Дитя Небес

      Гавриил появился на Небесах позже своих братьев. Он не должен был стать последним архангелом, но так уж вышло, что Гавриилу не выпала честь побыть старшим братом, хотя он ждал. Так подростки ждут какого-то знака доверия со стороны своих родителей, но обо всем по порядку.       Гавриил появился на свет в солнечный день, когда птицы в Эдеме заливались счастливым щебетанием. Бог улыбался, создавая своего четвертого ребенка. В каждого сына он вложил что-то свое. Так Михаил был самым преданным и надежным, как земля, Люцифер был гордым и вспыльчивым, но в то же время ранимым, как огонь, а Рафаил был тихим и мягким, подобно воздуху. Пока что Бог не знал, каким будет четвертый архангел. Гавриил щурился, глядя на солнце и улыбался беззубым ртом, запуская маленькие ручки в бородку отца. Создатель зашел в Эдем с ребенком на руках, и его обступили архангелы, с любопытством и теплом глядя на младшего брата. Михаил уже было протянул руки, глядя на отца. До этого Он всегда давал ему первым подержать новых архангелов. Это был своеобразный акт доверия. Таким образом Бог показывал, что поручает архистратигу заботу о своих братьях: он отвечал за них головой. Но на этот раз Создатель неожиданно повернулся к своему второму сыну и передал ему Гавриила. Люцифер поднял на отца удивленные голубые глаза.        — Позаботься о нем, Люцифер, — ласково улыбнулся Создатель, положив руку на плечо архангела. Рафаил стоял рядом и смотрел на старшего брата с легкой завистью, Михаил же широко улыбался, понимая задумку отца. Люцифер вырос, отныне они с ним равны, ведь отец поручил ему нечто очень важное — свое творение.        — Я не подведу, отец… — это единственное, что мог сказать архангел, чувствуя, как маленький комочек счастья ворочается на его руках. Бог чуть заметно кивнул и ушел, оставляя сыновей.        — Не бойся, я помогу тебе, — сказал Михаил, подойдя к младшему брату. Ответственность — это всегда немного страшно, и архистратиг знал это не по наслышке. Он помнил свою первую панику, когда Люцифер сбежал, помнил трепку, которую задал ему отец. И знал, что Люциферу не удастся этого избежать. Ведь малыш на его руках уже дергал брата за ворот рубашки и заливисто смеялся. Этот смех, будто звон колокольчика под Рождество, расходился по всему ангельскому дому.

***

       — Давай, Гейв, — Люцифер терпеливо сидел чуть поодаль от брата, расставив руки в стороны, — давай, иди ко мне! Ну же, Гейв!        — Люцииииии! — радостно верещал Гавриил, сидя на земле и протягивая брату цветок, сорванный в Эдеме. — Люци, сюта!        — Нет, я к тебе не пойду, — отрезал Люцифер. — Хватит. Я уже устал таскать тебя на руках, Гавриил!        — Люци! — растерянно позвал Гейв, но заметив, что брат отвернулся, пополз в его сторону. Однако Люцифер тут же махнул рукой и вернул его на прежнее место. Зов вскоре сменился на всхлипы, а потом и на рыдание, но вставать и идти своими ногами младший архангел никак не желал. В конце концов Светоносный сдался.        — Ладно, не реви, — архангел расправил затекшие крылья, намереваясь подняться, но неожиданно рев прекратился. Гавриил восторженно смотрел на белоснежные крылья, которые выглядели просто ослепительно в свете солнца. Люцифер замер, с улыбкой проведя рукой по своим перьям. — Что, нравится?        — Люци… — Гавриил замер, с детским восторгом взирая на крылья брата. Ореховые глаза были широко распахнуты, сейчас для него Люцифер был почти что Богом. Неожиданно он уперся руками о землю, медленно пытаясь подняться. Старший архангел оживился, вновь сев на землю и вытянув руки вперед.        — Умница, Гейв! Я ведь говорил, что у тебя получится, — с гордостью говорил Светоносный, вытирая еще не высохшие дорожки от слез с пухлых щек брата. Гавриил неожиданно повис у него на шее, улыбаясь.        — Я тея люплю, — прошептал он брату на ухо, будто это был секрет. Люцифер замер, удерживая Гавриила сильными руками. Он хотел было что-то ответить, но вместо этого вскрикнул.        — Гавриил! — сердито воскликнул архангел, глядя на брата, который держал перо в руках и заливисто смеялся, нежно гладя его. Он поднял на него невинные ореховые глаза, полные любви и обожания, и все возмущение Люцифера разом испарилось. Он вздохнул и поднялся, взяв братишку на руки. — Ладно, пойдем, покажем папе, чему ты научился.       Гавриил радостно закивал, вертя в руках перо.

***

       — Гавриил, чтоб тебя!!! А ну иди сюда! — грозный голос Люцифера раздавался в Эдеме. Птицы возмущенно кричали, в испуге слетая с веток. Светоносный был страшен в гневе, это на Небесах знали все. Подумать только, младший ослушался его! Люцифер мог простить брату многое, но только не риск собственной жизнью. Касалось это не только Гавриила, но и Михаила с Рафаилом. Архангел мог накинуться даже на старшего брата, если тот шел на риск, хотя Михаил был достаточно благоразумен, чтобы не подвергать свое здоровье опасности. Чего нельзя было сказать о непоседливом Гаврииле, которого любопытство и нетерпение доводили до необдуманных и опасных поступков.       Вскоре зоркий взгляд Люцифера натолкнулся на золотистый пух, зацепившийся на ветке дерева рядом с вместительным дуплом. Несложно было догадаться, где ребенок решил укрыться от разгневанного старшего брата. Светоносный подошел к дереву и остановился возле дупла, краем глаза заметив кудрявую голову, в которой уже успели запутаться зеленые листья.        — Вылезай, — голос звучит холодно и жестко. Люцифер слышит тихий вздох и возню, а потом младший брат оказывается на земле, рядом с ним. Ореховые глаза виновато опущены в пол, ветер треплет пух на еще неокрепших крыльях. Архангел ежится под взглядом брата. Гавриил был одним из немногих, кто мог переменить настроение Светоносного, сменить ужасный гнев на милость, но когда Люцифер злился на него… Такие моменты Гейв просто ненавидел, потому как страшнее и больнее всего получать удары от любимых. Но это была не единственная причина. Гавриил терпеть не мог ссор, просто на дух их не переносил. И если он сам становился причиной чьего-то гнева или конфликта, его начинал жечь стыд. Люцифер взял его за руку и повел куда-то. Гейв не пытался что-либо сказать или остановить брата, зная, что может разозлить его еще больше.        — Я ведь говорил, что тебе еще рано летать!!! Говорил?! — архангел кивает, глядя себе пол ноги. — Подними в голову и посмотри мне в глаза, Гавриил. Ты понимаешь, что мог пострадать?! Твои крылья не окрепли, у тебя еще даже пух не весь сошел! А крылья, знаешь ли, очень сложно восстановить, когда ты ими даже управлять толком не можешь!!! Чем ты только думал?! К тому же, ты еще посмел убегать от меня, пока я восстанавливал свое крыло, которое, спешу тебе напомнить, повредил, спасая твою пустую голову!       Гавриил мог лишь лепетать извинения себе под нос, боясь посмотреть брату в глаза. Он кожей чувствовал гнев, исходящий от Светоносного. Он ожидал этого, но все же тихо всхлипнул, когда оказался перекинут через колени старшего брата. Удары были жесткими и хлесткими, но Гейв лишь сильнее вцепился в руку Люцифера, тихо плача. Когда эта пытка закончилась, и старший архангел наконец поставил ребенка перед собой, он встретился с большими ореховыми глазами, полными вины. Будь Светоносный на месте Гавриила, он немедленно бы взбунтовался и еще несколько недель не подходил бы к брату, полный обиды. Но малыш протянул руки и обхватил шею Люцифера, продолжая тихо плакать и просить прощения сбивчивым шепотом. В такие моменты Люцифер предпочел бы столкнуться с обидой, потому как наказание сразу казалось ему каким-то чересчур строгим и несправедливым для этого маленького архангела, который всего лишь поддался собственному любопытству. Светоносный быстро одернул себя и осторожно усадил младшего архангела к себе на колени, обнимая и гладя того по кудрявым волосам. Люцифер выпутывал из волос и крыльев ребенка листья и ветки, а тот доверчиво жался к нему. Позже Светоносный поймет: его брат никогда не отвечает болью на боль. Это будто особое правило Гавриила, которому он свято следовал до определенного момента.

***

      Вокруг Создателя тесным кругом стояли его сыновья. Михаил, натянутый и напряженный, как струна, внимательно слушал указания отца, Люцифер же с флегматичным видом смотрел куда-то мимо Бога, но на самом деле вслушивался, запоминая то, что говорит Создатель. Рафаил и Гавриил светились от счастья. Младший из архангелов успел подрасти и был похож на подростка лет пятнадцати. Кучерявые волосы непослушными русыми волнами лежали на голове, а ореховые глаза блестели особенным радостным блеском.       — А как же я, отец? Что буду делать я? — нетерпеливо спросил архангел, не обращая внимания на недовольные взгляды Михаила.        — Ты будешь принимать ангелов и показывать им путь до Эдема, — произнес Бог, переведя взгляд на младшего сына.        — Но папа… Я тоже хочу создавать ангелов! — запротестовал Гавриил. — Я могу помочь!        — Ты очень поможешь мне, Гавриил, если перестанешь спорить, — Бог выразительно посмотрел на архангела, но тот ответил обиженным взглядом. — А сейчас отойди подальше и жди, когда появятся ангелы.        — Но отец!        — Что я только что сказал тебе, Гавриил? — строго произнес Создатель. Архангел отвернулся и направился прочь. Люцифер проводил его взглядом, а потом подошел к отцу ближе.        — В чем дело, Люцифер?        — Я считаю, что ты не прав. Нельзя запрещать Гавриилу участвовать в создании ангелов. Признаться, я вообще не понимаю, зачем тебе они, если есть мы, но раз ты все уже решил… — Светоносный скривился, всем своим видом показывая, как ему противна идея отца, — тогда надо взять Гейва.        — Кто-то должен сопровождать ангелов… — произнес Бог через пару секунд размышлений, но Люцифер уже видел, что тот колебается, не зная, как поступить. Архангел посмотрел на фигуру младшего брата, который стоял, опустив кудрявую голову и буравя землю под ногами сердитым и обиженным взглядом.        — Это могу быть я, — пожал плечами Люцифер.        — Ты? — несколько недоуменно произнес Создатель. — Но разве ты не хочешь поучаствовать в создании ангелов? Мне казалось, что тебе это должно быть интересно.        — Вот еще. Я лучше постою в сторонке в спокойствии и тишине, чем буду тратить свои силы на подобное, — усмехнулся Люцифер. Разумеется, он врал. Последние несколько недель архангел прожил в ожидании этого момента, когда они наконец создадут что-то вместе с отцом. Что-то воистину масштабное и значимое. Проблема заключалась лишь в том, что эта маленькая приставучая мелочь тоже этого ждала, а теперь стоит где-то там и чуть ли не плачет от обиды. Бог, очевидно, понимал это. Он ласково провел рукой по светлым волосам сына и улыбнулся ему. Люцифер не мог не ответить на эту теплую улыбку.        — Я пойду, скажу Гейву, что он может присоединиться к вам, — усмехнулся архангел, развернувшись и направившись в сторону брата. Уже через пару минут он стоял, чувствуя, как тонкие руки обнимают его за шею, а Гавриил почти что танцует от радости, подпрыгивая на месте и бормоча слова благодарности.

***

      Послышался легкий шорох крыльев, и молодой архангел приземлился рядом с братом. Люцифер стоял к нему спиной, распустив огромные белые крылья. Гавриил тихо вздохнул, набираясь храбрости перед нелегким разговором.        — Люци… Зачем ты это делаешь? Брось, прошу тебя… Это ненужный спор, он ничего не изменит, — тихо произнес Гавриил, подходя ближе к брату. Он увидел метку на руке Люцифера и в сотый раз проклял отца. С тех пор, как эта метка появилась на руке брата, он очень изменился. Изменения эти происходили постепенно, но они пугали Гавриила. Его пугало то, что старший брат стал более холодным, более жестким, они стали ссориться, и ссоры эти уже нельзя было назвать пустяковыми.        — Ты не понимаешь, Гавриил. Уходи, тебе незачем в это лезть, — ответил архангел, не глядя на брата.        — Нет, я буду в это лезть! Потому что ты мой брат и… — Гавриил не успел договорить, Люцифер вдруг схватил его за горло. Глаза младшего архангела в испуге распахнулись, он дернулся, в свою очередь схватившись за руку брата.        — Нет, ты не будешь в это лезть, Гавриил. Потому что ты не поймешь меня, потому что ты сделаешь все только хуже. Ты всегда умел лишь портить. Всю свою молодость я потратил на тебя, но ты так ничему и не научился, — эти жестокие и холодные слова заставили болезненно сжаться сердце Гавриила.        — Это говоришь не ты… — прохрипел архангел, глядя в глаза брата.        — А кто же тогда, дорогой брат? — язвительная усмешка появилась на губах Люцифера.        — Это… все… она, — Гавриил положил руку на метку Каина. Люцифер вдруг зашипел и отбросил младшего архангела на землю, злобно глядя на него.        — Убирайся, — это последнее, что произнес Люцифер, развернувшись. Гавриил понял, что все равно ничего не сможет сделать, а потому переместился к Богу. Вокруг была какая-то суматоха, ангелы пробегали мимо Гейва, случайно задевая его плечом и тут же поспешно извиняясь. Ими руководил Рафаил, нервно и холодно отдавая приказы.        — Что происходит, Раф? Где Михаил? — Гавриил протиснулся между ангелами, подбегая к брату.        — Он там, разговаривает с отцом… Они решают, что делать с Люцифером, — ответил Рафаил, бросив на брата быстрый взгляд, но потом снова переключившись на ангелов. Гавриил попытался пройти мимо брата, но тот схватил его за руку. — Нам туда нельзя, Гавриил.        — Но почему? Разве Люцифер — не наш брат? Рафаил, прошу тебя, я должен поговорить с отцом! — Гейв умоляюще посмотрел на старшего архангела, но тот лишь покачал головой. Не успел Гавриил начать спор, как послышался громкий лязг, и двери распахнулись, выпуская Михаила к братьям. Бог отчего-то не вышел вместе с ним, оставшись в своем кабинете. Лицо Михаила жесткое, брови хмуро сведены, глаза глядят решительно и холодно. Гавриил бросился наперерез брату.        — Михаил, что вы решили? Мы сможем ему помочь? Михаил! Мы должны помочь ему! Он не понимает, что делает! — Гавриил встал на пути у архистратига, не позволяя ему пройти и отмахиваясь от Рафаила.        — Да… Мы поможем ему, — Михаил положил руку на плечо младшего брата. Гавриил пару секунд смотрел в глаза старшего архангела, но потом стряхнул его руку со своего плеча.        — Что вы собираетесь делать? Что вы хотите сделать с ним, Михаил?! — Гавриил слышал собственный крик. Сдавленный, полный боли и отчаяния.        — То, что нужно, Гавриил. Мы должны сделать то, что нужно, — Гавриил не успел выразить протест, потому как рука архистратига неожиданно коснулась его лба, и младший архангел потерял сознание, провалившись в пустоту.

***

      Очнулся Гавриил от страшного грохота, сотрясающего все вокруг. Небеса тряслись, все вокруг будто окрасилось кровью. Первое, что увидел перед собой архангел — это тучи, страшные, кроваво-красные тучи. Он поднял голову и увидел в нескольких метрах от себя ужасающую картину: Михаил заносит меч, а после вонзает его в крыло брата. Крик замер где-то в горле, мешая дышать и мыслить здраво. Гавриил медленно поднялся с земли, его трясло, он звал брата, будто в бреду. Но когда Гейв поднял голову, Михаила и Люцифера уже не было рядом… А на следующий день Бог исчез.

***

      Гавриил впервые спустился на Землю один. Вокруг было много людей. Гавриил смотрел на них равнодушно, он только что стал свидетелем ссоры между Рафаилом и Михаилом. Небеса уже не были его домом. Теперь там лишь боль, смятение и споры, в которых его мнение не учитывается. Его братья не слышат друг друга, а его так и вовсе принимают за ребёнка, не способного мыслить здраво. Он заходит в какое-то убогое здание. Здесь довольно-таки грязно, но повсюду ходят голые женщины и девушки. Одна тут же прицепляется к нему. Это не удивительно — у него очаровательные черты лица, красивые ореховые глаза и милая улыбка. Сначала он несколько не уверен, ведь совершенно не знает, что делает, но он попал в руки опытной девицы, а потому вскоре понимает всю суть происходящего. С того момента он начинает жить среди людей, частенько посещая бордели. Ему нравятся пошлые стоны женщин, их внимание и наглые улыбки. Несколько раз он встречается с женщинами, которые ему нравятся, но их отношения продолжаются недолго. Гавриил не хочет привязываться к кому-либо, это перспектива его не на шутку пугает. Младший архангел видит, как люди растут и совершенствуются с каждым веком, и постепенно они начинают ему нравится, но независимо от того, как течет жизнь у людей, младший из архангелов каждый век проживает одинаково — коротая вечера среди общества девиц, которые готовы на любую услугу, чтобы получить деньги. Вскоре он идет на сделку с Локи, и начинает играть роль бога, смеющегося над людьми, которые ему противны. В конце концов он становится совершенно неузнаваем. Это уже не тот милый и неуверенный парень, спустившийся с Небес, он насмешлив и колок, почти всегда выигрывает в казино, а женщины готовы виснуть у него на шее. Он мастер иллюзий и фокусов, карманы куртки которого набиты леденцами.

***

      Гавриил стоит прямо напротив брата. Нет, это не его брат… Существо, стоящее напротив него, ненавидит Гавриила, как ненавидит людей. Так думает архангел, отправляя свою иллюзию на Сатану. Ожидаемо, Люцифер убивает иллюзию. Дьявол слишком ослеплен злобой, чтобы понять, что убил он вовсе не младшего братишку. Гавриил видит кое-какие намеки на то, что прежний Люцифер все еще жив, но это уже не трогает его: архангел не верит в то, что теперь можно что-то исправить. Возможно, раньше, пока Люцифер еще не сидел в клетке, у них была такая возможность. Но время прошло, и архангел исчезает, оказавшись в номере роскошного отеля, снятого им не так давно.

***

      Пытки. Боль. Страх. Это все, чем живет Гавриил, находясь в плену у Асмодея. Сначала он шутит, не желая сдаваться, но ему зашивают рот. Он борется, не желая вставать на колени. Он мычит и тратит последние силы на то, чтобы не позволить этим демонам приблизиться к нему, но вот приходит сам Асмодей. Гавриил сломлен, он стоит на коленях, чувствуя, как в шею вонзается тонкая игла, а перья нещадно выдирают из крыльев. Запах крови, унижения ради смеха и непрекращающаяся боль — все это заставляет его замкнуться в себе. Нет неуверенного Гавриила, спустившегося с Небес, нет и озорного архангела, отпускающего колкие шутки и просиживающего вечера в казино. Гавриил мертв, его не так давно убил старший брат.

***

      Он вновь видит старшего брата. Теперь Люцифер пытается убедить всех, что он был лишь жертвой, и как же это раздражает Гавриила! Потому что он искренне пытался его образумить, потому что он пытался все исправить. Гавриил и сам уже не тот: он шутит намного реже, находит надежного друга в одиночестве и не верит словам. Архангел давно не следует своему правилу детства: на боль он отвечает болью, и яростно защищает себя. Он зол на братьев, зол на мир, чертовски зол на отца, но вся эта злость сидит где-то глубоко внутри. Гавриил всего лишь хотел быть счастливым, но его семья не дала ему такой возможности. И эта злость вынуждает его кинуться на Михаила из противоположного мира. Он не даст ему погубить людей — существ, среди которых он коротал свои одинокие века, в которых все еще есть что-то хорошее и светлое. Он не даст ему погубить Винчестеров — тех людей, которых он где-то в глубине души считал своими добрыми приятелями. И в этот раз в бой пойдет не иллюзия, он сделает это сам, он больше не будет прятаться! Все же, в ореховых глазах мелькает какое-то удивление, когда Гавриил вдруг понимает, что погиб. Последнее, что он видит — это тусклое небо, совсем не такое, каким оно было когда-то давно, в день его рождения… Через некоторое время спутанных волос касается чья-то грубая рука.        — Прощай, мой маленький глупый брат… — тихо шепчет Дьявол, глядя на пепел, оставшийся вместо золотых крыльев.