🤦Не с той ноги

С того памятного вечера прошло три года. Хогвартс принимал Турнир Трёх волшебников, и самым обсуждаемым событием стало имя Гарри Поттера, вылетевшее из кубка. Впрочем, не всем слизеринцам было до него дело. В этот промозглый осенний вечер в гостиной царил холод, и Гермиона снова сидела одна. Раньше ей казалось странным, что слизеринцы, такие ледяные снаружи и внутри, совсем не переносят сырость подземелий. Но вчера Драко обмолвился, что холод гостиной напоминает ему Малфой-мэнор, и всё встало на свои места. За эти три года их соперничество переросло в какое-то подобие дружбы. Он так и не смог ничего выяснить про её семью, и Гермиона заметила, что перепалки всё больше становятся похожими на забавные дружеские подначки: мол, я умею вот так, а ты? Драко выиграл матч в квиддич, а Гермиона едва может оторваться от земли. Зато в трансфигурации ей нет равных, а он едва превращает живое в неживое. Друзей у Драко больше, но если вдруг какое-нибудь дело, то все идут к Гермионе… Милисента хмыкала, Пэнси поджимала губы, а Дафна называла это детством и глупостью — и, похоже, ревновала. Гермиона слышала, что Гринграссы и Малфои хотят заключить помолвку, но молчали и Астория, и Дафна, а спрашивать об этом у Драко было бы странно. «Эй, Драко, так ты женишься на Астории, или пока свободен?» — так, что ли? Гермиона не хотела терять друга — по крайней мере, именно так она объясняла себе, почему вопрос с его помолвкой так её волнует. Они много времени проводили вместе, а если у него появится девушка — при этой мысли по сердцу будто проводили острым ножом — то у неё останется только глуповатая Милли, которая только и может, что о парнях да платьях болтать. Наверное, Гермионе стоило бы подумать о своей личной жизни, но каждый раз, когда у неё мелькала подобная мысль, в голове возникал ангельский образ светловолосого мальчишки с серыми глазами. Они просто друзья. Ничего больше. И незачем об этом думать. Именно в этот момент, будто отозвавшись на её мысли, в гостиную вошёл Драко Малфой. Он был один, и явно чем-то подавлен. Гермиона привычно скользнула взглядом по его фигуре и отметила, что край рубашки торчал из брюк, а всегда прилизанные волосы были безнадёжно растрёпаны. Она отложила книгу. — Ты с кем-то подрался, Драко? Он вздрогнул и, кажется, только сейчас заметил её. Никогда раньше Гермиона не видела его таким…беспомощным? Малфой — беспомощный? Эта мысль не укладывалась в голове. Гермиона приглашающе махнула ему рукой. Медленно, будто пьяный или больной, он подошёл и сел на диван, рядом с ней. — Нет. — Его голос был непривычно тих. Он ни о чём не спрашивал и ничего не говорил. Просто сидел, уставившись в одну точку, и молчал. Гермиона тоже молчала, потому что не знала, как себя вести. Ему нужна была поддержка, но за эти три года всякий раз, когда она пыталась нарушить дистанцию, он сопротивлялся. Язвил, отшучивался… Но сейчас ему очень нужно выговориться. Можно спросить, что случилось, но он, скорее всего, не ответит. Поговорить об учёбе? Глупость. Гермиона сразу отмела эту мысль. Попытаться угадать? Но случиться могло всё, что угодно. Слишком много вариантов, угадать невозможно. Гермиона читала, что если не получается решить проблему мозгами, то нужно попробовать сердцем. Это был странный, неизведанный путь. Но она верила книгам, а потому честно прислушалась к себе. Сердце посоветовало его обнять. Гермиона растерялась. Может, она неправильно поняла? Почему обнять? Друзья, конечно, могут обниматься, но разве это сейчас уместно? А если он неправильно поймёт? А если…если она не захочет его отпускать? Странная мысль. Как это — не захочет? Захочет. И, словно не давая себе шанса передумать, Гермиона одним порывистым движением обняла Драко. Он не удивился, не отшатнулся и не сказал ни слова. Он только покрепче сжал её в ответ и уткнулся носом ей в плечо. Гермиона почувствовала себя большой мягкой подушкой, на которой лежит единственная ценность, ради которой она, подушка, существует — тяжёлая голова Драко Малфоя. Она боялась шелохнуться, боялась спугнуть момент. Боялась, что он встанет — и там, где только что было тяжело и тепло, станет пусто и холодно. Но он, кажется, и не собирался вставать. Удобно устроившись, одной рукой он обнял её за талию, а вторую просунул куда-то между диваном и её спиной. У Гермионы перехватило дыхание. Разве можно вот так легко брать и обнимать человека за талию? Ошеломлённая, она опустила голову и случайно встретилась с ним глазами. Он уже не был так уверен в себе, как раньше. Вместо этого в его глазах появилось что-то новое, то, чего Гермиона ещё ни разу не видела. Она приблизилась к его лицу, чтобы заглянуть глубже в серые глаза, в него самого, понять, разобраться, что там внутри происходит… И в этот момент он её поцеловал. Неожиданно, уверенно, по-малфоевски. В голове зашумело, а тело стало мягким и податливым, как воск. Наверное, хорошо, что они сидели, иначе она бы наверняка упала. Этот поцелуй потряс Гермиону. Что-то похожее пишут в романах, но в жизни это оказалось совсем иначе. Она никогда не думала, что её первый поцелуй будет вот таким, спонтанным и совершенно странным, без всяких слов и предисловий. И с ним. С Драко Малфоем. Драко поднял руку с её талии и мягко провёл пальцами по овалу лица, убирая каштановые волосы. Сильный и уверенный поцелуй вдруг стал мягким и податливым, будто извиняющимся, и Гермиона почувствовала, что сейчас он её отпустит. Не понимая, что делает, она схватила его руку, прижала её к своему лицу и усилила поцелуй. Она не хотела его отпускать, и он это почувствовал. Пэнси Паркинсон, забежавшая в гостиную за учебником, увидела их именно такими — яростно и исступлённо целующимися на диване, сплетёнными в один клубок, в котором невозможно было разобрать, где руки и где губы. У неё не было планов на Драко, но зрелище настолько единых в душевном порыве влюблённых разожгло в ней зависть. И уже к вечеру вся школа знала о том, что Драко Малфой встречается с Гермионой Грейнджер.