Deep water

Под водой было спокойно, тихо, темно. Ему было комфортно здесь. Под всей этой бескрайней толщей, куда почти не проникали солнечные лучи, он чувствовал себя дома. Вода легко расступалась перед русалом, приятно обволакивая тело, скользящее среди пещерных извилин. Оставалось всего ничего, всего пара поворотов до равнины. Там было много света, много голубоватых бликов, доходящих до песчаного дна с поверхности водной глади. Они отбрасывали причудливые цветные пятна на его тело и заставляли прищуриваться. Он никогда не выплывал туда, оставаясь в тени пещер. Только изредка выглядывал на равнину, приникая всем телом к шершавым каменным стенам и скользя пальцами по обточенным трещинам. Он любил созерцать. Сейчас ничего не изменилось. Ещё пара мощных движений хвостом — и взгляду предстало песчаное плато, ограниченное вокруг каменными стенами, испещрёнными проходами. Русал поднял руку и взглянул на светящуюся поверхность сквозь полупрозрачную голубоватую, почти неоновую плёнку, щуря один глаз. Взгляд скользнул по песку, покрытому колышущейся светлой сетью солнечных бликов. Чувствительные плавники уловили какое-то непривычное движение воды, и он вскинул голову, осматриваясь по сторонам. Внимание привлекло тёмное пятно, упавшее на песчаное дно. Здесь не плавали суда, ничего, что могло бы отбросить такую тень. Человек. Русал слышал о них. Видел… может быть, единственный раз, ещё очень и очень давно. Но точно знал, что людям здесь было не место. Человек медленно опускался ко дну в неестественной позе и не двигался. Он склонил голову к плечу и легко оттолкнулся от края пещеры, выплывая на открытое пространство. Люди жили на поверхности, им нужен был кислород, чистый кислород, они не умели доставать его из воды. Кажется, этому человеку нужна была помощь. Он прикрыл глаза, а все мышцы под кожей напряглись, выступая и переливаясь в отсветах. Несколько секунд, и его от человека отделяло расстояние не более метра. Русал обплыл его вокруг, разглядывая с головы до ног. Мужчина. Он был красивым. Как он попал сюда? Русал подплыл ближе, практически касаясь грудью плеча человека, и прищурился, разглядывая лицо. Опущенные веки, приоткрытые губы, развевающиеся хаотично короткие волосы, отчётливый шрам на переносице. Он почти ничем не отличался от русала, разве что вместо хвоста было две ноги. Ладонь с перепонками невесомо скользнула по груди, освещая кожу бледным светом, и задержалась в районе сердца. Оно не билось. Другая рука оказалась у лопаток, поддерживая мужчину от падения ещё ниже. Хвост плавно колыхался из стороны в сторону, позволяя обоим держаться на одном месте. Русал качнул головой. Ему вдруг стало жаль, что этот человек умер. Он мог назвать его красивым. И теперь он медленно опускался на дно. День, может, два — и всё его тело разбухнет, впитывая воду, превратится в неразборчивое месиво, которое рано или поздно сожрут падальщики, обглодав до костей. Почему-то этого не хотелось допускать. Он снова всмотрелся в лицо человека. Лёгкая щетина, длинные чёрные ресницы. И этот шрам. Ладонь поднялась выше, очерчивая ключицы и линию челюсти. Пальцы медленно прошлись по выделявшейся метке. Русал привык делать то, что хотел, без всяких ограничений. И сейчас ему хотелось оставить эту красоту, сохранить её, хотя бы на время. Он задумчиво шевельнул плавниками, снова поглаживая переносицу мужчины. На ощупь напоминало хорошо сглаженную водами щербинку в камне. Только мягче. С мыслями о камнях пришло воспоминание об одной из просторных пещер, расположенных в этом каньоне. В ней был воздух, русал точно это помнил. Не знал почему, но видел сам и не раз. Обнажив острые зубы наподобие улыбки, он легко обхватил человека за плечи, прижимая к себе в подобии объятий, и резко взмахнул хвостом, устремляясь ко дну, где чернел провал пещер. Ему нравилась идея о том, что он нашёл красивую «ракушку», блестящую штучку, призванную радовать взгляд. И русалу хотелось спрятать свою находку ото всех, чтобы любоваться этим человеком в одиночестве. Ни у кого ещё не было своего смертного, по крайней мере, он об этом не знал. Да и ему было плевать. Главное, что этот стал его прямо сейчас. Полумрак быстро окутал две фигуры, и линии на хвосте, плавниках залили всё вокруг мягким голубым светом, загораясь в темноте с новой силой. Русал ловко и привычно маневрировал, теперь не забывая следить за тем, чтобы человек не ударился ни обо что. Не то чтобы ему уже было принципиально, скорее всего, но русал не хотел самолично повредить свою находку, крепко прижимая ношу к себе. Он ещё ощущал тепло чужого тела. Было приятно, и из груди вырвался какой-то утробный урчащий звук, а от губ вверх ушла струйка пузырьков. Он был доволен. После непродолжительного петляния по пещерным разветвлениям, в одном из проходов, наконец-то, показался блеклый отсвет. Русал свернул туда и через пару секунд уже вынырнул посреди просторной пещеры. Дневной свет не проникал сюда, но на стенах росли какие-то люминесцентные растения, освещающие грот ничуть не хуже. У стен уровень дна поднимался, образуя неширокие островки суши. Он огляделся в поисках подходящего, и уже скоро мужчина был вытолкнут на каменистый «берег», а сам русал подтянулся на руках следом, наполовину вылезая из воды и снова разглядывая человека. Мокрая кожа бликовала в свете растений, она выглядела ещё более смуглой и красивой. Он определённо был доволен своей работой. Теперь он бы смог приплывать сюда в любой момент, любоваться, трогать. Пальцы снова прошлись по груди, слегка надавливая, чтобы чувствовать ещё лучше. Он заметил, что всё тело человека покрыто шрамами, где-то более явными, а где-то почти исчезнувшими. Русал ликовал. Он мог изучить каждый, рассмотреть, потрогать. Задействовать все свои чувства, чтобы исследовать этого мужчину со всех сторон, прочувствовать, услышать сердцебиение… Что? Он резко отдёрнул руку и отпрянул назад, оскаливаясь. После очередного давления на грудь, человек дёрнулся и зашёлся в кашле. Он кое-как перевернулся, и русал заметил, как изо рта мужчины рывками выталкивалась вода. Из лёгких. Он оказался жив. Пока русал не понимал, хорошо это или плохо. Человек бы оставался красивым. Он всё ещё мог оставить человека себе, оставить тут, любоваться на живого и движущегося. Мужчина, кажется, даже не замечал ничего вокруг, пока не откашлялся и не отдышался до конца. Всё это время русал просто внимательно сверлил спину человека своими светящимися глазами, ожидая, что будет дальше. Ему нужно было, чтобы мужчина первым заговорил, чтобы он мог синтезировать похожий речевой аппарат. Наконец надсадный кашель перестал одолевать человека, и тот, отдышавшись, плюхнулся на камень, оборачиваясь к воде и щурясь в попытке разглядеть что-то вокруг себя. Первым он наткнулся взглядом на светящиеся глаза напротив, приоткрывая удивлённо рот. Русал рассматривал его в ответ, никак не стараясь проявить ни чуточку активности. — Чёрт… — сипло выдохнул человек. — Кажется, я сдох. А это ад. Или что-то типа того… Русал прикрыл глаза, а плавники плавно задвигались, шелестя по каменной поверхности. — Отнюдь, — свистящим шёпотом возразил он, снова глядя на мужчину. — Жив. Ричард спас тебя. Он должен был расположить свой трофей к себе. Все ведь ценили собственные жизни? Человек моргнул. — Глюки. У тебя галлюцинации, Гэвин. Предсмертные галюны. — Отнюдь. Русал снова подался чуть вперёд, вылезая ещё больше из воды на берег. У его находки был интересный голос. Язык. По сравнению с резкими высокочастотными сигналами, которыми обменивались русалки, он был приятен. Он пришёл к выводу, что хорошо, что человек остался жив. Он будет говорить для Ричарда. — Значит, я жив? — тупо переспросил человек. — И ты меня спас? Русал кивнул, а по пещере снова разнёсся рокочущий звук. Голос ему очень понравился. Гэвин потёр переносицу. Он вспоминал. Просто переоценил себя. Заплыл в какой-то пустынный залив. Уверен был, что легко вернётся назад, с его-то физической подготовкой. И никого, никого, не взял с собой. Кто же знал, что ногу сведёт так некстати? Что рядом не окажется никого, кто мог бы помочь, только скалы и бескрайняя водная гладь? Он вспоминал, как паника ударила в голову, заставляя сознание помутнеть, а тело только сильнее сковаться в ужасе. Вспоминал, как медленно пошёл ко дну, как старался не вдыхать до последнего, как жгло лёгкие. Как вдохнул горькую морскую воду, уже не контролируя себя, и как сознание ушло от него. Гэвин успел попрощаться с жизнью и смириться. Со смертью и с тем, что его тело бы кануло в океан. И теперь… Он был жив. Осознание накатывало постепенно, вместе с адреналином, заставляющим руки трястись, а зрачки расширяться. — Господи… — выдохнул Гэвин, подтягивая колени к себе и обхватывая их руками. — Боже. Я жив. Я. Жив. Только сейчас он понял, насколько сильно любил свою жизнь. Какой бы она ни была, Гэвин любил своё существование. И чуть не лишился его по глупости. Но судьба решила дать ему второй шанс. В виде странного существа, сидящего сейчас прямо перед ним. Все указывало на то, что это была… русалка… Русал? Гэвин никогда не верил в сказки. Но сказка сейчас пристально рассматривала его голубыми глазами. — Чёрт, кто бы ты ни был… Ричард, верно? Спасибо! Ты спас мне жизнь. Я… я правда тебе благодарен, — мужчина убрал колени от груди и уселся на них, тоже чуть подаваясь вперёд, чтобы рассмотреть своего спасителя получше. Сверху он выглядел как обычный человек, разве что на шее виднелись светящиеся колышущиеся жабры, а на предплечьях и между пальцев были такого же цвета мембраны, как у земноводных. И глаза светились, заглядывая прямо в душу. Часть хвоста покоилась на суше, а, видимо, большая его часть уходила под воду. Но Гэвин мог разглядеть боковые плавники и какие-то геометрические узоры на самом теле русала. Эйфория от «воскрешения» постепенно отступала, и Гэвин понимал, что ему следует думать о том, как отсюда выбираться. Он не знал, как попал в эту странную пещеру, но не видел никаких выходов из нее, мимолётно оглядываясь по сторонам. Это могло означать только одно: выход был под водой. Русал никак не отреагировал на благодарность человека, даже не моргнул, и Гэвин поёжился. Это было немного жутковато. Но не станет же ему причинять вред тот, кто его спас? Русалу не нравилось, как человек озирался по сторонам. Он хотел уйти от Ричарда? Не хотел говорить с ним и просто быть красивым для него? Он качнул под водой хвостом и склонил голову. — Что Гэвин хочет? — снова разлетелся по гроту шелестящий голос. Гэвин снова обернулся и посмотрел на русала. Лицо не выражало никаких эмоций, будто бы было идеальной гипсовой маской. Посмертной. — Да… Я бы… Немного отдохнул тут, если ты не против, — голос все ещё дрожал, а слова давались с трудом, так что мужчина часто прерывался, чтобы сделать глубокий вдох. — Выход ведь там? Он кивнул головой куда-то на воду в неопределённом направлении. Ричард медленно повернул голову за движением человека. Он хотел сбежать. Уйти. Захотелось зашипеть и укусить. Он нашёл его, человек был его. Русал не собирался отдавать свои вещи. Тем более такие красивые и приятные со всех сторон. Он мог укусить за шею, чуть ниже челюсти. Легко впиться зубами в кожу и резко сжать, разрывая артерию. Позволяя человеку истечь кровью. Биться в предсмертных конвульсиях. Но тогда он был бы уже не так идеален… — Гэвин может остаться здесь, — возразил русал, прищуриваясь и заглядывая в глаза человеку снизу вверх. Он не хотел убивать. Пока что — только убедить. — Ричард будет приплывать и смотреть. Он снова изобразил подобие улыбки и, спохватившись, добавил чуть более высоким голосом: — И приносить еду. Мужчину слова русала напрягли подсознательно, но сейчас радость от спасения притупила разум, заставляя не придавать значения «мелочам». Нужно было просто объяснить. — Спасибо, конечно, но… Я всё-таки хочу отсюда выбраться. Перспектива остаться в этой мрачной пещере целиком отрезанным от внешнего мира не прельщала ничуть. Все люминесцентные отметины на теле русала вспыхнули ярче. Он испытывал сильные эмоции, отражающиеся на всём организме. Непонимание. Волнение. Злость. Человек не был благодарен. — Гэвин хочет к солнцу, — русал медленно опустился на живот и облокотился о камень локтями. — но Гэвин заблудится в пещерах Ричарда. Из-за длинной фразы голос в конце практически сорвался на шипение, и он приподнял губы в едва уловимом в темноте оскале. Можно было запугать. Предостеречь. — Вот же… Ну, может, всё не так плохо. Я задерживаю дыхание надолго, — начал вслух размышлять Гэвин, даже не думая, что каждым словом подписывает себе приговор. — Может, смогу и с пещерами разобраться… Глаза напротив превратились в две голубые льдистые щёлки, но мужчина не придал этому значения. — Хотя, конечно, было бы здорово, если бы ты помог мне. Последний раз. Что скажешь? Ричард не был склонен доверять хоть кому-то, кроме себя, но человек звучал убедительно. Он действительно хотел убежать. Но главное, он мог убежать, если русал не предпримет что-то в этот самый момент. — Ричард покажет дорогу, — шипение, от которого у человека мурашки по спине поползли, в голосе прибавилось. Русал сразу решил, как только коснулся тёплой кожи человека, что оставит эту вещь себе. И планы он свои менять не собирался. Было… забавно, что мужчина оказался жив, но Ричард был готов пожертвовать этим, чтобы не отдавать находку. Гэвин начинал замерзать. Вода всё ещё струйками продолжала стекать по спине и груди, капая с волос, поэтому теперь человек дрожал уже не от нервов. Что-то его тревожило. То ли тяжёлый неотрывный взгляд, то ли этот пробирающий до костей тон. Русал звучал и выглядел зловеще. Но другого выбора у Гэвина не было. Он не хотел испытать это чувство, когда лёгкие жжёт огнём от попадающей в них воды, ещё раз, заблудившись в подводных коридорах. — Спасибо! Огромное, правда! — сказал он, стараясь не пересекаться с Ричардом взглядами. Русал снова гортанно заурчал и оскалился, отталкиваясь резко руками от берега, и соскользнул в воду, поднимая мелкие брызги и тут же исчезая в тёмной глубине. Гэвин опёрся на руки и вытянулся ближе к кромке воды, подползая на корточках и напрягая зрение. Конечно, глаза человека не позволяли ему разглядеть ровным счётом ничего в таком освещении, поэтому он вскрикнул, когда из воды высунулась светящаяся рука, и холодные влажные пальцы обхватили запястье, резко дергая на себя. Скользкий камень не удержал, конечности разъехались — и Гэвин легко вслед за русалом упал в воду. Каменный выступ оказался очень крутым, земля быстро ушла из-под ног, и вода сомкнулась над головой. Но не успел человек запаниковать снова, как в следующую же секунду его с силой вытолкнуло на поверхность, и рядом показалась голова Ричарда. — Гэвин должен задержать дыхание. Долго, — прошипел он на ухо мужчине и отстранился, выжидающе на него глядя. Гэвин вздохнул. Его от полного спасения отделяло всего ничего. Нужно было просто выложиться на полную, как он это всегда делал. Человек надеялся, что сможет долго удержать кислород в лёгких. Он снова издал вздох и прикрыл глаза, собираясь с мыслями и чувствуя, как русал придерживает его за бока, шевеля массивным хвостом. — Да. Я готов. — Гэвин будет держать Ричарда за плечи, — сказал Ричард, с внимательным прищуром следя за человеком. Как только мужчина набрал полные лёгкие воздуха, русал резким движением погрузился под воду, дёргая человека за руку вниз. Гэвин с трудом раскрыл глаза, чтобы на миг замереть от восхищения, увидев Ричарда целиком. Его волосы под водой развевались, все отметины на теле зажглись ярче, вместе с глазами, а размеры всего русала поражали. Он в длину был раза в два длиннее самого Гэвина и выглядел куда массивнее. На то, чтобы это всё вспыхнуло в мозгу, не ушло более секунды, а после русал легко пихнул человека в грудь, развеивая иллюзию и призывая сделать так, как он сказал. Человек легко кивнул головой и едва успел уцепиться за плечи Ричарда, как тот сразу же рванул вглубь, устремляясь ко дну. Удержаться за скользкую кожу было сложно, но Гэвин вцепился мертвой хваткой, оказываясь прижавшимся к спине русала и только успевая по сторонам смотреть. У дна они резко свернули в один из проходов. Человек бы не видел ничего в окружающей кромешной темноте, если бы не, как теперь оказалось, довольно яркое свечение, исходящее от Ричарда. Грудную клетку стало неприятно сдавливать, когда они совершили очередной резкий манёвр, а Гэвин ещё не заметил, чтобы они хоть раз, хоть немного поднялись выше. В голове начинали ворочаться скользкие сомнения, от которых неприятный холодок, ощутимый даже в ледяной воде, проходился по спине. Мужчина чувствовал, что надолго его не хватит, и к горлу постепенно подступала паника, а русал резво плыл вперёд, ничего не замечая. Он резко затормозил, и сначала Гэвин не успел понять, что случилось. Когда он поднял глаза, с ужасом обнаружил, что они заплыли в тупиковую маленькую пещерку без намека на выход. Ричард передёрнул плечами, сбрасывая с них, как пылинку, руки человека, и резко развернулся, растягивая губы и демонстрируя ряд острых зубов. Мужчина замотал головой. Быть такого не может. Лёгкие уже жгло, а в глазах темнело от недостатка кислорода. Пронеслась мысль, что теперь-то он точно не успеет выбраться. От резко накатившего осознания, а вместе с ним всепоглощающего ужаса, конечности немели и практически не слушались. Гэвин только и мог, что продолжать мотать головой, широко распахнув глаза, и стараться не вдохнуть. Хоть ещё немного. Ричард довольно щурил глаза, зависнув перед человеком неподвижно. Он ждал, пока из груди человека вырвется воздух, как вверх полетят пузыри, а он посмотрит. Он знал, как это должно выглядеть, но никогда не видел. Но был уверен, что это прекрасно. Но ничего не происходило. Лицо мужчины исказила гримаса ужаса, но он не собирался радовать русала представлением. Такое лицо Ричарду не нравилось. Он хотел, чтобы у его сокровища всегда после было красивое лицо. Поэтому русал взмахнул плавниками, подплывая в тут же постаравшемуся отпрянуть от него Гэвину. Он резко схватил человека одной рукой за челюсть, дёргая на себя и жестко сжимая пальцы с немыслимой силой, заставляя мужчину против воли приоткрыть рот. И, снова ухмыльнувшись, подался сам вперёд, приникая к губам человека и запуская в открытый рот свой длинный язык. Он плотно прижался своими губами к Гэвину, буквально присасываясь и ничуть не заботясь о том, что острые зубы ранят нежную кожу последнего. Гэвин сдался. Асфиксия делала своё дело, замедляя работу мозга и притупляя все желания, оставляя только всепоглощающее спокойствие и эйфорию. Он открыл рот шире, выпуская из лёгких те жалкие крохи кислорода, что в них остались. Русал, почувствовав это, тут же отстранился, наблюдая, как несколько одиноких пузырьков исчезают в темноте над их головами и как кровавое облачко распространяется у лица мужчины. Лёгкие обожгло, а горло сдавил спазм, так, что на глазах выступили слёзы, хоть их и нельзя было увидеть. Но Гэвин устал настолько, что ему было уже совсем всё равно. — Гэвин останется здесь навсегда. С Ричардом. Человеку казалось, что свистящий ледяной голос звучал прямо в его голове, перед тем как всё окончательно рухнуло во тьму. Русал удовлетворённо улыбнулся и подхватил обмякшее тело, прижав его тут же к себе в крепких объятиях. Он спас своё сокровище, он заслужил его. Теперь Гэвин был только его. Навеки.