Волчонок

Рей чувствовала лёгкое головокружение — такое случалось всегда, стоило ей активировать частичную трансформацию с Оками. К счастью, чакры на это практически не уходило, давая существенные плюсы. Оками была демоном, к тому же, волком, отчего органы чувств оказывались зачастую лучше человеческих, а, если им удастся снять эту печать, то и расстояние с нескольких сотен метров увеличится до нескольких километров, путём каждодневных тренировок. Зрение Рей становилось лучше, острее, подмечая детали, скрытые не только от глаз обыкновенных людей, но порой и опытных шиноби, иначе она не заметила бы отсутствие отряда АНБУ. Даже хорошо, что их не было поблизости — шиноби из спецотряда не могли не заметить изменившийся цвет глаз Мори, становившийся в момент трансформации жёлтым, позволяя видеть происходящее и волчице. С наступлением ночи у Рей не было равных — зоркий взгляд улавливал малейшее шевеление травы, а слух — разговоры в сотнях метров от неё самой. Улучшались все органы чувств, прикосновения давали больше информации, чем раньше, а, стоя босиком на земле, Рей могла улавливать малейшие вибрации пола. Обострившийся нюх не мог уловить запаха крови, пока взгляд пытался зацепиться за хоть что-то, чтобы дать ответ. Небольшая фигурка привлекла внимание девушки, она не могла разглядеть человека из-за слишком большого расстояния в почти полкилометра, но узнала раскраску АНБУ. Отряду было известно о приходе незваного гостя, что не облегчало задачу Рей, ведь им мог оказаться кто угодно. Мысли о Хокаге пришлось отбросить сразу: хоть Хирузен и навещал её, но охрана в такие моменты усиливалась на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Подобное происходило и с Наруто, но Узумаки либо действительно не замечал десятки теней, нависших над ним, либо предпочёл делать вид, что не замечает, как и сама Рей, стараясь не вызывать подозрений. В её квартирке находился кто-то опытный, способный за себя постоять — вот что пугало Мори, не давая переступить порог дома. Кинжал в руке был сжат слишком сильно, а сердце сбивалось с привычного ритма, ведь её жизнь только начала приходить в норму. Пепельноволосая девушка такие моменты могла сосчитать на пальцах одной руки, не дойдя и до двух. Смерть её любимой обаасан — вот что вызывало подобную тревогу, заставляя мозг активно соображать и искать выход из ситуации. Но испытание перед ней куда сложнее — неопределённость всегда пугала, позволяя ощутить липкие и скользкие пальцы страха, подбирающиеся к сердцу, держащие его в своих руках. На автомате девушка добралась до своей квартирки, стараясь не растерять концентрацию для поддержания трансформации. Первые разы подобное оканчивалось обмороком и мигренью на неделю. Около квартиры слишком сильно пахло псиной, а замок — профессионально взломан. Могли ли это быть воры, убийцы или грабители? Рей откинула глупые мысли куда подальше: отряд АНБУ не позволил им и близко подобраться к её квартире, беспокоясь о дальнейших последствиях для всей деревни. Каким бы слабым не был биджу — их боялись едва ли не так же сильно, как и войн. Именно биджу начинали или заканчивали войны, оставаясь на первой линии фронта, сметая врагов на своём пути. Они меняли стороны настолько часто, как им заблагорассудиться, определяя победителей в войне, преследуя свои личные цели. Из-за этого джинчуурике редко доверяли тайны Деревень, боясь предательства в любой момент, стоило им сделать что-то не так. Аккуратно открыв дверь, Рей переступила порог своей квартиры, осматриваясь, при этом не выпуская из руки кинжал. Ничего не пропало, разве только собачий запах усиливался, чем дальше она проходила в квартиру. Неужели её решил посетить представитель клана Инузука? Включив свет, девушка едва сдержала крик, рвущийся из груди, стоило ей увидеть своего незваного гостя. Им оказался Какаши Хатаке. Мужчина разместился в кресле, слишком спокойно читая книжку в розовой обложке, изредка поглядывая на Рей. — Какаши-сенсей, признаться, напугали вы меня до чёртиков! Рей расслабилась, снимая по пути толстовку, вешая её на стул. Из-за слишком частого присутствия Саске в её квартире стоял порядок — уж слишком громко ругался брюнет, стоило ему удариться о что-то мизинцем. Привычным движением открыв холодильник, Мори старалась унять своё сердцебиение, ей всё время казалось, будто сенсей слишком отчётливо его слышит, догадываясь о её постыдных чувствах и желаниях. От собственных мыслей Рей покраснела, чувствуя себя глупой школьницей. Обаасан рассказывала своей внучке о школах, дающих знания детям, особо популярны они были в странах без шиноби, где всё решали политические деятели и машины. — Зачем пожаловали? — Рей надо было говорить, чтобы не выдать покрасневших щёк. Трансформацию она решила убрать, стараясь больше не пугать своего сенсея понапрасну. — Вам налить бульона? Девушка часто баловалась заготовками еды на разные случаи жизни. Из-за повышенного метаболизма ела она чаще других подростков, чтобы не возникла слабость в самый неподходящий момент. Бульон же напоминал ей о обаасан. Старшая Мори часто поила им девушку, когда та болела, коротая время в постели, будучи слишком слабой, чтобы сдвинуться с места. — Нет, спасибо. Но от чая я бы не отказался, — Какаши отложил книжку в сторону, рассматривая свою ученицу. От него не укрылись нервные движения, которые Рей пыталась прикрыть скоростью, сбитое дыхание и расфокусированный взгляд. Она явно не ожидала его здесь увидеть, испытывая шок, не имея понятия, что ей следовало делать дальше и как реагировать, стоило ему ворваться в её зону комфорта без приглашения. — Извини, что так получилось. Я хотел бы поговорить, а некоторые темы при остальных ребятах лучше не затрагивать. Рей забыла, как дышать. Знал ли он о её чувствах, хотел ли говорить о них? Он мог ответить на них, что было маловероятно, учитывая разницу в возрасте почти в десять лет, но это сделало бы её счастливой. Он мог отказать, рассказывая про работу в команде, про глупую детскую влюблённость, которая наверняка скоро пройдёт, стоит ей немного повзрослеть и найти кого-то более подходящего, про играющие гормоны и желание найти принца, коим он не являлся, и воздушные замки. Отчего-то мужчины часто говорят о воздушных замках, особенно в фильмах, которые она смотрела втихаря от обаасан, будучи совсем маленькой. — Вам чёрный, белый или зелёный? — поинтересовалась Рей, делая глоток горячего бульона, согревающего горло. — О чём Вы хотели поговорить? Вопрос о чае забавлял девушку. Чёрный почти никто не пил, поэтому держала она его исключительно из вежливости, предпочитая более нетрадиционные виды или зелёный. Саске же предпочитал белый, несмотря на излюбленные тёмные тона в одежде и жажду мести. Когда-то он сказал, что белый цвет помогает ему, избавляет от боли и дурных мыслей, помогая сконцентрироваться, занимаясь самообманом. Убеждать в обратном его Мори не стала, не в её стиле отбирать у человека надежду. — Зелёный, пожалуйста. — На самом деле Какаши не очень-то любил чай, предпочитая ему кофе или мисо суп, но просить свою ученицу приготовить его любимое блюдо казалось ему чрезмерной наглостью, учитывая свой статус незваного гостя. — Я хотел поговорить о твоей печати. Улыбка сползла с лица Рей, возможно девушка опустила чашку с напитком перед сенсеем сильнее, чем планировала изначально. Она не знала, чего ожидать от своего сенсея. Собирается ли он поставить ещё одну печать или же хочет узнать больше о тех, оставленных её обаасан и Кушиной? В последние пару дней куноичи всё чаще вспоминала свою обаасан, невольно чувствуя укол стыда за недостаточно частые визиты на её могилу. — Значит вот почему разбежались АНБУ, оставляя всего лишь одного шиноби, — задумчиво протянула девушка, удивляя своими познаниями сенсея. — Боитесь, что не справитесь в одиночку? — Надеюсь, что в этом не будет нужды, — Какаши осторожно отпил чай, перед этим принюхавшись. Он не верил, что ученица станет его травить, но предосторожность не помешает. — Расскажи мне о печати. По имеющейся у меня информации, она не должна позволять твоему биджу вырываться наружу, не говоря уже об использовании другого типа чакры или стихии, но я собственными глазами видел, что это — далеко не так. На что ты ещё способна? Рей внимательно осмотрела сенсея, пытаясь понять степень его откровенности с ней, но маска не давала полностью разглядеть его лицо. Куноичи не сомневалась — у джонина было достаточно опыта, чтобы одурачить более опытных шиноби, не говоря уже о простом генине, пускай и с биджу. Распознавать ложь могли Шикамару, Ино и Киба с помощью Акамару, но не Мори. Оками вообще придерживалась принципа не доверять никому, ведь жить так куда легче. — Вы и так почти всё видели, не считая трансформации — это что-то похожее на слияние меня и моего биджу без особых изменений во внешности, улучшающей органы чувств в несколько раз. — Девушка задумалась, размышляя, стоило ли рассказывать сенсею о клановой печати, подробности использования которой она узнала совсем недавно. — И печать клана. Какаши задумался. Знать клановую печать в столь юном возрасте? Если эта печать та, о которой его предупреждал Хокаге… Шиноби пытался избавиться от этих мыслей, но они продолжали возвращаться назад. Печать слишком опасна, Хирузен должен был запретить Кам вообще о ней упоминать, перестать передавать её из поколения в поколение. — Расскажи мне про печать клана, — попросил мужчина, сжимая губы, надеясь на ошибку. Детям не должны доверять такие техники, пускай они и передавались из поколения в поколение — это было слишком опасно. Рей сощурилась, шестое чувство подсказывало девушке, что её сенсей и без её разговоров знает о печати, спрашивая её только чтобы удостовериться в своих мыслях. Куноичи знала риски, связанные с печатью, ведь именно с её помощью Оками заперли в теле Мори. — Я разбирала старые книги обаасан, когда переезжала, и наткнулась на описание клановой печати. В свитке было куча поправок, сделанных женой Четвёртого Хокаге, чтобы хоть как-то облегчить участь клана, — на секунду Рей замолчала, проверяя насколько внимательно её слушает её сенсей. Какаши неопределённо кивнул, настаивая на продолжении. — Я тогда ничего и не поняла толком, разобравшись в ситуации несколько лет назад, надеясь найти способ изменить её, ведь запечатывание давалось слишком большой ценой — ценой жизни представителя клана. Именно эта печать и использовалась, чтобы запечатать Оками во мне. — Оками? — переспросил Хатаке. Он и не предполагал, что у биджу были свои имена, к тому же девушка говорила о своей волчице, как о лучшей подруге или родственнике. — Но печать оказалась слишком слаба. — Оками — так зовут моего биджу. — Внесла ясность Рей, продолжая свой рассказ. — Первая попытка оказалась неудачной: моя мать умерла почти сразу же, а её сил оказалось недостаточно для успешной техники. Жене Четвёртого удалось изменить печать, должно было хватить чакры, которую согласился пожертвовать мой дядя с отцом, зная, что никто из них не сможет продолжить карьеру шиноби без. Но мы с обаасан не знали, что печать медленно высасывает из человека жизненные силы, отчего человек, давший чакру, рано или поздно умирает от истощения. Отец умер во время атаки Девятихвостого, у него просто не хватило сил добраться до убежища. Дядя же продержался около пяти-шести лет, а потом печать стала слабеть. Через два года я уже слышала голос Оками, а ещё через год обаасан поставила новую печать поверх старой, окончательно лишившись чакры. Голос пришёл снова спустя год, тогда же я познакомилась и с Саске. А что случилось через два года вы и без меня знаете. Какаши кивнул. На языке предательски вертелся один вопрос, он хотел его задать, но боялся реакции этой девушки, боялся подорвать и без того хрупкое доверие. — И ты не винишь Оками в этом? Он видел, как хмурится девушка, видимо волчице было что сказать на этот счёт. — Нет, это не её вина. История с Оками началась с моего прадеда, именно он был первым её носителем, единственным, кому она доверяла до меня. Остальные же пользовались только её силой или вовсе предпочитали, чтобы она молчала. — Куноичи не хотела лишний раз напоминать ему о своей цели, ведь этот путь она должна пройти самостоятельно, какие бы чувства она не испытывала к сенсею — он будет только мешать своей правильностью и верностью Конохе. В отличие от Саске, Рей и не думала предавать деревню, оставаясь реалистом, зная, что нынешний Хокаге не согласиться со всеми её методами достижения цели. Между сенсеем и его ученицей повисла тишина. Хатаке пытался подобрать нужные слова, спросить её о печати, попросить её показать ему, вдруг мужчине удастся что-то с ней сделать? Он вдруг понял, сколь многое значила для куноичи эта привязанность к своему биджу, пускай он и не одобрял некоторые эксперименты в клане Мори, Оками оставалась единственным близким существом для девушки. Он видел понимание в её глазах, скрытое знание и предчувствие: Саске Учиха не остановится, пока не уничтожит своего брата, оставляя девушку и привязанности позади — уж такими были все Учихи. Для Обито не существовало границ, он стремился к своему видению мира и Какаши уважал своего товарища за это, но закончилось для них это плохо. Из-за собственной глупости и неосторожности он потерял обоих. Допив последний глоток чая, мужчина поднялся со своего места, готовый уйти. Мори, пытаясь быть как можно более доброжелательной, поспешила повторить действия своего сенсея, хотя к бульону почти не притронулась. Шестое чувство подсказывало: на разговоре дело не закончится, подготавливая девушку к возможному продолжению разговора. — Я хотел бы увидеть твою печать, — тихо попросил мужчина, создавая клона, стоило им скрыться с глаз АНБУ. Хокаге не должен был знать о подозрениях Какаши, иначе для Рей всё обернётся очень плохо. Рей кивнула, нахально затолкав сенсея в ванную комнату, находящуюся рядом с выходом. Для этих двоих комната оказалась слишком тесной, даже одному человеку в ней было неуютно. Куноичи упёрлась в грудь Хатаке, чувствуя предательскую краску на щеках, запоминая запах своего учителя: Какаши пах потом, что неудивительно для шиноби, мятой, свежей листвой и книгами. Девушка сглотнула, понимая, насколько странным было её поведение, ведь знакомы они всего пару дней, пускай она и читала доклады с миссий, в которых упоминался талант этого шиноби. Рей даже могла различить доклады Какаши: они были краткими и по делу. А ещё Рей хотелось, чтобы он её поцеловал и от этих мыслей ей было никуда не деться, даже Оками перестала подкалывать Мори по этому поводу. — Отправьте теневого клона домой, чтобы не возникло подозрений, — посоветовала сенсею Рей, спиной чувствуя холодное стекло душевой кабинки, которые были в каждой квартире. Сама девушка предпочитала ванну, как и большинство жильцов дома, Хокаге не стал мешать ей и поспешил воплотить желание куноичи в реальность, отчего комната стала непозволительно тесной из-за наличия в ней отдельной душевой и ванной. — АНБУ доложат Хокаге о печати, если вы примитесь осматривать её прямо в гостиной. А ложные слухи не нужны ни вам, ни мне. Последние слова давались куноичи с трудом, как бы сильно она не хотела почувствовать близость своего сенсея. Он был её наставником, куда старше её самой, это не могло не отрезвлять, хотя Рей уже давно наплевала на эти глупые нормы и порядки, присутствующие во всех деревнях. В клане Учих свадьбы детей планировали ещё до их рождения, стараясь заключить самые выгодные союзы, образовывая конфликты внутри Конохи. По сути их квартал мог стать самостоятельной деревней со своим Хокаге — настолько велико было количество Учих. Саске и его брату повезло родиться в главной ветке клана, они не ставили печати, как Хьюга, просто обрушивая на их головы большее количество ответственности. Если бы не уничтожение клана — Саске или Итачи пришлось бы жениться на своих кузенах или других родственниках, чтобы сохранить чистоту крови Учих. Мори помнила рассказы обаасан: она когда-то говорила, что Рей рассматривали в качестве невесты для Саске… Рей вздрогнула, стоило ей услышать звук хлопающей двери, оторвавший её о мыслях об Учихах. Невеста из неё вышла бы никудышная — девушка постоянно пропадала бы на миссиях, а мысль о домашнем очаге и детях — пугала. Какаши не знал, как ему себя вести. Хоть клон и ушёл, но мужчина чувствовал себя неуютно в этой тесной комнатке. Он не хотел сковывать свою ученицу, желал добиться доверия с её стороны. Единственное, что он ощущал сейчас — это горячее дыхание девушки в районе шеи; она была выше своих товарищей по команде, но Учиха стремительно догонял свою подругу в росте. Присев на край ванны, шиноби раздвинул ноги, чтобы Рей было удобнее стоять, а он мог осмотреть печать. Если он правильно помнил: подобные печати ставились в районе живота, где концентрация чакры особенно высока, после чего она передаётся остальным частям тела. — Ты позволишь? — Хатаке решил напомнить о себе вновь, отвлекая пепельноволосую от своих мыслей. Девушка кивнула, задумавшись о чём-то на секунду прежде, чем снять с себя футболку. — Что ты…? Договорить он не успел, к облегчению мужчины под футболкой находился короткий топ для бега, скрывающий то, что не предназначалось для его глаз. Там же он увидел и печать. Хатаке казалось странным оставлять печать в столь необычном месте, а именно — под грудью, если только цель не была иной. Печать позволяла Рей пользоваться какой-то частью чакры биджу, но не всей, будто бы это подстроили специально. Такое положение не могло гарантировать, что биджу не вырвется на свободу при удобной возможности, но Какаши хотел её обследовать, чтобы понять наверняка. — Можно? — осторожно спросил мужчина, прикасаясь к оголённой коже куноичи. Она кивнула, но печать заходила на нижнюю часть груди, скрытой топом. — Я пойму, если ты не захочешь продолжать дальше. Их взгляды столкнулись, от прикосновения мужских пальцев к своей коже Рей становилось нестерпимо жарко. Она не понимала, как её сенсей может оставаться настолько спокойным, когда происходит такое? Чувствует ли он тот же жар под слоями одежды, что и она сейчас? Испытывает ли неловкость или пытается сдержаться? Столько вопросов, на которые у девушки ответа не было, но хотела ли Рей отвечать на них? Ей нравилось проводить время в компании сенсея, зная о крошечном шансе, что печать снимут. Она будто понимала его опасения, прекрасно зная о проблеме, о неэффективности подобной печати в сравнении с той, которая сдерживала Лиса в Наруто. Рей догадывалась, что Оками слишком старательно скрывает от неё истину, делясь только теми воспоминаниями, которые могли бы принести выгоду им обеим, но куноичи доверяла своему биджу: расскажет, когда придёт время. Ведь Оками всегда ей всё рассказывает. Пепельноволосая внимательно рассматривала своего сенсея, размышляя: стоит ли ему доверять или нет? Она показала ему печать, пускай и не полностью, но до него её видел только Саске. Воспитание, данное её обаасан, граничило с ответственностью шиноби, с кодексом, что впитывала она словно губка на уроках в Академии. Она перестала быть наследницей Мори, когда согласилась пойти по дороге шиноби, приняв правила игры. А наследницей Мори она станет только когда её путь закончится, открыв тайны и техники клана, столь долгое время скрытые от остальных. Тяжело вздохнув, девушка повернулась спиной к своему сенсею, стаскивая ставшим столь ненужным топ. Будто понимая, какими принципами сейчас жертвует ради него его ученица, какое доверие ему оказывает, Какаши закрыл глаза, терпеливо дожидаясь, пока она повернётся к нему вновь. Долгие годы тренировок позволили ему овладеть своим телом настолько, чтобы оно почти не реагировало на полураздетую девушку меж его ног, отдаваясь лишь лёгкой болью, пока воображение рисовало далеко не самые невинные картинки и сцены из Ичи-Ичи. Скрестив руки на груди настолько, чтобы не было видно самого главного, но позволяя полностью увидеть печать, Рей повернулась к своему сенсею, чувствуя, как пылают её щёки и жар в комнате, которая всегда отличалась прохладой. Она обязательно примет холодную ванну, когда он уйдёт, чтобы привести свои нервы и чувства в порядок. Этот мужчина не делал ничего примечательного, но юное тело куноичи желало ласки и любви, реагируя на прикосновения подобным образом. Какаши открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд на печати, но не упустил возможности пройтись взглядом по чистому от шрамов телу девушки. Он отметил отличную для её лет фигуру куноичи, а также едва заметные кубики пресса, появляющиеся каждый раз, стоило ей напрячь живот. Свободные штаны низкой посадки сидели на бедрах, позволяя увидеть полоску белого нижнего белья, Хатаке даже удивился: как они не спали во время его Испытания, ведь держались на одном честном слове? Он знал, что видел большее, чем следовало обычному сенсею. Уж он-то знал: ни Асума, ни Гай, ни даже Куренай не рассматривали своих учениц в подобном свете, ведь у них не было страшной печати или биджу. Подобные проблемы достались ему, хотя Хокаге и упоминал про пробы Рей в команду Гая, но она не смогла поладить с будущим сенсеем. Тишина затягивалась, Какаши всё никак не мог решиться вернуться к изучению печати, боясь поставить Рей в неловкое положение. Мори будто поняла его без слов, уловив едва заметный взгляд затемнённых глаз. — Если это поможет вам снять с меня печать — изучайте, — она попыталась тепло улыбнуться, но получилось плохо. Слишком натянуто и напряжённо, и это не укрылось от Какаши, принявшим всё на свой счёт. Ему действительно стоило поторопиться: на улице темнело, в такое время он не должен был находиться в квартире своей ученицы, а Какаши даже не придумал способ укрыться от бдительного взора АНБУ, убеждённых в его отсутствии в квартире Мори. — Я не могу тебе ничего обещать, — честно признался мужчина, касаясь печати, задумчиво проводя пальцами по узорам. Столь простое движение, в котором он не видел ничего дурного, вызывало бурю эмоции в Рей. Ей было всё равно на его слова, ведь эти простые движения казались ей донельзя интимными, предназначенными лишь ей одной. Его пальцы, отражение которых она видела в плитке и наяву, когда он складывал печати, сгибая их в невозможных последованностях, с такой скоростью, что Рей задерживала дыхание, ожидая услышать хруст сломанных костей, но ничего не происходило. Девушка чувствовала предательские мурашки по коже, пробегающие по спине, с каждым прикосновением Хатаке. — Ты позволишь? Именно этот вопрос он задал, когда хотел увидеть печать девушки в первый раз. Но с каждым разом Рей всё больше доверяла ему, ощущая, что на него можно было положиться. Такой невинный вопрос, но отчего-то ей хотелось верить: её сенсей не сделает ей больно и не причинит вреда. Как и сейчас, хоть она и разрешила ему дотрагиваться до себя, изучая печать, он вновь спрашивал у неё разрешения, чтобы перейти на более чувствительную точку. Ему было важны её чувства и доверие, которое Хатаке не хотел потерять. Рей кивнула, слегка зажмурившись, услышав сдавленный смешок со стороны мужчины. Он находил её реакцию забавной, совершенно не предполагая, что является первым, кто дотрагивался до неё ТАК. Прикосновения к нижней части груди отдавали приятной тяжестью в животе, который уже сводило судорогой от нетерпения, только вот Рей знала: продолжения не будет. Девушка старалась, чтобы с губ её не слетел случайно упущенный стон, ведь сенсей наверняка всё не так поймёт, отчего куноичи потом будет стыдно. И ведь ребятам всю историю не объяснить — не поймут. Может только Саске прочитает нудную лекцию, напомнив насколько важны для него тренировки, а после позволит ей уткнуться ему в плечо и тихо заплакать от давившего чувства стыда, пока никто не видит. Для Рей время тянулось невообразимо долго, хотя на самом деле прошло около десяти минут, как они оказались в ванной. Пепельноволосой казалось, будто джонин специально играется с ней, мучает, будто догадался о глупых чувствах и надеждах подростка к нему, полагая, будто это пройдёт. Куноичи вообще не думала: чувства к Какаши были иными, более глубокими, чем к Неджи или ещё кому. Она не строила воздушных замков; куда важнее ей была его близость и компания. Вдруг из неоткуда появился свиток со специальным пером: Какаши принялся перерисовывать печать, надеясь найти больше информации о ней дома, в библиотеке или архивах Четвёртого, к которым у него был доступ. — Не думаю, что удастся что-то найти в библиотеке: мы с Саске две недели потратили и ничего, — выдохнула Рей, когда сенсей закончил переносить печать на свиток. Руки так и остались сложенными на груди, прикрывая самое сокровенное, а одеваться она не спешила: реакция её тела на сенсея могла выдать куноичи с головой сквозь одежду. — Мой уровень доступа куда выше простых генинов, я всегда могу поискать в архивах, — пожал плечами Какаши, стараясь если и смотреть на Рей, то в глаза или лицо, не позволяя взгляду опуститься ниже дозволенного. — Я не обещаю тебе, что сниму её, для начала мне нужно знать для чего её поставили в первую очередь и какую именно часть Оками она сдерживает. Рей кивнула, доверяя своему сенсею. Она терпеливо дождалась, пока он покинет комнату прежде, чем включить холодную воду в ванной — ей это было необходимо. — Вы же дадите мне знать, когда найдёте что-либо? — замявшись, девушка поспешно добавила. — Я — единственная оставшаяся Мори, поэтому должна знать, что скрывал мой клан. Чтобы облегчить вам задачу, я поищу в старых свитках Обаасан, вдруг что сохранилось. Хатаке понимал, почему его ученица старалась казаться взрослой. Она оказалась в почти такой же ситуации, что и Саске, только младший Учиха мог переложить вину ответственности на старшего брата, а вот Рей осталась совсем одна. В мире шиноби не было чёткого понятия совершеннолетия, он определялся способностью нести ответственность за себя и жизни других людей. Некоторые становились взрослыми слишком рано, другие так и ничему не научились, хотя им было далеко за тридцать. Юная Мори же брала на себя слишком много ответственности: за себя и за Саске, для которого девушка стала кем-то вроде старшей сестры. Она не говорила с Какаши о нём, но мужчина прекрасно всё видел по брошенным взглядам и грустным глазам, когда Учиха заговаривал о мести. — Я ценю твою помощь, — мужчина кивнул головой, стараясь сохранять дистанцию, несмотря на то, что дозволенную грань он уже давно пересёк, она же позволила ему это сделать ради своих целей. — Встречаемся завтра с утра, без опозданий. И, пожалуйста, постарайся не говорить никому про мой интерес к твоей печати. Пепельноволосая кивнула, провожая взглядом исчезающего в дымке сенсея. Мог ли он действительно отправиться домой, оставив после себя клона, чтобы не вызвать подозрений? Рей не знала и не хотела знать, реакция её тела говорила сама за себя, стоило девушке сбросить оставшуюся одежду и опуститься в холодную отрезвляющую ванну. Куноичи вовремя добавила пенку с ароматом кардамона и сантала, чтобы расслабиться, позволив чувствам на некоторое время взять вверх над разумом, представляя в голове картинки того, чего и быть не могло, ведь ей это было нужно. ************ Саске редко заходил к Рей через дверь, предпочитая окно. Звонок давно сломался, а стука его подруга попросту не слышала, уходя в свои мысли или оказавшись слишком поглощённой чтением книги. К удивлению парня, в этот раз он застал свою подругу принимающей ванну, что несомненно сбивало его с привычного ритма. Обычно они ходили на вечерние тренировки или прогулки, лишь изредка засиживаясь в библиотеке, если куноичи хотела что-то найти. Они не договаривались о встрече после Испытания, но парню это казалось традицией, о которой невозможно забыть. Пускай прогулка с Сакурой оказалась куда более приятной, чем он мог ожидать, но он не мог не навестить свою лучшую подругу после такого дня, полного событиями. Саске поблагодарил девушку за предусмотрительность в виде пены — они ещё не прошли тот барьер доверия, чтобы видеть друг друга голыми, но слишком расслабленное раскрасневшееся лицо Рей, сбитое дыхание и закусанная до красноты губа дополнили картину происходящего и за каким именно занятием он застал куноичи. Учиха кашлянул, привлекая к себе внимание. Куноичи встрепенулась, на автомате прикрывая грудь, которую всё равно не было видно из-за пены, оборачиваясь. Её плечи заметно расслабились, стоило ей увидеть своего друга. — А, это ты, — привычным жестом девушка откинулась назад, жалея, что не купила подушку для ванны — было бы куда удобнее. Чуть помявшись, Учиха на секунду вышел, чтобы принести стул с кухни, понимая, что разговор им предстоит долгий. По привычке он опустил руки в воду, чтобы проверить температуру и подогреть, но вода оказалась совершенно холодной, что наводило на определённые мысли: либо его подруга заснула и он её разбудил, либо же она хотела остыть, расслабиться и привести свои мысли в порядок. Склонившись ко второму варианту, он вновь посмотрел на свою подругу, требуя объяснений её поведению. — Совсем с ума сошла что ли? Вода ледяная! — в данный момент он напоминал себе её бабушку, они купались в бассейне вместе, когда были маленькими. Это сейчас у брюнета появилась армия далеко не самых адекватных поклонниц. — Хочешь подогрею? Рей кивнула, наслаждаясь неожиданно потеплевшей на несколько десятков градусов водой. Мышцы наконец смогли расслабиться после долгого дня, а она смогла спокойно выдохнуть — наваждение прошло, отзываясь приятной дрожью внизу живота. — Может ты расскажешь, что с тобой произошло за те несколько часов, что мы не виделись? — поинтересовался парень, хмурясь. Саске не нравилось, что подсказывало ему его шестое чувство. — Только после того, как ты расскажешь, как погулял с Сакурой, — улыбнулась девушка, припадая к краю ванны. — Я не понимаю о чём ты, — у брюнета никогда не было секретов от своей Рей, он просто не был готов рассказывать ей всё, давая девушкам шанс посплетничать завтра. Хотя лучше будет, если она узнает об этом от него, чем от Сакуры. — Лгун из тебя отличный, ты и без меня это знаешь, — Учиха мог поклясться: глаза Мори сверкнули в темноте. — Но есть то, что важнее слов. Например, что ты пахнешь вишней. Оба знали: от правды им бежать было некуда. Только если в Рей зарождались чувства, которым она не давала выхода, Саске пытался открыться другому человеку и, кажется, у него получалось.