J2-драбблы

Персонажи: Джаред и Дженсен, Шерон Падалеки Категория: пре-слэш, слэш Рейтинг: PG Жанр: зарисовки, романс Размеры: драбблы, 300-350 слов Таймлайн: между первым и вторым сезонами, вторым и третьим

Лето

- Я был идиотом, когда согласился, - расплавленным от жары голосом вяло говорит Дженсен. - Нужно было... - ...ехать в Даллас, там же холоднее, - смеется Джаред. Дженсену нечего возразить, он снова откидывается на подложенную под голову футболку и замолкает. Сложно поспорить, хотя он никогда не сдавался Джареду в их пари и "слабо". Но сейчас слишком жарко и вяло, и газон стремительно желтеет под палящим солнцем, и сами они становятся темнее от загара с каждой минутой. - Мальчики! – раздается от террасы на заднем дворе голос Шерон. – Я включаю поливалки, уходите с газона! Они переглядываются и – их «химия» срабатывает снова – остаются. Шерон ждет еще с полминуты, а потом машет рукой: - Мальчишки! – и включает полив. Вода сначала горячая, почти кипяток, прогрелась на солнце, но она становится все холоднее и холоднее, а развалившимся на газоне парням становится только лучше с каждой каплей. - Радуга, - Джаред показывает пальцем, и Дженсен бьет его по руке – ну что за невоспитанность. Но Джареду плевать, он щурится, пытается поддеть радугу пальцем, и не сдается, хоть ничего и не выходит. Дженсен вздыхает и переворачивается на живот, подставляя спину прохладным струям. - Еж, - снова ржет Падалеки, снимая с его спины налипшие пожухлые травинки. - Псина лохматая, - отвечает Дженсен, наблюдая, как отросшие за хиатус волосы Джареда начинают виться крупными волнами. – Тебе бы бантики. Он хихикает и тут же ойкает, получая звучный шлепок по заду. – Нечестная игра! – кричит Дженсен и с воплем команчей нападает на Джареда. Они дерутся и хохочут – и правда мальчишки – пока Дженсен не замирает на Джареде с совершенно нечитаемым выражением на лице. - Не трись об меня, - севшим голосом говорит Падалеки, и Дженсен сползает с него на землю. Они больше не болтают и не дурачатся, замирают в своих странных чувствах, только Дженсен косит на почти бездвижно лежащего под водой Джареда, наблюдая за тем, как текут по его груди и бокам струйки. Шерон выключает полив, и они, не сговариваясь, уходят в дом. Молчание длится и длится, до самого вечера, пока они не остаются наедине на заднем дворе дома. - Это… - начинает Джаред, но тут же умолкает, остановленный жестом Дженсена. - Давай обсудим это осенью.

Осень

Джаред сам делает первый шаг. Просто устает ждать, пока их танцы вокруг главного, их пересекающиеся взгляды и все более откровенные намеки наберут массу горной лавины и погребут под собой. Он долго решается, выбирает слова, хотя уверен, что поймут его правильно, а потом быстро, будто в холодную воду нырнув, бормочет: - Хочешь сходить на Осеннюю Ярмарку? Неважно, хочет ли Дженсен на самом деле, но он соглашается. И сейчас они идут вдоль торговых рядов, невзначай сталкиваясь плечами или одновременно хватают с прилавка медовую тянучку, приготовленную милейшей леди в старомодном канотье. Ванкувер в этот день еще ярче играет багровым и оранжевым, с нотками солнца на кленовых листьях и ноткой мяты еловых веток. Улыбки и смех, и громкая музыка городского оркестра, прерываемая криками ведущих наивных и тем смешных конкурсов – все это фон, приятный и легкий фон для главного. Только для них. Они шли бы дальше также, неловко уводя руки от прикосновения – казалось, что еще рано, но касания все дольше и дольше, толпа – все реже, а потом Джаред делает свой второй первый шаг, до которого Нилу Армстронгу как до Луны. Пока никто не видит, Джаред тянется рукой под рубашку Дженсена, ведет широкой ладонью по спине и выше, хотя хочет южнее. Дженсен улыбается так хитро, по-лисьи, но не возмущается. Еще выше – и он сбивается в дыхании, маякнув, что «Да, вот здесь, все верно». Дыхание Джареда срывается в такт. Он быстро оборочивается, чтоб убедиться, что никто не видит, и первая же подворотня становится только для них. У губ Дженсена привкус медовой тянучки с легкой горчинкой пива, у Джареда – перечной мяты и пузырей от жвачки. Вокруг гаснущий гул толпы и их вторая общая осень в Ванкувере, рыже-солнечная, прозрачная и теплая. И первый поцелуй получается, почему-то, такой же: веснушчатый и сияющий, с легким привкусом меда.

Весна

Дженсену это сразу не казалось хорошей идеей. Отправиться на набережную, «встречать весну», когда небо было серо-стальным и собирался дождь, было не лучшим решением. Но Джаред настаивал, и Дженсен согласился. Дурные предчувствия сбылись. Едва они припарковались, как небо разродилось ливнем, мгновенно прогнавшим с набережной всех людей и лоточников. Даже рыбаки с пирса смотали удочки и поспешили под навесы или козырьки магазинов. - Поехали домой, - попросил Дженсен. – Здесь нечего делать сегодня… Но Джаред его не слушал. Он уже наполовину выбрался из машины, и первые капли, попавшие на лицо, заставили его рассмеяться. Дженсен понял, что по-хорошему его не вернешь, вытащил из кармана сиденья старый зонт, валявшийся там на всякий случай, и выбрался из машины. Нога неудачно попала в мелкую лужу, и вода залилась в легкие ботинки. День определенно не задался. Джаред уже шел по набережной, ловя ртом капли дождя, подставлял руки, пытаясь поймать потоки ливня. - Детский сад… Джаред обернулся. С волос, уже слепившихся в сосульки, брызнуло водой. Дженсен покрепче перехватил ручку зонтика и поежился. Дождь, хоть и летний, был прохладным, сырость забиралась под джинсовую куртку и легкую рубашку. Джареду же было наплевать. Он вымок насквозь, рубашка облепила тело, джинсы потемнели, впитывая воду. - Ты неромантичный, - фыркнул он и сдул с кончика носа каплю. Лицо его смешно сморщилось, брови сошлись у переносицы, глаза скосились – он пытался рассмотреть текущие капли. - Я очень романтичный, - насмешливо возразил Дженсен. – Хочешь, устрою тебе ужин с плавающими свечами и ванной шампанского? - Не хочу, - засмеялся Джаред. – Комфортабельная романтика для лентяев. Так гораздо лучше. Дженсен осмотрелся и выразительно выгнул бровь. Что романтичного было в опустевшей из-за дождя набережной и потоках ливня, заставлявшего зонт прогибаться в руках, он действительно не понимал. Но Джареду было хорошо, и это примиряло Дженсена и с дождем, и с ветром. Он неожиданно подумал, что, наверное, в этом и есть тот самый «рай в шалаше», когда даже пасмурный день кажется солнечным только из-за улыбки стоящего рядом любимого человека. Мысленно посмеявшись над своей сопливостью, он прикрыл Джареда зонтом и потянул за собой к машине. Романтика для лентяев тоже имела свою прелесть. Как и горячая ванна для вымокших и продрогших на ветру последних романтиков.