бессонница

       Усталость берет верх после пары часов записи, все расходятся по своим комнатам, намереваясь заснуть так быстро, как это только возможно. Сынчоль провожает взглядом Джихуна, который спит на ногах, а когда за его спиной закрывается дверь, решает и сам лечь. В висках стучит, он спал за последние два дня максимум час, и мысли рушатся на него как булыжники, когда он ложится в свою кровать, по привычке обнимая одеяло.        Вону сопит на соседней кровати и Сынчоля это начинает раздражать не в шутку спустя полчаса попыток заснуть. Он тяжело вздыхает, переворачиваясь с одного бока на другой, а после на спину, но чувствует себя не в своей тарелке. Сердце стучит почему-то слишком громко, и сопение Вону становится еще громче, тот еще, кажется, бормочет что-то вроде: «хен, можно и мне кусочек?» переворачиваясь на другой бок.        Сынчоль задыхается от собственных мыслей. Он понимает, что это все стресс от грядущего камбэка, на подготовку которого у них, как и всегда, было слишком мало времени. По сути, подготовка шла параллельно с концертами, и Сынчоль уже забыл, когда в последний раз вообще позволял себе спать больше четырех часов в день. Он встает с кровати, бесшумно выходя из комнаты и пробираясь на кухню. Безуспешные попытки уснуть он решает оставить на следующую ночь. — Доброе утро, — хрипит Джонхан, проходя на кухню и хмурясь, заставая там Сынчоля. — Чего не спишь? — Решил встать сегодня пораньше, — врет Сынчоль, отпивая от третьей по счету чашки кофе, и опускает взгляд на листы перед собой.        Джонхан кивает, делая вид, что не замечает грязные чашки рядом с раковиной и множество смятых листов в урне. Сынчоль чешет затылок простым карандашом, бормочет что-то связанное с текстом, а после неопределенно цокает, зачеркивая строки. Юн подходит ближе, заглядывая в тексты. — Это, — он тыкает пальцем в строчку. — Мне нравится как звучит.        Сынчоль кивает ему, говоря, что учтет его мнение, а после обводит строчку в круг, решая не трогать ее. Джонхан уходит из кухни, выпив стакан воды, намереваясь поспать еще немного.        Весь день Сынчоль умирает от нехватки сил что-либо делать. Он пытается разучить новую хореографию, выслушивая все наставления, а после зависает в студии, пытаясь определиться какой текст подойдет под песню больше. Мысли тяжелеют к ночи, на часах ровно два, Джихун выходит из своей студии, удивляясь тому, что Сынчоль еще не в общежитии.        Прогулка с Джихуном становится лучшей частью дня. В общежитии все уже давно спят, и когда Сынчоль слышит привычное, но такое раздражающее сопение Вону, он лишь закатывает глаза, валясь на кровать. Ему чертовски так сильно хочется спать. Вокруг тишиной и не звучит. Вону сопит, часы тикают, чей-то телефон звонко оповещает о сообщении. Сынчоль лежит без сна и раздражается. К утру он чувствует себя чертовски злым, у него не получилось урвать и пяти минут сна. — Через два часа фотошут, — сообщает очевидное менеджер. — На сборы полчаса.        Сынчоль смотрит на себя в зеркало и хочет не. Под глазами ужасные черные круги, сам он бледный и такой уставший на взгляд, что можно подумать, будто его мучают день ото дня. Чхве почти допивает свой кофе, когда все шумно обсуждают что-то. И Сунен все стучит своей ногой по полу. Стучит. Стучит. Стучит. — Ты можешь прекратить уже, а? — Сынчоль грубо хватает его за ляжку, раздраженно вздыхая.        Тишина повисает почти желанная, но Сынчоль чувствует себя ужасно виноватым перед Суненом. Он выдыхает извинения, на что Сунен неопределенно кивает, отодвигаясь от лидера. Сынчоль готов волосы на себе рвать, так ему хреново. Он устал. Все вокруг слишком шумное и давящее.        Когда и этот выматывающий день подходит к концу, Сынчоль готов кричать, потому что все равно не может заснуть, как бы сильно ему не хотелось спать. Он выходит из комнаты с огромным желанием хлопнуть дверью, чтобы Вону перестал так сладко и нагло сопеть. Он доходит до комнаты Джонхана, стоит недолго у двери, а затем все же заходит.        Джонхан спит не менее нагло, так сладко и уютно устроившись на своей небольшой кровати. Сынчоль легко толкает его на край, ложась сзади и прижимаясь лбом к чужим лопаткам, прикрывая глаза. — Сынчоль? — Джонхан сонно хрипит, разворачиваясь к лидеру лицом, и мягко гладит по волосам. — Не можешь заснуть?        Сынчоль тянет: «м», тяжело вздыхая, и Джонхан больше ничего не говорит. Спустя полчаса Джонхан снова засыпает, а Сынчоль борется с желанием столкнуть его с кровати от злости. Он считает барашков и на пятьдесят восьмом больше не может терпеть этого. — Просыпайся, — Чхве легко трясет Джонхана, и тот разлепляет глаза, не совсем понимая, в чем дело. — Ты чего? — Юн трет глаза, приводя мысли в порядок. — Мы опаздываем? — Нет, — отвечает Сынчоль. — Хотя я — да. Уже четвертый день. — Что?        Сынчоль почти воет, и Джонхану не требуется большего, чтобы сложить очевидные вещи. Он поджимает губы, легко прижимая Сынчоля к себе. — Бессонница, — выдыхает он, и Сынчоль жалобно кивает. — Помнишь пару месяцев назад Мингю тоже не мог спать? — Такое забыть, — хрипит Чхве, вспоминая, как Мингю разрушил большую часть отеля в Японии из-за своей бессонницы. — Расслабься, — просит его Джонхан, и Сынчоль только тогда осознает, как на самом деле он напряжен всем телом, он обмякает в руках парня. — А теперь просто слушай мой голос.        Джонхан рассказывает про какую-то книгу. Почему-то совсем бессвязно, но Сынчоль не особо слышит. Он слушает, но не слышит. Голос Джонхана тихий, мягкий с нотками сонливости. Сынчоль успевает лишь запомнить, что Джонхан поцеловал его в лоб, а затем — пустота.        Утро наступает днем. Сынчоль открывает глаза, по инерции пытаясь найти свой телефон, но хмурится, когда осознает, что телефона нет. Да и комната не его. Сынчолю требуется пара минут, чтобы понять, что происходит, и когда осознание приходит, в комнату заходит Джонхан. — Сколько я спал? — Спрашивает Чхве, садясь на кровати. — Тринадцать часов, — смеется Джонхан. — Я выбил нам выходной. — Что? О господи, мы теперь отстаем по графику? — Сынчоль занервничал. — А что насчет сегодняшних съемок? Их перенесут? Завтра придется не сладко. Это все моя вина. — Эй, — Джонхан хватает лицо Сынчоля в свои ладони, заставляя замолчать. — Успокойся. Мы справимся, — заверяет его Юн. — Все под контролем. Тебе нужен был сон, я просто расставил приоритеты. Это не твоя вина.        Сынчоль кивает ему, прикрывая глаза, чтобы прийти в себя. Джонхан улыбается, отстраняясь. Тишина виснет звенящая, и Сынчоль все же открывает глаза, окидывая Юна взглядом. — Спасибо, — он шепчет, но Джонхан все равно слышит. — Ты бы сделал то же самое, — отвечает Юн, садясь рядом с ним. — Уже лучше? — Я бы поспал еще, — Сынчоль зевает, забираясь обратно в кровать и вдыхая запах Джонхана с подушки. — Ляжешь со мной?        Джонхан кивает, укладываясь рядом, и Сынчоль прижимает его ближе к себе, утыкаясь лбом в плечо. Он почти засыпает, но вырывает себя из желанного сна, открывая глаза и вскидывая голову, чтобы посмотреть на Джонхана. Тот сопит в полудреме, дрожа ресницами. Сынчоль нависает над ним, заставляя хмурится и открыть глаза. — Ты чего? — Спрашивает Юн, на что Сынчоль молчит.        Он смотрит на Джонхана какое-то время, а после прижимается своими губами к губам парня, намереваясь отстраниться почти сразу же, но Юн хватает его за щеки, не позволяя этого сделать, и целует уже сам. — Я думал, ты никогда не решишься, — выдыхает он тихое.        Сынчолю кажется, что в бессоннице может и есть плюсы, хотя скорее в ее последствиях.