Поступки, что мы не видим

Наступила ночь, и весь мир погрузился в тишину, которая была такой пугающей, словно всё вокруг затаило дыхание, прислушиваясь, не приближается ли какой-либо хищник. Единственными звуками, нарушающими это затишье, были море, плескавшееся за бортом «Аквиллы», пока та с лёгкостью разрезала его поверхность, ветер, наполняющий паруса, да несколько человек, блуждающих по палубе, пока экипаж разделялся на смены. Капитан уже давно покинул штурвал и теперь стоял на носу корабля, прислонившись к его боку и глядя вдаль невидящим взглядом, взглядом человека, который глубоко ушёл в свои мысли. Экипаж не обращал на него никакого внимания, уже привыкнув, что порой их лидеру нужно побыть одному. — Добрый вечер, Коннор, — раздался голос неподалёку, но при этом слишком близко, чтобы остаться незамеченным и позволить капитану и дальше вести ментальную аудиенцию с огромным нечто, лежащим за пределами горизонта. — Отец, — сказал он, и это послужило сигналом, что другой мужчина может приблизиться к нему, что тот и сделал, став рядом с парнем. — Не ожидал увидеть тебя здесь до рассвета. Пришёл, чтобы пожаловаться на жилищные условия? Опять? Коннор даже не отвёл взгляд от моря, чтобы посмотреть на реакцию отца. В этом не было необходимости — учитывая, какой пристальный взгляд был у Хэйтема, — что парень мог физически ощутить свирепый взгляд отца на себе. Ассасин уже ждал новой ссоры. Ничего нового. — Хотя и улучшения всегда возможны, но на данный момент я пока что исчерпал эту тему. Просто вышел подышать свежим воздухом. — Грандмастер хотел ещё добавить, что Коннору следует заставить своих людей следить за гигиеной, потому что с нижней палубы воняло до самых небес, но рассеянный взгляд сына удержал его от этого комментария. И хотя у парня было много недостатков, совершенно очевидно, что у него было одно достоинство: он мог просто стоять и спокойно снести любое оскорбление в свой адрес, но не тогда, когда речь касалась тех, кого он защищал до смерти. — Привыкнешь. — Эта фраза удивила старшего Кэнуэя. Неужели невысказанная мысль настолько сильно отразилась на его лице, что даже сын мог заметить это за милю от него? Тем временем Коннор продолжил свою мысль: — Всегда проще воспринимаешь такие вещи, если вырос в сплочённой общине. — Как скажешь. — На данный момент это был новый временной рекорд, когда им удалось вести беседу, не плюясь друг в друга ядом. Хэйтем и сам не понимал, зачем сейчас подошёл к мальчишке. — О чём задумался? — О сложившейся ситуации и ещё кое о чём. — Коннор выпрямился и обернулся. Сняв шляпу, он скрестил руки на груди и облокотился о борт корабля, наконец-то встречаясь взглядом с отцом. — Могу я спросить тебя кое о чём, не связанном с предстоящей миссией? — Да у тебя полно вопросов, как я погляжу, — приподнял бровь Хэйтем. — Что же ты хотел спросить? Коннор прервал зрительный контакт и бросил взгляд на команду, которая занималась своими делами. Все, кроме мистера Фолкнера, наблюдающего за ними из-за штурвала и при этом следящего за направлением движения. Морской наставник младшего Кэнуэя всегда вёл себя как курица-наседка по отношению к нему, но он не мог винить его, учитывая историю их пассажира. Коннор знал, что его первый помощник ждёт любого знака, указывающего на то, что ему нужна помощь с тамплиером, но он и сам мог с ним разобраться. Он должен был. Парень повернулся лицом к отцу, положившему локоть на борт корабля, и позволил этому тихому мгновению продлиться ещё немного. Коннор сделал вид, что и сам пытается найти более удобное положение, а сам тем временем собирался с мыслями. — В день, когда Хики и Ли должны были повесить меня, ты был там? В толпе? — наконец спросил он спокойным голосом с лёгким оттенком любопытства. Годы опыта позволили Хэйтему сохранить равнодушное выражение лица, в то время как у него внутри забурлили эмоции. Да, он был там, но не как тамплиер. И нет, его действия были действиями человека, проявляющего чувства к ребёнку, в существовании которого он убедился собственными глазами всего лишь накануне. Он повёл себя как отец, хотя у него и не было никакого права быть им. — Нет, — солгал он, и если Коннор и понял это, то не подал виду. — Дела требовали моего присутствия в другом месте. Ассасин помолчал, опустив взгляд на руки. — Понятно. — А почему ты спросил? — Серо-голубые глаза Хэйтема пристально изучали язык тела Коннора, который казался разочарованным ответом. — Мои братья рассказали о попытке спасти меня, — покачал головой парень. — Несмотря на все их усилия, я был спасён от смерти не их руками. — Ассасин рассеянно коснулся горла, словно снова ощутил на коже петлю. — Мне сказали, что неизвестный человек в плаще метнул клинок, тем самым перерезав верёвку и освободив меня. — Коннор снова перевёл взгляд на Хэйтема, продолжив рассуждать вслух. — У тебя зоркий глаз, и ты всегда замечаешь все мелочи. Я надеялся, что, возможно, ты заметил что-то, что не смогли заметить другие. Я бы очень хотел найти того человека. — Если этот человек был одет в плащ, возможно, он не хотел, чтобы его нашли. И, зная это, что бы ты сделал, если бы догнал его? Завербовал бы в свою весёлую банду заблудших неудачников? — не удержался от подколки Хэйтем, лишь бы только сбить Коннора со следа. Часть его хотела признаться и сказать сыну, что у того нет необходимости искать своего таинственного спасителя, поскольку он уже находился сейчас в компании того самого человека, хоть и не знал об этом, но у старшего Кэнуэя снова возникло ощущение, что его слова будут как горох об стену. Возможно, всё было бы по-другому, если бы Хики не рассказал мальчишке, что это Хэйтем подписал ему смертный приговор в тот день. Кто вообще поверил бы, что лидер его врага внезапно передумал? Это прозвучало бы безумно или же как попытка манипулировать. — Если бы мы оказались единомышленниками, то да, я бы предложил ему присоединиться к нам. — Коннор смотрел на старшего мужчину с благоговением, как смотрит ребёнок на взрослого, который сделал что-то удивительное. Хэйтем никогда не узнает, как мальчишке удалось сохранить в себе этот дух, хотя и надеялся, что тому удастся сохранить это в себе до конца своих дней, несмотря на то что в глубине души понимал, что этот мир в конце концов лишит его этого настроя. — Однако ты прав, — продолжил ассасин, — если бы этот человек хотел присоединиться к нам, то уже связался бы со мной, а пока что поиски продолжаются. Хочу встретиться с этим человеком лицом к лицу, хочу посмотреть ему в глаза... — Выражение лица Коннора стало открытым, словно в этот момент он был не ассасином и кем-то ещё, а просто человеком, который делился своими чувствами, сдерживаемыми маской, которую его заставила носить жизнь. — И поблагодарить от всего сердца. Я теперь его должник и хотел бы предложить свою помощь в будущем, если она ему понадобится. — И с чего ты решил, что он не стал бы злоупотреблять таким предложением? — Это нельзя знать наверняка, можно только верить. Этот человек появился из ниоткуда, чтобы помочь мне, отец. Насколько мне известно, мы с ним никак не связаны, так почему же он решил действовать? Была ли это просто прихоть? Или же любопытство, чтобы узнать, что случится дальше? Или же он хотел убить меня, но промазал? А может, кого-то дорогого для него человека тоже повесили, поэтому он и поступил так, лишь бы больше не видеть подобного? А если и так, то зачем он вообще тогда пришёл смотреть на это изначально? Хэйтем немного поёжился от последнего предположения. Конечно же, не это было его мотивацией в тот день, но ситуация была ему до боли знакома. — У меня нет ответов, сын. Очередная ложь. Отец устыдился бы меня, если он ещё не сделал этого. Выражение лица Коннора снова изменилось, что было своего рода рекордом для такого стойкого парня. Казалось, словно слова отца выбили его из привычной колеи, и мгновение он выглядел так, словно забыл, как должен себя вести, однако Коннор быстро взял себя в руки, выпрямился и надел капитанскую шляпу, о которой успел забыть во время разговора. — Извини, немного увлёкся. — Оно и видно. — В любом случае... я ищу этого человека не потому, что просто хочу поговорить с ним. Я нашёл его клинок и хотел бы вернуть его ему, хотя прошло уже много времени, и сейчас этот человек может быть где угодно. — Коннор оглянулся на палубу, и реальность их нынешней ситуации быстро отрезвила его от беззаботных мыслей. Нужно было разобраться с человеком, который был совершенно не таинственным и приближался с каждым продвижением «Аквиллы» вперёд. — Мне нужно... вернуться к своим обязанностям, чтобы выполнить задание. Хорошего вечера, отец. Хэйтем просто кивнул в ответ, и Коннор пошёл по делам, а мужчина проводил взглядом его спину, и слова младшего Кэнуэя эхом отдавались в его голове. Хочу посмотреть ему в глаза и поблагодарить от всего сердца. Я теперь его должник и хотел бы предложить свою помощь в будущем, если она ему понадобится. Хэйтем вспомнил тот эпизод в том проклятом складе, который Чёрч пытался сжечь вместе с ними внутри. Старший Кэнуэй чувствовал тогда жар пламени вокруг себя, пока висел, схватившись за сломанную доску, а Коннор стоял над ним и целую секунду словно бы решал для себя, спасать тамплиера или нет. В конце концов, мальчишка спас ему жизнь. Долг был погашен. Вернувшись из воспоминания в реальность, Хэйтем сразу же быстро нашёл взглядом Коннора, который стоял и разговаривал с кем-то из экипажа, и снова в голове мужчины прозвучали слова ассасина: Хочу посмотреть ему в глаза и поблагодарить от всего сердца. — Ты только что сделал это, сын, — ласково сказал грандмастер без привычной насмешки, так хорошо знакомой всем.