🤦Не с той ноги

Это было потрясающе неудачное утро. Сонную тишину спальни прорезал писк старого будильника. Гермиона подскочила на кровати, растрёпанная, с темными кругами под глазами и слезящимися глазами, чувствуя себя так, будто и не спала совсем. Взглянула на часы — и обомлела: половина шестого утра. Родители не разбудили её вовремя! Она могла проспать! Чемоданы были собраны ещё неделю назад. Все новые учебники, мантии, ингредиенты для зелий и — гордость Гермионы! — настоящая волшебная палочка. Да, и письмо из Хогвартса, конечно. С этим письмом вышел настоящий скандал. Родители не очень-то верили в волшебство, и, тем более, не хотели отпускать единственную дочь в какой-то непонятный Хогвартс. В то утро отец сидел в гостиной с утренней газетой на коленях, а мать — тут же, рядышком — пересаживала герань из старого горшка в новый. — «Школа волшебников». Ишь, придумали! Джин, ты вообще о таком слышала когда-нибудь? — хмыкнул папа, пробежав глазами по первым строчкам письма. Голос его был весел, а вот взгляд, направленный на жену, — тревожен. Гермиона поджала губы. Любимый папин приём: сделать вид, что всё это ерунда, которая не стоит внимания. Любимый мамин ответ… — Нет, никогда. Гермиона, дочка, это очень похоже на глупый розыгрыш. Наверное, кто-то решил подшутить… — Это не шутка, мам! — не сдержавшись, перебила она. — Совы не приносят письма. Тем более, днём! Джин Грейнджер встряхнула корни цветка, и земля просыпалась на пол. Поджав губы, она резким движением опустила герань в новый горшок и повернулась к дочери. — Пожалуйста, не огорчайся, дорогая. Но мы же с тобой знаем, что волшебство — это просто сказки для маленьких деток, — прочитав обиду в глазах дочери, Джин устало вздохнула. — Да-да, я понимаю, всем нам хочется верить в чудо. Но, Гермиона, ты ведь уже достаточно взрослая, чтобы понять… В общем, родители сопротивлялись долго и упорно. И, наверное, всё-таки не пустили бы её, если бы в один прекрасный день в дом не вошла профессор МакГонагалл, и не наколдовала им Люмос. Да, это был долгий и трудный разговор. И только благодаря ему родители, наконец, сдались.

***

Но вот прямо сейчас, в спешке чистя зубы и каждую минуту поглядывая на часы, Гермиона спросила себя: а правда ли они сдались? Ведь это было слишком похоже на хитрый обман. Проспали — ну с кем не бывает? — и Хогвартс-экспресс уехал без них. «Ах, как грустно!» — скажет мама, хитро блестя глазами. И тут же добавит: «Ну, значит, не судьба. Пойдёшь в ту частную школу, о которой мы думали раньше». Это всё уже было. Когда Гермиона хотела в детский лагерь, когда просила записать её на танцы или переночевать у единственной подруги, которую потеряла именно потому, что из-за кучи занятий не находилось времени на встречу. Слишком часто она видела эту хитрость, слишком доверяла — и потому слишком больно и обидно было снова и снова сталкиваться с обманом. И сегодняшняя хитрость стала последней каплей. «Это огромный замок. Наверняка там сквозняки!» — ворчала мама на кухне, готовя завтрак. Гермиону не волновали ни сквозняки, ни ворчание. Она уже выучила наизусть все учебники за первый курс, и теперь среди её переживаний лидировало одно: на какой факультет её отправит Распределяющая Шляпа? Позавтракав, она в четвёртый раз за это утро перепроверила уложенные вещи: боялась, вдруг мама «на днях случайно уронила чемодан». Ведь оттуда могла «случайно» выпасть волшебная палочка. Или билет на поезд. И им придётся вернуться домой, и Гермиону отправят в «самую лучшую школу для одарённых детей». И тогда она никогда не сможет творить настоящее волшебство — то самое, которое показала профессор МакГонагалл. Которое живёт и внутри Гермионы. Её настоящий дар. Поэтому она постаралась не допустить вот этих вот «случайностей». Сама собрала свои вещи, изучила маршрут до вокзала и рассчитала путь по времени, заранее завела будильник, оставив кучу времени в запасе — на всякий случай. И теперь они успевали, но только благодаря предусмотрительности Гермионы. На вокзале Кингс-Кросс они обнялись, и Гермиона запрыгнула в поезд. Она махала им рукой, когда состав отъезжал, и родители махали в ответ. Вот только не было в их глазах радости за талантливую дочь, и не было гордости. Только тревога и какая-то странная обида — будто бы она не оправдала их надежд. Всю дорогу Гермиона смотрела в окно. Пробегающего мимо пейзажа она не видела. Перед её глазами бесконечной зелёной лентой бежали деревья, но слышала она не стук колёс. В её голове всплывали обрывки их с папой разговоров, невзначай брошенные мамины фразы, случайно подслушанные разговоры на кухне... И впервые за одиннадцать лет ей в голову пришла мысль о том, что даже родители иногда могут врать, выкручиваться и хитрить — и не только с соседями, но даже - с ней самой. «Может быть, все взрослые люди врут? — думала она, глядя, как деревья за окном сменяются жёлтым осенним полем. — Ведь говорят же, что выживает сильнейший, мудрейший, хитрейший…в общем, самый-самый. Может, это правда? Но тогда… Разве факультет Гриффиндор хорош?».

***

Волшебный потолок в Большом зале оказался именно таким, как на картинке в «Истории Хогвартса». Гермиона быстро-быстро вертела головой, и расширенными от восхищения глазами пыталась рассмотреть сразу всё: и висевшие в воздухе свечи, и волшебное убранство зала, и мантии учеников, и флаги четырёх факультетов школы… Высокая женщина с морщинками в уголках губ подняла Распределяющую шляпу и развернула длинный свиток с фамилиями. Самая главная церемония началась. Среди учеников оказался тот самый Гарри Поттер, о котором Гермиона так много читала в «Истории Хогвартса» и нескольких других книгах. Его распределили на Гриффиндор, и при других обстоятельствах Гермиона хотела бы учиться вместе с ним, но утренний эпизод изменил что-то глубоко внутри неё. Ей больше не хотелось быть честной — ей хотелось быть лучшей. — Грейнджер, Гермиона. Сердце пропустило удар, а затем забилось в два раза быстрее. Гермиона шла на помост, как на казнь. В её голове пульсировала только одна мысль: «Хитрость, амбиции, интеллект…может быть?..» — Слизерин! — громко воскликнула шляпа. Зал взорвался аплодисментами, но для Гермионы они звучали приговором. Не Гриффиндор, как она хотела ещё вчера, и даже не Рейвенкло. «Слизерин». Да, она сама сделала этот выбор, но теперь совсем не была в нём уверена. Разве она хитра? Настолько ли она амбициозна, чтобы учиться среди них? И никому нельзя говорить, что её родители — магглы… Об этом никто не должен знать. Тяжело вздохнув, Гермиона направилась к столу своего факультета. Её дружелюбно поприветствовали, и темноволосая девочка подвинулась, уступая новенькой место. — Добро пожаловать в Слизерин! — приветливо сказала она. — Меня зовут Милисента Булстроуд. — А меня — Гермиона Грейнджер. Светловолосый мальчик, сидящий напротив, нахмурился. Этот жест, наверняка позаимствованный у отца или дяди, придавал мальчишескому лицу какой-то совсем детской нелепости. И Гермиона бы рассмеялась, если бы не знала наверняка, что здесь, в Слизерине, принято соблюдать жесточайший этикет. Мальчик, между тем, заговорил. — Меня зовут Драко Малфой. Но я не знаю ни одной чистокровной семьи по фамилии Грейнджер. Вопрос повис в воздухе. Шёпот за столом стих. Что ж, этого следовало ожидать. Выпрямив спину, Гермиона смерила мальчика таким холодным взглядом, какой только смогла из себя выдавить. Это не произвело ровным счётом никакого эффекта. Видимо, такой взгляд был здесь в порядке вещей. — Не думаю, что тебя касается история моей семьи, Драко Малфой. Я не планирую выходить за тебя замуж, так что тебя это не должно волновать. Милисента фыркнула, за столом послышались тихие смешки. Напряжение спало, и Гермиона мысленно выдохнула. Кто бы мог подумать, что её спасёт фраза, случайно вычитанная в мамином дамском романе? О правилах маггловского этикета юная слизеринка знала всё (или почти всё), но здесь, в волшебном мире, работали совсем другие законы. Законы, которых она не знала. А потому приходилось действовать наугад. — Гермиона, а у тебя есть братья или сёстры? — вопрос Милисенты показался совершенно невинным, и Гермиона отрицательно замотала головой. — Нет, я одна в семье, — ответила она, и поймала на себе внимательный взгляд Драко Малфоя. — Одна в семье, значит. Редкая фамилия, отсутствие братьев и сестёр… — Драко растягивал слова, будто жевательную резинку. Быстро сообразив, к чему он клонит, Гермиона прервала его речь. — Драко, почему ты уделяешь мне так много внимания? Блондин хмыкнул. — Потому что всех остальных здесь я знаю. — А может быть, — не сдавалась девочка, — ты просто боишься? Несколько слизеринцев, услышавших эти слова, навострили уши. Драко расплылся в язвительной улыбке. — Боюсь чего? Что ты окажешься полукровкой? Или даже хуже — грязнокровкой? — его интонации жалили, и Гермиона внутренне поежилась. — Того, что я окажусь умнее тебя. — Ответ был слабенький. Но ведь в Слизерине учатся амбициозные, верно? Гермиона наугад ударила по амбициям Драко Малфоя — и попала. — Вряд ли это возможно. — Улыбка всё так же не покидала мальчишеского лица, но в его голосе проскользнуло напряжение. — Время покажет. — Гермиона процитировала папину любимую фразу и пододвинула к себе салат.