит, доходит и до самого Дибалы. Он по-прежнему улыбается, излучает солнце, смеётся, шутит, но Марио видит, как внутри аргентинец загибается от боли. Сначала не так заметно, а потом лицо становится непроницаемым, холодным, он не здесь и в то же время так близко, пытается не смотреть больше на португальца, пытается отстраниться. Вся команда молчит, ничего не говорит, он решает не лезть тоже, хотя чисто по-человечески ему становится жаль одноклубника. Всё меняется, когда проходит почти год, больше нет взгляда побитого щенка, нет надежды в светлых глазах. Есть только улыбка, надломленная в некоторых местах, и взгляд, полный безразличия к происходящему, в общем-то, всё это метко скрывается за широкой улыбкой и смехом. Последний режет мозг своим скрипом. Слишком громко. Аргентинец давит из себя эмоции, будто через тёрку, словно что-то сковывает, не даёт вдохнуть. Пауло умеет притворяться, умеет делать это мастерски, как актёр театра, но со временем и правда всё утихает. Нет больше режущего слух смеха, есть только слабые шутки и улыбка, светящаяся и в то же время блеклая. Дибала забывает, вместе с ним забывают и игроки о том, что когда-то было. Марио смотрит на всё это со стороны, думает, что это его не касается и забивает. Не его проблемы, не его дело. Поебать.

✖ ✖ ✖

Но теперь он замирает над дисплеем телефона, вспоминая прошедшие дни и вчерашний вечер. Стоит ли писать? Что-то набирать? Пальцы едва касаются экрана, сообщение стирается, и только потом он вспоминает, что должен был скинуть фотографии. После вчерашней прогулки Пауло в голове улыбается больше не надрывно, скорее очень слабо, пропуская через губы солнечный свет, еле-еле греющий. Манджукич выделяет фотографии и отправляет по мессенджеру, потому что писать в чат сайта знакомств смысла уже нет. Времени около семи утра, он выспался и не знает, чем занять себя ещё, потому что он уже позавтракал, а в тренажёрный зал только после обеда. Пауло: спасибо. Это очень красиво. Марио замирает, перечитывая сообщение. Коротко и ясно. Нужно ли отвечать? Вы: Доброе утро? Что им теперь делать после вчерашнего? Продолжить общение? Забыть? Никогда больше не возвращаться к этому? Что? Пауло: ты всё ещё ставишь знак вопроса, ахах. Доброе. Пауло: сейчас пока лежал, думал, что будет дальше? Хороший вопрос! Вы: а что будет дальше? Пауло: молчание? лошади? яблоки? Вы: мы можем попробовать. Пауло: почему половина наших сообщений звучит так двусмысленно бля?

✖ ✖ ✖

Сегодняшнее утро на удивление слишком бодрое. Глаза открываются сами собой, даже не слипаются, просто открываются, будто по щелчку. Пауло поднимает голову, оглядывается, дотягивается до телефона. Времени семь утра… какого? Он шлёпает босыми ногами по полу и выдыхает, подставив под тёплую воду руки. Что-то изменилось. Вокруг. Что-то не так. Сигнал входящего сообщения жужжит уже в голове вибрацией. С каких пор они начали вести такие длинные диалоги? Он идёт на кухню, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок и с удивлением замечает на полке помятое со всех сторон зелёное яблоко. После вчерашнего оно кажется слишком символичным. Чувства внутри раздирают железные прутья, не дают сосредоточиться на поглощении фрукта, потому что хочется орать. Почему? Зачем? Телевизор в кухне включается тихим щелчком и, пока экран загорается, он слушает новости. Кислота от яблока заставляет поморщиться. Манджукич: выспался? — Криштиану Роналду… — Дибала поднимает взгляд к телевизору, видя на экране знакомое лицо. Крик из грудной клетки, как щелчок включающегося телевизора, пропадает. Он даже не слышит, что говорит ведущая, смотрит и понимает, вчера он ни разу не вспомнил о португальце, а сегодня мир снова напоминает ему о его провале. Это даже забавно. Вы: да. А ты? Манджукич: встал в шесть, не знаю, чем себя занять. По телефону общаться как-то легче, легче не открывать рта и писать то, что на уме. В сообщениях можно быть кем угодно, поэтому Дибала хмыкает. Вы: найди в интернете тот космический боевик и пересмотри. Манджукич: третьего раза мой мозг не переживёт. Пауло улыбается и закрывает приложение, думая о том, что через неделю уже начнутся тренировки. Он скучает по ним, во время бега мозг занят совершенно другими проблемами, например, как бить так, чтобы не попадать в чёртову перекладину. Аргентинец догрызает яблоко и крутит его в руке, вспоминая, как вчера боялся подходить к лошади. Сейчас ему неловко, а вчера было очень даже страшно, но эта картинка сменяется Манджукичем, гладящим коня по морде, треплющем жёсткую гриву. Пауло вспоминает, как кормил одну из лошадей морковью. Фантомное прикосновение там, где чернила окрашивают кожу в две чёрных полосы. Миралем говорил, что ему надо отвлечься, чем-то себя занять, найти кого-нибудь. Единственным, кто нашёлся, оказался Марио, и Дибала не знает, что делать с этим, потому что если раньше они как-то не общались, то сейчас непонятно, как подступить друг к другу. И вообще… надо ли это делать? Вы: тогда посмотри что-нибудь другое. Звёздные Войны, например. Манджукич: смотрел, не впечатлило. Это последнее сообщение перед началом тренировок, потому что они не знают, что сказать друг другу.

✖ ✖ ✖

— У нас сегодня последний день отдыха, господа! Так что бокалы в руки и вперёд! — игроки подхватывают своеобразный тост капитана. Ресторан шумит десятками голосов, мужчины всегда слишком громкие, поэтому помещение не может выдержать всех басов. Крики закладывают уши, Дибала улыбается Пьяничу, пьёт вместе с ним, потом замечает Бонуччи, разговаривает с ним какое-то время и снова пьёт. Криштиану же общается почти со всеми и сразу, обсуждает будущие тренировки, пытается успеть везде, крутится между одноклубниками, смеётся. Пауло смотрит на него поверх стеклянного стакана в руке, делает глоток рома и понимает, что горло жжёт. Тихо кашляет. — Посоветовал бы смешать с чем-нибудь, — Манджукич падает рядом на диван, и Дибала вдруг понимает, насколько давно они не общались. Хотя шесть дней... Приглушенный свет не даёт разглядеть всего, веселящимся мужчинам и так нормально, поэтому обращать на это внимание не хочется. Аргентинец делает ещё один глоток. — Давно не виделись. — Неделю всего. Шесть дней. Никто из них не спрашивает причину молчания. Никто не знает, как поинтересоваться этим, потому что они по-прежнему просто одноклубники. Или нет? Дибала пьёт снова, кажется, преследует цель нажраться так, чтобы завтра с утра ничего не помнить, потому что всю эту неделю он думал, что навязываться не стоит. Ну, зачем он Манджукичу со своими карибскими тараканами? Или какие они там… большие такие, страшные и мерзкие до жути. Марио не нужна головная боль, поэтому Пауло стоически останавливал себя каждый раз от нажатия на иконку мессенджера. Было одиноко, как и всегда, но он и привык. Придурок. — Всего неделю, — повторяет за ним хорват, отпивая из своего бокала что-то, больше походящее на коньяк или виски, или ещё что, Дибала не очень хочет разбираться. Не спрашивая, полчаса назад он забрал со стола бутылку рома, поэтому дружелюбно обнимается с ней и решает, что в бокал помещается слишком мало. Манджукич сначала не собирается останавливать, это не его дело, не его тело и вообще… Пауло любвеобильно прикладывается к тонкому горлышку бутылки, уже не замечает горьковатость или жжение, просто пьёт, потому что ему хочется. Душа просит, тело требует. Тренер убьёт завтра. Марио останавливает очередной глоток рукой. — Убери, — недовольно говорит аргентинец, но Манджукич вряд ли исполнит его просьбу, поэтому он слабыми пальцами обхватывает широкую ладонь и убирает с горла бутылки. — Сп-сибо. — Пауло… — Алкоголь так прекрасен, когда надо. — Марио закатывает глаза, смотрит на танцующих одноклубников напротив, замечая, что половина из них уже упилась в хлам. Тренер точно убьёт. С вероятностью в сто процентов. — Кри-и-иш! — Роналду, проходящий мимо с телефоном у уха, поворачивает голову, непонимающе глядя на аргентинца. Дибала весело усмехается и тянет к нему руки, Криштиану с сомнением протягивает ладонь в ответ. Пауло цепляется пальцами, под взгляд Манджукича сжимает ладонь португальца, о чём-то думает пару секунд, а потом резко отдёргивает руку. Словно обжигается. — Марио. Хорват точно не знает, что испытывает в этот момент, недоумённо смотрит на выпившего одноклубника, вздыхает мысленно и дёргает плечом, когда ладони касаются тонкие пальцы. — Тёплые. — Ты просто перепил. Про себя, конечно же, в голове, пока Дибала кренится в бок и падает головой на его колени, отрубаясь. Классно. Криштиану чему-то улыбается. — Да, прости, я тут… — Манджукич провожает его долгим взглядом, после возвращаясь к заснувшему Пауло. Вот и на кой чёрт он свалился ему на голову?

✖ ✖ ✖

— Тихо-тихо, сейчас всё будет хорошо. — Дибала что-то мычит ему в шею и прижимается ближе, будто пытаясь укрыться от холода. Марио думает, что ближе, чем за последнее время, они точно никогда не были, капитан поручил ему доставить груз в целости и сохранности, Манджукич проклял тот день, когда от скуки решил залезть на сайт знакомств. — Пауло! — Тепло, — бормочет аргентинец в шею, пока хорват тащит его до двери. Чтоб тебя.

✖ ✖ ✖

Пауло: Прости. Боже, прости меня, пожалуйста. Я не собирался… гспд, Марио, прошу, прости меня. Мне жаль. Вы: успокойся, всё нормально. Он лежит уже второй час в кровати, пытаясь подняться. На часах семь и скоро уже надо ехать на тренировку, но он просто лежит и не может оторвать тело, вспоминает вчерашний путь до дома одноклубника, ещё раз в голове материт на всех языках Дибалу и перекатывается на другой бок, резко поднимаясь. Последствий вчерашнего нет, поэтому голова ясная. — Боже, просто ляг уже! — Не хочу. Мне холодно! — Дибала, блядь! — Не уходи. — Пауло… — тихий вздох. — Пожалуйста, совсем немного. Он умывается, смотрит на себя в зеркало, вытирает подбородок от воды. Вздыхает, понимая, что сегодня на тренировке будет твориться что-то адское. Натягивает наспех футболку, толстовку и джинсы, закидывает в рюкзак телефон с ключами, выходит. Пауло: мне так стыдно, боже. — Мне было так больно, а когда вот я прикасаюсь к тебе, мне так хорошо сразу. — Просто спи. — Ты такой тёплый. Вы: всё нормально. Пауло: этого больше не повторится. — Чувствую себя идиотом. — Пауло! — Сп-плю я, сплю. Вы: просто забудь, все вчера выпили. Пауло: Извини. — Марио? — Ну что? — Как думаешь, я стану барашком после смерти?

✖ ✖ ✖

Он смотрит виновато и будто боится подойти. Тренер разносит команду в пух и прах, материт их за перегарище, расползающееся по всему полю. Марио чувствует запах алкоголя, трёт нос и видит среди бегущих Дибалу, который пытается справиться с головной болью. Благо, что не тошнит и даже не тянет, головную боль можно пережить, а вот блевать на поле — это уже финиш. — Нормально вчера доехали? — Манджукич поворачивает голову в сторону Криштиану и кивает. Тот небольшими глотками потягивает воду из бутылки, наблюдает за наказанием перепивших вчера игроков и улыбается. — Много интересного рассказал? — Нёс всякую чушь, — Роналду хмыкает. — Он похож на ребёнка. — Немного, — кивает хорват, только наполовину соглашаясь со словами португальца. В какой-то степени Пауло и, правда, ребёнок. — Кажется, ты понравился ему. — Только не начинай, я, конечно, может, и в вашем братстве, но свататься с каждым встречным не собираюсь, — Криштиану смеётся громко, привлекая к себе внимание бегущих. Те завидуют им, потому что они отдыхают, от них не пахнет алкоголем после вчерашнего. Дибала поднимает голову только раз и смотрит далеко не на Роналду, пытается снова извиниться взглядом. — Но я не видел его таким с тех пор, как он попытался признаться мне в любви. — И как? — Ты видел, что было после. Он видел, и он помнит, смотрит на пробегающего мимо аргентинца. Тот старательно прячет взгляд. Ему очень стыдно за своё поведение, стыдно, что унесло так быстро. Стыдно, что просил остаться того, кто… Он, кажется, тормозит бегущих, но не может бежать дальше, когда слышит смех двух людей. Один из которых смеётся больно, знакомо и обжигающе, а другой хрипом рвёт сознание, словно по железу идут трещины. Какого чёрта? — Пауло, мать твою! — Простите, — они оба смотрят на него.

✖ ✖ ✖

— Да, начались тренировки. — Пауло замирает около двери раздевалки, так и не решаясь открыть её, потому что слышит знакомый голос. Кажется, Роналду разговаривает с кем-то по телефону. — Я тоже очень скучаю, жаль, что мы так мало побыли вместе. Да. Не знаю. — Дибала опускает голову и вздыхает. Зачем он это делает? Просто сделать шаг назад и уйти, лёгкий шаг, не требующий усилий. — Я тебя тоже люблю, Лео. — Пальцы сжимаются на ручке, слишком сильно, словно пытаясь сломать её. — Нормально. Пока. — Подслушивать нехорошо, — тихий шёпот на ухо вызывает волну мурашек от испуга. Широкая ладонь накрывает рот как раз вовремя, крик так и не срывается с губ. — Тихо. — Пауло оборачивается, замечая позади себя Марио, тот улыбается как-то странно и криво, делает шаг назад. — Не хочешь пройтись? Ходить после изнурительной тренировки нет сил, но либо туда, либо сюда. Он разворачивается.

✖ ✖ ✖

— Ты всё ещё любишь его? — вода в бутылке катается туда-обратно, немного завораживает и помогает отвлечься от услышанного. От слов, которые он никогда не услышит в свой адрес. — Нет, — Марио неверяще хмыкает, но Пауло не врёт. Не сейчас, потому что он точно не любит, совершенно точно отделался от этого чувства ещё пару месяцев назад. — Тут скорее другое, более… хрупкое. Он был моей мечтой, но мечта не исполнилась, и ты забыл, забил, думаешь, что ну и хер с ним, пусть живёт себе дальше, женится, заводит детей, но понимание того, что ты это не покорил, как назойливая муха. Оно жужжит и жужжит, без конца напоминает о том, что ты не смог, сдался. Как пример — ты хочешь конфету, она вкусная до ужаса, — Манджукич смеётся с такой ассоциации. — И ты не можешь её получить, потому что дорого. Ты вырастаешь, например, заходишь в кондитерскую, там килограмм этих конфет, а ты уже не любишь сладкое или у тебя сахарный диабет, но всё равно смотришь так, будто она испортила тебе жизнь! — слишком эмоционально, крылья обжигаются снова о тонкие железные прутья. — Забавная ассоциация, — Пауло поднимает на него недовольный взгляд. Хорват лишь жмёт плечами, останавливаясь около кромки поля. В солнечных лучах оно блестит, трава отражает свет, будто впитывает в себя лучи. Это смотрится волшебно. — Но аппетит когда-нибудь утихнет, разве нет? — Дибала пожимает плечами. — Возможно. — Возможно… нужен какой-то заменитель, что поможет справиться с желанием именно той конфеты? — он поднимает на Манджукича странный взгляд, Марио хмыкает.

✖ ✖ ✖

То, что начинает происходить вокруг — странно. Тренировки проходят по тому же расписанию, состав клуба не меняется, что удивительно, жизнь вообще как-то кардинально не поворачивается, просто что-то происходит. Дибала замечает это в улыбках, взглядах и жестах. Только одного человека. Они по-прежнему разговаривают мало, обмениваются лишь парой слов, иногда пробивает на душещипательные беседы, но не настолько часто, они всё ещё никто друг другу, Пауло не знает, расстраиваться из-за этого или нет. Марио, кажется, нет нигде и одновременно он повсюду. Заполняет собой мир, окружающий, реальный, шутит о чём-то с капитаном, потом с Криштиану, летает между одноклубниками, не перестаёт быть той самой зажигалкой, которой был до всего произошедшего. Пауло не отстаёт, рвётся наперегонки с Манджукичем, кто кого опередит, обставит, пошутит лучше, остроумнее. Они оба — как сигнальные огни одинокого острова, светятся ярко, именно так, чтобы проплывающие мимо корабли увидели, пришли на помощь и спасли. Он не знают друг о друге ничего, кроме того, что у одного любовь к лошадям, а у другого несбывшаяся мечта. Пауло улыбается Матюиди, хохочет в голос с Леонардо, пытается обмануть капитана, смеётся, шутит, улыбается. Круговоротом по нервам хорвата, который почему-то беспокоится. За, по факту, чужого человека. Дибала является никем в его жизни, обычный одноклубник, игрок аргентинской сборной. Они похожи на безумцев, и это видят все, они оба шумные и энергичные, будто батарейки появились сразу у обоих. Будто наедине тишина не оглушает. В какой-то момент Марио тормозит, понимает, что жизнь сбивается с темпа. Привычного. Несётся на всей скорости, а потом видит впереди препятствие, которое невозможно обойти на полной скорости, но километры в час растут, а он зажмуривается, закрываясь руками, и чувствует, как взрывается от столкновения с чужим взглядом. Дибала смотрит почему-то только на него, будто внял предложению заменить несбывшуюся мечту чем-то другим. Заменой быть не хочется. Жизнь начинает казаться американскими горками, где сначала плавный ход поезда перерастает в устрашающую скорость с резкими поворотами. Пауло смотрит. Постоянно. Это нервирует. Но аргентинец не пытается найти замену в хорвате. Понимает, что не получится, потому что Марио с Криштиану слишком разные, слишком отличаются друг от друга всем. Начиная от игры и заканчивая… температурой кожи. Пауло трёт между пальцами запомнившееся тепло, а потом снова поднимает голову. Смотрит. Будто пожирает взглядом. Молча. Без лишних слов. Они словно учатся быть рядом, стоять, сидеть, просто находиться, ловить взгляд, дыхание. Пауло смотрит на широкую улыбку, думает, что Манджукичу бы подошла роль Джокера из вселенной комиксов. Он пересматривает вторую часть Тёмного рыцаря тем же вечером. Кажется, проходит месяц перед тем, как аргентинец опускает свой взгляд, понимая, что странное чувство в груди не даёт покоя. Если бы он хотел заменить хорвата, то нашёл бы какого-нибудь мужчину, абсолютно не принадлежащего к миру спорта, чтобы молчал и ждал его после работы, поддерживал, пытался выкрасить жизнь из серого цвета в какой-нибудь другой. В белый? С чёрными полосами? Мысль вызывает улыбку.

✖ ✖ ✖

Вы: не спишь? Это первое сообщение за прошедший месяц. Манджукич: нет, смотрю какое-то странное шоу. Вы: завтра с утра тренировка, почему не ложишься? Какая ему разница вообще? Пауло смотрит в потолок и не понимает, с чего вдруг пальцы зачесались написать в час ночи сообщение… одноклубнику. Он поворачивает голову, разглядывает луну, виднеющуюся в окне, и встаёт. Погода на улице теплая, несмотря на чёрное небо. Звёзд тут не видно. Выходить на балкон в одних трусах, конечно, такая себе затея, но… Вы: на улице тепло. Манджукич: что ты делаешь на улице? Вы: не знаю, вышел подышать. Манджукич: запахом бензина? Вы: смеюсь. Манджукич: правда? Смех останавливается, уголки губ опускаются, он заносит пальцы над сенсорной клавиатурой. Вы: да. Манджукич: забавно, ложись спать. Вы: не хочу. Манджукич: а чего хочешь? Кажется, это риторический вопрос, но Дибала поджимает губы и, наверное, впервые за последнее время высказывает кому-то своё желание. Оно немного чешется под рёбрами, не даёт заснуть, прутья гнутся. Вы: хочу в то поле, с тобой. Манджукич печатает… Ответа нет. Пауло думает, что зря он это, Марио вообще есть дело до его желаний? Он блокирует телефон и жалеет, что не курит. Сейчас бы театрально расстроился, нервно кинул докуренный бычок вниз, наблюдая за угольком. Прохладный ветер касается обнажённого тела, недовольно свистит в дверях, Дибала поднимает голову. Здесь небо не то и ветер не тот. Пальцы переименовывают знакомый уже контакт. Манджу: собирайся, буду через несколько минут.

✖ ✖ ✖

В темноте поле, кажется, сливается с небом, соприкасается с ним на горизонте, и звёзды медленно скатываются на землю, путаются между высоких трав, пока они медленно идут туда, где были в прошлый раз. Обходят небольшую яму, Пауло цепляется крепко за протянутую ему руку и обгоняет Манджукича, препятствий на пути больше не остаётся. Сам не замечает, как держит крепко в своей ладони чужие пальцы. Заворожено смотрит на черноту над головой, открывает рот в восхищении и чувствует, как крик радости залезает в лёгкие, остаётся там, вибрирует. Пахнет свободой. Бесконечной звёздной свободной, небо цепляется за поле, касается деревьев и рассекает темноту светом луны. Они останавливаются посреди бесконечности, такое ощущение, что замирают в небе. Свет падает на пол клетки, обожжённые крылья касаются пустоты. — Это слишком… — Манджукич опускает голову, глядя на застывшего парня. Тому кажется, что протянуть руку и коснуться рукой неба проще простого. Просто дотянуться до звёзд, обжигая кончики пальцев. — Прекрасно, — заканчивает за Пауло Марио, хотя смотрит совсем не на небо, не на звёзды, он смотрит перед собой, хмыкает, потому что понимает — Дибала не чувствует крепко сжатых пальцев, слишком восхищён открывающимся над головой полотном. Ветер бегает сквозь стебли травы, поднимается вверх и касается своими лапами деревьев, замирает на пару секунд, а затем снова врывается в ночную тишину. Аргентинец слегка ёжится от холода, но ничего не говорит, немного отходит, опускает голову и чувствует тёплое прикосновение к пальцам. Наконец-то. — Прости, я… — он делает шаг назад, кажется, оступается. Случайно или специально, взмахивает рукой перед тем, как упасть, жмурится, потому что ожидает удара спиной. Марио хватает его за руку, но почему-то ноги подводят и крик слышен на несколько миль отсюда. Эхо гуляет, трётся между цветов, пронизывает тишину, касается её. Дибала смотрит в ночное небо, пытается сосчитать звёзды, Манджукич рядом выдыхает, приминая своим тяжёлым телом траву. В ней, наверняка, много всякой живности, которая может заползти под одежду, но мысли сейчас бегут в разные стороны, поэтому до жучков нет дела. Пауло улыбается. — Спасибо, что показал мне это место. — Пожалуйста. Это похоже на чёртов фильм, только в главных ролях они, и завтра это будет казаться неловким. — Здесь пахнет… — Марио поворачивает голову в тот момент, когда Пауло решает сделать тоже самое. — Свободой. Эхо вонзается в небо, заставляет звёзды мигать, небосклон цепляется за бескрайнее поле и сливается с ним в единое полотно звёздной темноты. Прутья плавятся под чужим теплом.

✖ ✖ ✖

Они начинают говорить. Постепенно, медленно, будто боятся что-то сломать своими голосами. Сначала тихо, словно скрываются от лишних ушей, перешептываются и смеются. Батарейки немного садятся, но заряда хватает на клуб, игроки которого уже привыкли к громкому смеху и шуткам. Они начинают говорить. Понемногу, недосказывая, иногда приукрашая лишними эмоциями. Пауло рассказывает о своём детстве, любимой еде и цвете, говорит, что серый — родной, но порой от него тошнит. Марио рассказывает о лошадях, времени, когда любит просыпаться, и музыке, которую слушает постоянно. Они начинают говорить и молчат только об одном. Криштиану. Манджукич думает, что ему не нужно знать, хотя у Дибалы внутри всё скребётся и колется, потому что ему нужно кому-то сказать. Нужно высказать то, что внутри, и станет легче. Психологи так говорят, но он не знает. Станет ли? Они начинают касаться друг друга. Без лишних взглядов и слов. Случайность. Непредсказуемая и ударяющая где-то между глаз чем-то чёрным, течёт по венам, когда Пауло чувствует кончиками пальцев тепло. Марио не смотрит ему в глаза. Кажется, никогда, но аргентинец просто не помнит. Они начинают говорить касаниями. Говорить об усталости, счастье, радости. Дибала лёгкий, кажется, что ничего не весит, от счастья запрыгивает, налетает бешеным ветром. Манджукич похож на утренний лес. Тихий и спокойный. Зелёная листва деревьев прикасается к ветру, смеётся вместе с ним и топит в себе его крик, потому что тишина — самое важное, что может быть по утрам. Воздух тут тёплый, немного влажный от росы, цветы раскрывают свои бутоны, когда чувствуют первые лучи солнца. Яркие и тёплые, через несколько часов они обжигают листья, горящими прикосновениями касаются стволов елей. Солнце проникает внутрь, разрушает тишину, заставляет птиц открывать глаза. Лес просыпается. Дибала врывается между рёбер, куда-то под сердце, колет в душе своим солнечным жаром, касается лучами глотки, стекает ниже, сжимается в лёгких. Пауло улыбается, словно он батарея, заряжающаяся от солнца, хотя самой огромной и горячей звездой во Вселенной является он сам. Они начинают говорить, пока лучи проникают сквозь листву, путаются в ней и смеются, смеются, смеются. Без остановки и лишних слов летят по верхушкам деревьев. Марио дышит. На раз. Вдыхает. На два. Выдыхает. На три. Пауло цепляется за него и смотрит прямо в глаза, с каждым днём приближаясь к освобождению от своей клетки с одним единственным именем. Марио — лекарство, травяное, оно отдаёт сладостью в горле и мятой на языке. Дибала вдыхает запах леса, сметает своими солнечными лучами влагу, стирает с листьев капли росы.

✖ ✖ ✖

— Я просто впечатлительный. Манджукич замирает, остановившись около края парковки. Пауло стоит позади, равномерно дышит и понимает, что в груди сейчас война между душой и сердцем. Ему нужно сказать. Марио должен знать. Зачем? — Он был моим кумиром. Он лучший игрок, поэтому я просто не смог удержать мозг на месте. — Хорват опускает голову, не оборачиваясь, зная, что Дибале легче рассказывать всё его затылку. В какой-то степени это неправильно, с другой стороны ещё не время. Оно ещё не пришло. А когда придёт? — Я думал, что смогу, пытался победить Лионеля в его голове, но Лео всегда был… лучше. — Марио рассматривает ключи от машины в своей ладони. Чем он лучше тебя? — Я понимаю его выбор. Сейчас. Смотрю на это со стороны и понимаю, что был глуп. — Пауло говорит отрывками, собирает мысли в кучу каждую секунду. Говорить о том, что происходит внутри — странно и страшно. — Ты сказал, что можно заменить, найти замену и забыть. — Я подошёл? — хмыкает Манджукич, будто бы понимая, к чему аргентинец клонит. Будто он всё и так взял, понял, Дибала хмыкает, оглядывается. Подземная парковка скрывает их тенями, Пауло делает шаг вперёд. — Нет, ты не подошёл. — Чужая спина напротив напрягается, он спешит подойти, Марио чувствует, как к позвоночнику между лопаток прикасается чужое дыхание. — Ты другой. Совершенно. Ты тёплый. Руки поднимаются, скользят между локтей и телом, обхватывают поперёк груди. Солнце проникает в листву, снова путается и смеётся. Манджукич выдыхает. Дышит. — Ты другой, ты живой, я чувствую тебя своими пальцами, чувствую твой запах, и это лучше, чем смотреть со стороны. Это лучшего всего того, что со мной происходило за последние… годы? — он утыкается носом в широкую спину, будто закрывается от ветра. Солнце бежит, перескакивает с ветки на ветку и вдруг падает. Цветочная поляна принимает в себя тепло, кроны деревьев будто сдвигаются, дают горящему жару увидеть. — Ты пахнешь полем с высокой травой и звёздным небом, которое я увидел недавно. Ты пахнешь… свободой. Именно её мне так не хватало. Тонкие железные прутья плавятся внутри и стекают на пол. Освобождая.

✖ ✖ ✖

Что-то забывается. Тонет в бесконечном водовороте событий. Пауло не успевает следить, большую часть жизни занимают тренировки — они долгие, быстрые, задыхающиеся. Он смотрит на протянутую ему руку, сидя на зелёном газоне, пытается восстановить сбившееся дыхание. Марио стоит рядом, чувствует горячую ладонь в пальцах и дёргает его вверх, словно прикосновением по венам пуская кислород, который не убивает. Мимо пробегающий Криштиану смотрит на них странно, слишком. Дибала отводит взгляд, когда слышит шёпот около уха, вздрагивает и пытается не дрожать. Колени после бега предают. — Что ты чувствуешь? — он следит взглядом за Роналду. Тот что-то говорит Пьяничу. Пауло делает шаг назад, понимая, что… — Ничего. Манджукич хмыкает, коротко и тихо, отступает назад. Кроны деревьев вновь закрывают распустившиеся цветы от жара, спасают их от сгорания стеблей и лепестков. Тени бегут по разноцветному полотну.

✖ ✖ ✖

Они возвращаются. Туда, откуда начали. Солнце медленно опускается за горизонт, кренится и слепит. Конь рядом фырчит, ищет что-то в траве, Пауло старается не отходить дальше, чем на три шага, потому что свои страхи надо преодолевать. Марио вновь гладит лошадь, треплет гриву, улыбается. Дибала не уверен, он вздрагивает, когда на него смотрит животное. Или не на него? — Не бойся, он тебя не тронет, — аргентинец кивает, конечно же, конь его знает, но не настолько, чтобы просто перестать чувствовать дрожащие колени. Они возвращаются. Туда, откуда начали. Манджукич осторожно берёт его ладонь в свою, сжимает её аккуратно и прикасается к жёсткой гриве. Пауло старается дышать и, когда лошадь поворачивает голову, инстинктивно делает шаг назад, запутываясь в своих ногах. Марио успевает схватить до того, как спина снова почувствует мягкость высокой травы. Дибала смотрит. Глаза слезятся от последних лучей красного солнца, потому что оно находится прямо за плечом хорвата. Аргентинец на секунду думает о том, каково хорватское солнце? Такое же обжигающее? Такое же яркое? Тень падает на лицо, он старается не оступиться снова. Сейчас и в жизни. Горячее дыхание на собственных губах подталкивает солнечные лучи запутаться в зелёной листве окончательно. Манджукич тёплый, даже через толстовку с футболкой, Пауло чувствует тепло, дыхание, гуляющее по губам, как ветер в тихом лесе, смеётся и качает ветви, раскачивает птиц на них. Пение опускается на цветы внизу, подхватывает сухой воздух и пропитывает его ночной прохладой. Марио пахнет этим полем, пахнет опускающимся солнцем и бескрайним полотном из высоких трав и цветов, пахнет бесконечным звёздным небом. Пауло прижимается к теплу, словно кот, пытается не шевелиться, чтобы не потерять его. Марио пропитан теплом, которое необходимо, потому что в голове больше нет мыслей о серых красках, нет мыслей о нём, нет мыслей ни о чём, кроме полученной, наконец, свободы. Марио пахнет бескрайним полотном из высоких трав и цветов, пахнет бесконечным звёздным небом. Он пахнет свободой.

✖ ✖ ✖

Марио: он скучает по тебе. Вы: передай ему морковку от меня.