Неофит

он знает: жизнь коротка, особенно жизнь его, это не грустно, просто таков расклад. он все равно что ученый (и более — ничего). ему чуть за двадцать, а кости уже скрипят. сон отнимает время, которого вовсе нет, синапсов много — и каждый дает разряд. он отставляет кофе и выключает свет: иней втирает в десны — пальцы слегка дрожат. новое дело стоит того, чтобы жить, — думает он, читая прямой отчет. синяя, словно вена в запястье, нить тянет в пучину, как Свет мотылька влечет. Кира забавный и юный, но он не прав, — так говорит он группе, так повторяет всем, сам же он только и может, что думать: как убиваешь ты? чем убиваешь? где? видеть Ягами подобно удару в грудь, тот идеальный: гладкий и мягкий шелк, только за шелком, он видит гнилую суть: из-под овечьей шкуры ему зубоскалит волк. все повторяют: Ягами ему сродни, он и сам видит - он, верьте, безумно рад. как бы закончилась сказка, если б они встретились так же, но жизнь назад? — думать об этом ночами, смотря на лицо врага — новое хобби, сладкий запретный плод. цепь, — что на шее, не на руках, — туга: тише, Ягами, не бойся, сейчас рванёт. все не так просто, как кажется остальным, даже у их тандема есть болевой предел, впрочем, пока есть Ягами, он не остыл, и боги его вопрошают: ты в призраков веришь, L?