Скажи, Тамаки

— Скажи, Тамаки, ты когда-нибудь видел, как звёзды падают вниз? Я встретил его, когда он выходил из учительского общежития. Он нёс в руках розы, похоже, даже не замечая, как по ладоням алыми каплями стекает вниз густая кровь. — Шипы нужно срезать, прежде чем брать розы в руки, — я ненастойчиво забрал у него букет и очистил стебли цветов перочинным ножом, который постоянно носил в кармане. Нет, я не боялся использовать причуду перед Мирио. Я просто не хотел привлекать внимание. И да, всё ещё не мог перестать лгать. Мирио улыбался. Так, словно хотел проткнуть этой улыбкой чьё-то сердце. С того дня прошло уже три месяца, и с каждым днём он становился всё неузнаваемее: исхудал, отрастил волосы, которые теперь собирал в хвост, перестал искренне смеяться. В общем, да. Прошло уже три месяца с тех пор, как Мирио исчез. Я не знал этого парня. — Ты как-то задал этот вопрос, когда мы только познакомились. На третьем году средней школы, помнишь? Тебе не нравилось, когда звёзды падали. Ты боялся, что Солнце тоже однажды упадёт, потому что это тоже звезда. — Поэтому ты взял себе геройский псевдоним «Пожиратель Солнца». Ты сказал, что никогда не дашь ему упасть. Никогда не дашь упасть моему солнцу, Тамаки. — Так глупо, — мне пришлось усмехнуться, чтобы перестать обращать внимание на его ледяной тон. Я всучил букет ему обратно в руки. — Для кого цветы? — Для Эри. Должны были быть. — Не пригодились? — Аллергия. В моей жизни никогда не было никого важнее, чем Мирио. Он вдохнул в меня силы и придал уверенности. Я больше никогда не мямлил о том, что хочу стать героем, как тогда, в третьем классе. Я кричал об этом. Говорил каждому встречному. Невзирая на свою стеснительность, я продолжал твердить всем, что стану великим. То, что случилось на операции по спасению Эри, выбило нас из колеи. Лемиллион перестал существовать. Мирио остался наедине с самим собой и своим теперь уже бесполезным семнадцатилетним трудом усовершенствования причуды. Мне тогда показалось, что я ушёл вместе с ним. Сначала обомлел, осел на землю, вдохнул острый колючий воздух и еле сдержал сухие, но дерущие горло рыдания. Лемиллиона, моего героя номер один, больше не было. Мирио лишился квирка. Мы начали встречаться ещё на первом курсе в Юуэй. Сначала я страх как ревновал к тебе — оно и понятно, таких красивых девушек ещё поискать нужно, но затем меня отпустило. Мирио был не из тех, кто менял свой первоначальный выбор. Как оказалось, он был однолюбом. А я, как оказалось, не видел никого, кроме него, ещё с третьего класса средней школы. Я был мягким. Мягко целовал его в шею, мягко расстёгивал его рубашку, мягко перебирал волосы. Рядом с ним все страхи улетучивались. Не приходилось больше забиваться в угол стены от невозможности продолжать говорить, терпеть перефразирование мозга каждой похвалы в издёвку. Я больше не боялся. Я был счастлив. Мир очернился и приобрёл совсем уж зловещий вид без Мирио. Для остальных я замыкался в себе ещё больше, но для Тогаты я открывал всё, что во мне есть и наслаждался тем, что никто более, кроме него, не сможет это увидеть. На стажировке становился всё неувереннее, прессе давать интервью и вовсе наотрез отказался, зато стоило оказаться в одной комнате с Тогатой, как меня попускало так, словно я вкалывал себе дневную дозу героина внутривенно. Мирио улыбался за нас двоих. За нас двоих любил и строил планы, чтобы никогда не позволять мне терять веру в будущее. Он преуспевал каждый день, каждый день становился на шаг ближе к званию героя номер один. Он не хотел быть новым Всемогущим, он хотел быть первым Лемиллионом. Не стать заменой, а запатентовать оригинал. Я хотел быть первым для него. Я любил его, не сомневайся. Даже в день той самой битвы, когда мы спасли эту маленькую девочку, я не умер только благодаря ему. Вспомнил для чего я это делаю и перед кем буду стоять, когда всё закончится. Но дело в том, что когда всё закончилось, стоять ни перед кем не пришлось. Потому что никого не было. Был только разбитый и поколоченный обстоятельствами парень, которого я не знал. Пообещали нам, конечно, многое. Эри, способную овладеть своей силой и повернуть время вспять, какие-то ещё способы возвращения причуды, и всё в этом духе. На деле же — абсолютное ничто. Мирио стёрли причуду, но назад так и не вернули. Больше никогда. И ты знаешь, я смотрел с ним на звёзды вечером того дня, когда встретил у общежития. Он долго молчал, а потом, признался, что не смог отдать цветы Эри, потому что его сразу обнадёжили — она не вернёт ему причуду. — Семнадцать лет. Я вёл гонку продолжительностью в семнадцать лет, чтобы догнать вас с Неджире и перегнать тех, кто никогда не верил в меня. Я перепрыгнул через насмешки, оскорбления и унижения, терпел адскую боль чуть ли не каждый день. Я разрывался на части, потому что хотел быть тем, кто дарит улыбки остальным. И посмотри, что случилось. Я подарил улыбку маленькой девочке, но не смог справиться с последствиями, которые это за собой повлекло. Разве я не жалок, Амаджики? — Совсем нет, Мирио, — мой голос дрогнул, это было совсем неубедительно. — С квирком или без, но ты всегда будешь моим Лемиллионом. Он улыбнулся, а я наивно поверил, что по-настоящему. На следующий день СМИ сообщили о том, что Лемиллиона больше нет. Теперь только по правде. Мирио бросился прямо в лапы злодею, спасая честной люд и забыв, что теперь тоже таковым является. Почему ему больше не сказали, что он не герой? Думаешь, это была моя ошибка? Я до сих пор не могу понять, почему он так поступил. Геройская привычка? Самопожертвование? Самоубийство? Я нашёл свёртыш бумаги в одной из пар джинсов, написано от руки Мирио. «Скажи, Тамаки, ты когда-нибудь видел, как звёзды падают вниз? Потому что я не могу остановиться лететь, и меня, кажется, уже не спасти». Я обещал беречь Солнце для Мирио, а не смог уберечь даже для себя. В один момент оно рухнуло вместе с целым миром. Не пойми меня неправильно, но существовать без солнца невозможно. Эти два месяца, что я нахожусь тут без Мирио, — сплошной мрак. Понятия не имею, как протянул так долго. Пообещай мне кое-что. Пообещай, что не дашь памяти о Лемиллионе умереть. С абстрактными понятиями всегда легче, они не имеют таких свойств, как материальные вещи. Они могут жить вечно. Люди имеют право знать по какой причине всё произошло, но не отнимай у нас ту нашу частичку, которую я отважился передать тебе в этом письме. Я хочу, чтобы человечество знало. Хочу, чтобы оно помнило. И когда в следующий раз люди зададутся вопросом о том, кто такие герои, пусть в их памяти всплывёт имя Мирио Тогаты. С любовью и надеждой на понимание, Амаджики Тамаки.

Из прощального письма к Неджире Хадо, 2018 год.