Спаси меня, Чимин

— Как же мне все это надоело, — заныла Мина, зарылась лицом в собственных волосах и позже дунула на них, чтобы увидеть девушку, сидящую напротив. — Ты преувеличиваешь, все не так плохо, Мина, — Цзыюй решила подбодрить подругу, но суровый взгляд той дал понять, что все бесполезно. — Матери все равно на меня, ей важны лишь мои отметки. Братец самовлюбленный идиот. Если раньше он еще подкалывал меня, то сейчас делает вид, будто я пустое место, — говорила Мина, уплетая за две щеки купленный ею в столовой обед. — Если я заболею, сбегу из дома или вообще умру, поверь, они даже не заметят. Про остальных я вообще молчу. А, погоди-ка, у меня же больше никого нет. Я бы посмеялась, да вот что-то не смешно, — приуныла девушка и отложила палочки для еды в сторону. — А как же я? — нахмурила брови Цзыюй. — Дружба уже закончилась? — Ты единственный человек, которому я, по крайней мере, не безразлична. Поверь, если бы не ты, я бы уже давно сиганула под поезд или спрыгнула с крыши.       После того, как Мина закончила говорить, она поняла, какую глупость сказала подруге. Ей не стоило даже упоминать о вещах, связанных со смертью. А если та что-нибудь заподозрит и предпримет? — Не смей не то что говорить, даже думать об этом! Ты меня поняла? — угрожающе показывая кулак, ответила Цзыюй. — Я тебя быстро вылечу. И от депрессии, и от головной боли в виде матери и братца, а также всего прочего. Если ты еще раз… — Так, — брюнетка подняла руки вверх, сдаваясь, — я все поняла. — Вот и славно, — улыбнулась Цзыюй и взглянула на свои часы. — О-о-о, у нас еще есть время до начала следующего урока. Может, сходим на улицу?

***

— И почему тебе так нравится это место? Здесь же опасно, да и если старшие прознают, нам не поздоровится, — покачала головой Цзыюй. — Зато здесь открывается прекрасный вид на небо. Сама посмотри, — ответила брюнетка и легла прямо на крышу, растянувшись, как звездочка, и пристально наблюдая за облаком, которое выделялось среди остальных. Оно чем-то напоминало ей силуэт отца.       Самый близкий и родной человек, который так нелепо, по-мнению, самой девушки, ушел из жизни.       Когда Мине было одиннадцать, они с отцом вечером возвращались из магазина домой. Мужчина сидел за рулем, а его дочь сзади. Они болтали о том, как приедут домой, встретят маму и брата, которые тоже ездили в город. Потом на радио заиграла их любимая песня. Через минуту после этого мужчина стал странно себя вести, плохо вел машину, и в итоге они врезались в обочину. Девчушка, почувствовала сильный толчок, от страха закрыла глаза, а когда пришла в себя, стала трясти любимого папу за руку, но тот неестественно сидел в кресле, руки его болтались в воздухе, а на губах застыла еле заметная улыбка.       Позже еще маленькая Мина узнала, что ее любимый папа умер от сердечного приступа прямо за рулем. Именно в тот момент, когда они ехали домой, чтобы потом вместе приготовить семейный ужин…       С этого дня и началась травля со стороны матери и старшего братца. Оба винили Мину в том, что их главного члена семьи не стало. Они не задумывались, что делали ребенку больно, уничтожали его морально.       На тот момент всем было плохо, но Мина была уверена, что больше всего в этой истории пострадала именно она. — Эй, ты снова в облаках паришь? — размахивая руками перед лицом подруги, сделала вывод Цзыюй. — Скоро занятия начнутся. — Я побуду тут еще немного, а ты иди, — прикрыв глаза, пробормотала брюнетка. — Нет, без тебя я никуда не пойду. — Ну Цзы, — протянула Мина, — может, принесешь нам чего выпить? Сока, например. Меня жажда замучила, правда. Мы ведь ничего не пили после обеда.       Чжоу сложила руки на груди и недовольно уставилась на подругу, но та продолжала лежать с закрытыми глазами, делая вид, что не заметила не очень добрую ауру стоящей и пристально наблюдающей за ней Цзыюй. — Ладно-ладно. Я скоро вернусь. Жди тут, — приказала девушка и, увидев кивок, взяла портфель и направилась к выходу.       Заметив, что силуэт Цзыюй скрылся за дверью, Мина поднялась, оглянулась вокруг и, удостоверившись, что поблизости никто ее не видит, спокойно подошла к краю и переступила через ограждения.       Снова вспомнив лицо отца и отношение «семьи», девушка захотела прыгнуть. Пролететь какие-то несчастные метры и закончить, по ее мнению, ад. Ей казалось, что поступить так будет лучшим решением.       Смотреть вниз девушка боялась, поэтому повернулась и медленно стала подходить спиной к краю. Когда левой ногой она почувствовала пустоту, остановилась.       Было ли ей страшно?       Очень.       Но желание спрыгнуть и закончить весь этот кошмар было намного больше.       Мина стояла так несколько минут, борясь с собой. Она понимала, что если спрыгнет, все действительно закончится. Время перестанет идти для нее. Она больше не увидит близкую подругу, которая стала ей вторым близким после отца человеком. Это будет концом всего.       Но решительности Мины мог позавидовать каждый и, когда девушка все же решила сделать шаг назад, дверь, ведущая на крышу заскрипела и показался силуэт Цзыюй.       Как непредусмотрительно. — Черт, забыла подпереть дверь, но… уже некуда отступать, — проговорила Мина дрожащим голосом. — Что ты там делаешь? — закричала Цзыюй, увидев подругу, стоящую на краю крыши. Девушка тут же бросила портфель и пакетик с соком в сторону, быстро направляясь к заборчику, чтобы перелезть. — Ты же упадешь, Мина! — В моей сумке лежат три записки. Тебе, моим матери и братцу. Передай им потом их, ладно? — Чжоу стояла, пытаясь успокоиться и произнести хоть слово, но ее будто парализовало. Она понимала, что ее лучшая подруга вот-вот спрыгнет, но единственное, что она смогла сделать — это протянуть руку. — Прости, Цзы, и спасибо, что была моим лучшим другом все это время, — прошептала брюнетка.       Она улыбалась. По щеке текла обжигающая кожу слеза.       Мина сделала шаг назад и начала падать…

***

      Картинка в глазах мутнела, тело казалось ватным. У Мины было чувство, что если она попытается подняться, то превратится в облако и будет парить сама по себе.       Странные у нее представления, да?       Впрочем, после того, как брюнетка спрыгнула с крыши, намереваясь покончить с собой, она пролетела четыре метра и приземлилась на выступ, располагающийся над окнами третьего этажа.       В обморок девушка, естественно, упала, даже шишку себе хорошую набила, но красивые облака с небом во время недолгого полета она все же увидела.       Как говорится: «Недолго музыка играла».       Наконец придя в себя, Мина приподнялась на локтях и осмотрелась. — Кабинет медсестры? — разочарованно выдохнула та и снова легла. — А ты что, в другое место хотела попасть?       Брюнетка даже шарахнулась. Она ожидала, что услышит голос, (то есть крики) подруги или самой медсестры, но почему-то в голове раздавался именно мужской голос.       Какого черта? — Ты еще кто такой? — не поняла Мина. Она присела напротив школьника, оглядывая того сверху донизу. — Не видно? Меня зовут Пак Чимин, — показывая на именную табличку, ответил парень.       Девушка приподняла бровь и склонила голову на бок, говоря таким образом: «Ну и что?» — Да, ничего, если не считать тот факт, что ты приземлилась на меня и теперь мои шея и спина сильно болят, — театрально закатил глаза рыжий. — Если умереть захотела, зачем с крыши-то? Да еще и в тот момент, когда я ото всех прятался? Хотя, готов отдать тебе должное, только благодаря тебе я теперь здесь, — после он ухмыльнулся, — и девчонки еще не прознали о моем местонахождении. — Я не умерла, да еще и чокнутого придурка встретила. Зашибись, — огорченно пробормотала Мина и приложила ко лбу ладонь. — Похоже, я сойду с ума. — Хм, я думаю, что ты уже двинулась по фазе. Какой нормальный человек, нет, подросток, блин, будет прыгать с крыши, да еще и в учебном заведении? — Ой, да замолчи ты уже. Надоел.       Парень пожал плечами и лег. Мина же продолжала сверлить его взглядом.       «Вот же ж, симпатичная, зараза. Улыбается мне тут еще. А если по физиономии съезжу, также лыбиться будешь?» — девушка была готова накинуться на этого Чимина, но в какой-то момент тот отвернулся в другую сторону и начал чем-то шелестеть. — Что ты делаешь? — поинтересовалась Мина, когда парень протянул ей отломанную половинку чего-то, на вид, съедобного. — Делюсь половиной печенья, — как ни в чем не было ответил Чимин и стал чуть ли не ей в рот тыкать этим печеньем. — Зачем? — та наконец забрала сладость и с удивлением посмотрела на парня. — Чтобы тебе стало лучше, Господи! Ты слишком унылая, так не должно быть. Улыбнись.       Чимин потянулся к лицу девушки и указательными пальцами приподнял уголки ее губ. Через пару секунд он скривился, будто съел что-то кислое, а после произнес: — Могло быть и лучше, но так тоже сойдет. — Какого фига ты меня трогаешь? Извращенец что ли?!       У девушки округлились глаза. Она взяла первое, что попалось под руку, и ударила этим Пака прямо по голове. То, чем она ударила его, оказалась сумка, наполненная кучей книжек и тетрадок.       По лицу парня было видно, что удар этот пришелся ему совсем не по вкусу. — Черт, что ты вытворяешь! — завопил рыжий и вскочил со стула, будто его только что кипятком ошпарили.       Ну конечно, благодаря ей у него болят шея и спина, а тут еще и удар по больному месту пришелся.       Сказка просто! — Так, — в кабинет неожиданно зашел классный руководитель девушки, — объяснишь мне, что произошло? И ты, что забыл на том выступе? Как ты вообще туда забрался?       Мина опустила голову вниз, сгорая от стыда, а Чимин, как ни в чем не бывало, ответил: — Знаете, учитель, когда за вами бегают десятки влюбленных в вас школьниц, вы и не туда заберетесь.

***

— До сих пор не понимаю, почему меня оставили здесь с тобой. Я ведь, по сути, ничего не сделал, — тяжело вздохнул рыжий и поднялся с места, обходя парту и останавливаясь напротив сидящей девушки, которая, наверное, уже в тридцать второй раз, если Чимин не сбился со счета, переписывала извинения на листе бумаги. — Вот и я думаю, почему я вообще должна писать эти извинения? Типа, я доставила им этим проблемы? Ладно, такое могло произойти, но ведь я жива. Что за издевательство средь бела дня, — последнее сказанное скорее прозвучало в утверждении, нежели в вопросе.       Хотя Пак воспринял это за вопрос и как главный пострадавший в этой истории, решил снова просвятить девушку о том, какие проблемы она доставила не только себе, но в том числе и ему.       Он набрал в рот побольше воздуха и был готов начать говорить, но потом резко остановился и тихо спросил: — А если бы ты действительно упала и… — Пак сделал паузу, — разбилась? — Тогда бы я не писала эту фигню в твоей компании, — честно ответила брюнетка. — Эй, я серьезно! — Я тоже, — не глядя на собеседника, спокойно произнесла Мина.       Девушку не волновал этот рыжий парнишка и его вопросы. Ее волновало только то, что Цзыюй не пришла к ней, вообще не дала знать о себе после происходящего, будто сбежала. А если так? Десятилетней дружбе конец?       Вот, чего Мина действительно боялась, так это потерять близкого человека. Отца она лишилась в одиннадцать лет, а подруга бросит ее накануне семнадцатилетия? Девушка совсем не хотела оставаться в одиночестве.       В это время Пак тоже думал о своем. В его голове проскочила мысль о том, что Мина — первая девушка, которая, увидев его, не закричала о том, какой он великолепный и прекрасный, что он обязательно должен быть ее парнем. Она не старалась выделяться и вела себя так, как считала нужным: не подстраивалась под окружающих и не пыталась слиться с компанией, с которой у нее нет ничего общего. Она такая, какая есть.       «Ты должна жить», — думал Чимин, разглядывая девушку, которая пыхтела себе под нос и каждые несколько секунд трясла руку, которая устала писать одно и то же.       У парнишки появилось желание сблизиться с этой девушкой, узнать ее еще лучше.       Первое впечатление, конечно, могло быть обманчиво, но Чимин почему-то был уверен, что Мина отличалась от остальных знакомых ему барышень.       Разве не это всегда называли первой любовью?