Сложные подростки

"Учитель Хоффман" — так уважительно ученики обращались к своему любимому учителю. Он не брал классное руководство и не занимался какими-то кружками, за что дети могли бы его любить. Нет. Но он был полон любви к своему предмету — литературе. Настоящую истинную любовь не скрыть даже за тонной усталости и боли в лице, которую чаще видели именно взрослые, но нисколько не ученики старшей школы. Детям проще понять душу человека, чем его проблемы в жизни. Для них всех он был энтузиаст, творец, мыслитель. Философ и поэт. Была у него ещё одна черта — любовь к детям. Этого у него было не отнять. Няньчиться он с ними не был готов, но всегда относился к ним со всем теплом и заботой. По этой причине, возможно, литература была единственным предметом, который знали и понимали все ученики без исключения. Ну, разве что Айзен. Тайлер Зак Айзен для учителя был никто иной как сорви голова или просто, как учитель иногда смел его называть, глупыш. Айзен почти никогда не относился к нему уважительно, пропускал уроки литературы и, бахвалясь, описывал другим всю свою ненависть к Хоффману. Это было обусловлено тем, что "мужчина не должен сидеть за романтическими книжками" со слов Айзена. Сам Хоффман, к слову, романтику-то и не читал. Безусловно, ему необходимо знать классику, даже если произведение в жанре романтики, но сам он преподчитал всё, что хоть как-то связано с экзистенциализмом. Оттого он так был неравнодушен к Тайлеру, который все бился в попытках ещё больше испортить свою жизнь в поисках хоть какого-то смысла своего существования. Хоффман уже не раз говорил с Айзером лично и ему уже не раз приходилось разговаривать с его родителями, но результатов это не дало. — Сколько раз ещё повторять, Вы мне не папочка, — задирая нос произнёс Айзен. Дело было днём посреди учебного процесса, когда учитель поймал неродивого ученика за курением на территории школы. К слову, сам Хоффман вышел на улицу по этой же причине — покурить. — Тебе просто повезло, что это я, — отбирая сигарету прямо из рук произнёс учитель. — А если бы кто-то ещё это увидел? — Я вас умоляю! Да хоть распечатайте меня на всех страницах вашего учебника, мне-то что! И вообще, — глядя ис-под лобья, Айзен начинал всё больше злиться, — это моя сигарета! Я её купил! Вы не имеете право её отбирать! — Также как и отдавать тебе её обратно, — усмехнулся тот, уронив бычок под ноги и потушив её носком. — Да вы должно быть издеваетесь? — Ну, хочешь я отдам тебе эти деньги за жалкую сигарету? — Хоффман ободряюще положил ему руку на плечо. — Айзен, пойми ты наконец, что ты не обязан так себя вести. Даже если ты не хочешь вести себя хорошо, просто не делай то, что определённо точно плохо. — Вы не первый раз мне эту нотацию читаете, — закатив глаза, Айзен оттолкнул учителя, — лучше бы приберегли это для своих детей. Тайлер отстранился и пошёл в сторону школы как ни в чём не бывало. Хоффман хотел было остановить его за локоть, но ученик резко дёрнулся, почувствовав прикосновение. — Не лезьте ко мне. Я же знаю, что вы мне ничего не сделаете — не поведете к директору, не расскажете родителям. Не можете ничего сделать — так отвалите, — Айзен поставил на этом агрессивную жирную точку и пошёл дальше. Хоффман лишь выдохнул, успокаивая самого себя после произошедшего. У него была слабость на этого глупого подростка. То ли пытаясь научить его жить правильно слишком , то ли моментами бездействуя как сейчас, Хоффман совсем потерял контроль над ним. Айзен как бомба, которая вот-вот взорвётся, а Хоффман — сапер, который не знает какого цвета провод нужно перерезать: жёлтого или зелёного. Иногда у него всё же получалось находить точки воздействия на Айзена, например: когда он смог уговорить его сходить к Уэйну, пока тот отлеживался в больнице. Таких ситуаций было не много, но даже этим Хоффман может гордиться, чем он успешно занимается сидя дома за чашкой хорошего кофе.