Сложности взаимоотношений.

Несмотря на то, что здесь были окна, света практически не было. Единственное их освещение на сегодня, это свеча. Свет от неё переливами играл на стенах, делая атмосферу ещё мрачнее. Ещё загадочнее. А на сцене двое. Он смотрел на человека, что стоял перед ним. Смотрел не мигая, разглядывая каждую мелочь, которую только мог углядеть. И всё же ему было мало. Всё его существо просило большего. Просило, умоляло, требовало. Но не получало желаемого. Мальчишка, на вид чуть младше его. На деле же ровесник. Он был ниже его на голову. Он был выше его на две. Ему повезло родиться правильным. Повезло. Но не сейчас. На тёмно-зелёных волосах играл свет от свечи. В зелёных, не позволительно больших, глазах не было ничего. Пусто. Его тонкие губы исказились в усмешке. Сила – это ещё не всё. Правильная причуда – не всё. (Если бы он только знал) Он встал. Ножки кресла неприятно скрипнули об каменный пол. Его противник стоял напротив без единого телодвижения. Он отбросил назад свои непослушные сиреневые волосы, не скрывая своего торжества. Его причуда была как у злодея – он это знал. Но он сам злодеем не был. Злопамятность, конечно, не в счёт. Он аккуратно, еле касаясь пальцами, провёл по мягкой коже лица оппонента. Очертил контур, приподнял за подбородок, вглядываясь в пустые, ничего не выражающие глаза. Хмыкнул чему-то своему и, отпустив его лицо, отошел. Что бы в тот же момент воздух разрезал свистящий звук. Костяшки пальцев саднило, но вид лежавшего у его ног человека лёг бальзамом на душу. Это изумительное чувство разрасталось от живота, вверх, распространяясь по телу сладкой негой. Ему это нравилось. Теперь он выше. Он – с его бесполезной причудой. Он – с его не удобной причудой. Он – из класса поддержки. (Если бы он только предположил) Парень отряхнул руку, повернулся спиной к ничком лежащему мальчишке и отошёл к покинутому креслу, снова присел на него. Он, подперев рукой щёку, раздумывал, что делать дальше. Так происходило не в первый раз. Он прикрыл глаза. В голове роились мысли одна чуднее другой. Но каждая была отброшена, пока одна, самая яркая и, несомненно, простая крепко не устоялась в его голове. (Кажется, его душа на сквозь прогнила). Он ухмыльнулся. -Встань. Некогда лежавший на полу парниша встал. Его щека опухла и, кажется, скоро станет синей. Но что-то ему не было совестно за то, что он разукрасил такое миловидное лицо. Ему всё равно не привыкать к побоям. -Возьми,- он кивком головы указал направление, в котором лежал нужный инструмент. Ржавый нож средних размеров, с жёсткой деревянной ручкой заляпанной уже засохшей кровью. Зелёно-волосый взял его без сопротивления. Хотя, на какую-то секунду ему показалось, что в глазах жертвы промелькнул страх. Маленькая крупица разума, которая тут же потухла, стоило ему открыть рот. -Режь. Вновь тишину разрушил неприятный человеческому слуху звук. Нож плавно опустился на руку и, на удивление, легко прошёлся по запястью, оставляя не глубокий, но видный невооружённым глазом порез. Тут же начала выступать кровь, скапливаться и алым ручейком скатываться по бледным рукам. Он снова улыбнулся, прикрыв глаза, прислушиваясь к каждому звуку. Не позволяя раздражающему его мальчишке даже вскрикнуть. Он хочет, что бы ему было больно, что бы он страдал, что бы понял, что идеальная причуда – это ещё не всё. Что везение ещё не всё. Однако что-то ощутимо было не так. И это набатом билось в висках. Заставляло заметить себя. Он снова встал. Руки налились свинцом и отказывались повиноваться. А парень, что он контролировал, наносил себе увечье за увечьем. И молчал. Когда он был достаточно близко к нему, когда между ними оставалось всего каких-то пять сантиметров. Когда он схватил его за руку, что держала нож, он наконец-то понял, что пошло не так. В глазах Мидории не было пустоты подконтрольного его причуде человека. Он видел упрямство, решимость, он видел его душу. Он отшатнулся, выпуская его руку. Прижав свою ладонь к лицу он сквозь пальцы посмотрел на источник своих проблем. А Мидория стоял. С бараньим упрямством стоял и твёрдо смотрел. Сжимая рукоять ножа, на лезвии которого была его свежая кровь. -Когда ты…. -Почти с самого начала. -Зачем….х -Потому что тебе нужна была помощь. -Я не просил тебя… -Я герой,- губы Мидории растянулись, до скрежета, противной яркой и доброй улыбке. На столько яркой что, невольно, кажется фальшивой,- А герои всегда лезут туда, куда их не просят. (Если бы он знал, что у человека, которого он ненавидел, изначально не было причуды то, возможно их взаимоотношения сложились по-другому.)