Эвелот

Это была знатная битва: тысячи обезглавленных трупов орков застилали поле черным покрывалом, и только светлые пятна, вспыхивающие белыми искрами, были похожи на гривы эльфийских коней. Вокруг стояла тишина. Черное небо озарялось яркими вспышками заклинаний, и замученные драконы устало закрывали глаза, прячась от разрушающих зрение волн. Эта битва окончена в пользу эльфов. Аранве сидел подле мертвого рыжеволосого мальчишки, чьи открытые глаза смотрели в небо. Только сейчас Аранве заметил насколько у его брата красивые глаза. «Мертвые глаза.» — подумалось Аранве, и он, глубоко вздохнув, сжал зеленую мантию мальчика. — Это я виноват. Я не удержал тебя, брат. — эльф знал, что если бы он наложил заклятье сильного ранга, то брат не смог бы взломать двери и выбраться. Феанор был бы жив. А сейчас, он только и может, что предать его тело благородному огню. Как жаль, что не осталось свободной земли, чтобы похоронить брата по эльфийским обычаям. Он был достоин этого. По крайней мере, достойнее самого Аранве. — Ты не виноват. Феанор отдал жизнь за наш народ, и ты должен гордиться храбростью своего брата. Его будут воспевать в песнях синдар, Аранве. — Валимор, предводитель их отряда сел возле опечаленного Аранве. В воздухе тянуло кровью орков и душистой сладостью раненых эльфийских тел. Валимор облизал потрескавшиеся губы и, перекинув длинную косу золотых волос тихо сказал: — Завтра придут люди. Я не уверен в них. Ни в душах этих существ, ни в способностях.- эльф расстегнул крепление колчана. — Собирайся. Нам нужна магия чтобы похоронить всех. Аранве утер слезы грязным рукавом мантии. По телу скользнула горячая волна защитной магии. Эльфу нельзя так постыдно открывать свои чувства, но седоволосому Аранве было все равно. Он потерял брата. Еще одна нить в жизни оборвана. — Они будут страдать. — тонкие пальцы сжали холодную ладонь.

***

Их группа направлялась сквозь Лес Мечтаний. Могучие деревья молчали, и даже синие бабочки не взлетали выше верхушек дубов. Все лесные жители затаились в норах. — Вам не кажется, или лес закрылся от внешнего мира? — Непременно. Орки не найдут его. Он сокрыт для черных глаз этих ублюдков. Аранве вел коня. Валимор говорит, что ничто так не укрепляет как пешая прогулка по этому лесу. Ложь. Ноги устали от постоянного движения и сидения верхом, о пальцах вообще речи не велось — кожаные эльфийские ботфорты ссохлись после драконьей крови и ужасно давили. Колчан тянул вниз, а волосы лезли в глаза. Теперь он понял, почему Феанор хотел отрезать рыжие косы. Феанор. При мысли о брате, Аранве словно проваливался в пучину воспоминаний -скорбел. — Почему люди идут на таком расстоянии? — беловолосый синдар поправлял крепление клинков. — Не представляю. Этот лес самое безопасное место в мире. Они глупы? В лесу эхом отдавался звонкий, красивый смех эльфов. И только одного голоса не хватало — мелодичного, светлого голоса Аранве. — Они, наверное, страшнее орков раз прячутся под покрывалами. — — Непременно, — Валимор дернул коня за уздцы. — Непременно вы ошибаетесь друзья. Лучше бы вам поздороваться с нашими союзниками. Эльфы переглянулись и нерешительно кивнули головой. Аранве подумал, что Валимор затевает нечистое. Он никогда не любил людей.

***

Аранве не верил своим глазам. Перед ним стоял человек. Живой, дышащий и разумный человек. Его грудь поднимается, и он двигает глазами; перевязанные руки и красное пятно на груди. Аранве чувствовал, как от этого мужчины отходили нити страха и боли. Человек сжимает плечо и тихо постанывает в такт движения лошади. — Ему наверное, больно.- Аранве имел много магии исцеления и жизни. Его дед был профессиональным лекарем.- Валимор, почему они не помогают ему? — Он ранен. Их командир сказал, что Эрика ранили розовым клинком. Он лучник. Аранве в очередной раз покосился на группу людей догнавших их. У них закрытые лица. Почему они не скрывают раненого? Аранве вырос в Сумрачном лесу на границе с дикими феями и кочевыми племенами оборотней. Он с детства держит лук и клинки. Он понимает растения. Он чувствует боль и радость. И сейчас, наблюдая за жалкими попытками удержаться в седле, он искренне жалеет этого человека, существо, испытывающее страшную боль от магического оружия. Аранве заметил, что Валимор глаз не спускает с раненого. Все пытается доказать теорию что розовый клинок превратит смертного в зомби или еще в какого-то несносного проклятого? Да, это весьма в его стиле. Эльфы тихо перешептывались между собой. Аранве улыбнулся, услышав митримин. Зачем благородным эльфийским стрелкам и магам шифроваться от людей? Наверное, он еще слишком молод и горяч чтобы понять весь смысл военной тактики. Но Аранве маг жизни, и он никогда не сможет понять войну. Он не хочет принимать боль и чувствовать нити разрушенных жизней. Аранве повернул голову назад: мужчина хрипло дышит, сжимая рукой рваную рану. Миг, и человек поднимает глаза. Яркие, голубые глаза. «У людей не может быть такого цвета глаз. Если только…»

***

— Я должен помочь ему.- Аранве смотрел на яркое пламя костра, а ему все мерещились голубые глаза. Он полукровка. Никто не захочет спасать его от магического клинка, — Он умрёт, и его душа будет бродить по миру в поисках тела. Он станет астральным паразитом. В лучшем случае. — Да, он не найдет покоя. — Валимор покосился в сторону лагеря людей. — Раньше все было по-другому. Но ничего уже не вернуть. Аранве смотрел только на человека. Он хотел подойти к нему, но не знал с какой стороны подступиться. Они не смогут понять друг друга. Миг, и взгляд синдар пересекся со взглядом человека. «Он умирает, — с горечью подумалось Аранве. — Еще одна душа улетит в чертоги» Тихо вздохнув, эльф закрыл глаза. Там, где смерть, нет места жизни, и синдар это понимал. Он какой день подряд чувствует запах боли. И, кажется, он догадывается, кто несет эту боль. Боль отравленной души.

***

+++ Эрик плыл в тумане. Мерещился запах домашних булочек и нежный голос мамы. Он чувствовал, как яд отравляет его мышцы и теплыми потоками распространяется с кровью. Он чувствовал, как умирает. Один миг — перед глазами пронеслась вся жизнь: огромные полевые ромашки, поющие романтические баллады, петух, постоянно рассказывающий анекдоты, и голубые глаза приходившего к ним эльфа. Мужчина постоянно брал его на руки и пел красивые песни, дергая за острые уши. Он пах травами и маминой выпечкой. Только через несколько лет, Эрик понял, что это был его отец. Отец, которого он больше никогда не видел. Эрик ничем не славился в деревне. Он не умел красиво рисовать или сеять пшеницу, да и вообще, не владел каким-либо ремеслом. Единственное что он мог хорошо делать — стрелять с эльфийского лука. Помнится, именно в день его семнадцатилетия, командир охранной службы сдернул с волос резинку, и темные локоны рассыпались по плечам, открывая людям эльфийские уши. Больше у них с мамой не было дома. Война отобрала у него друзей и мать. Орки разрушили дом. И он, полукровка, мечта любого магического отродья, должен был скрываться, чем, непременно и занимался бы, вот только на помощь пришли люди из царского войска. Им нужны были умелые и дальнозоркие лучники, а кто собственно, скрывался за маской воина им было не интересно. Так Эрик — полукровка и попал на миссию по уничтожению орков в северных степях, граничащих с королевством синдар. Человек сжимает плечо и невольно приоткрывает губы, чувствуя касание мокрой тряпки. Он слышит, как громко дышит кто-то напротив. Да, никогда его так не задевало в бою. Полуэльф тяжело выдохнул, чувствую, что силы вдохнуть у него уже нет. Холодные пальцы прикоснулись к сухим губам. Вокруг тишина, и только звук потрескивающих веток сливается с тихим сопением солдат, чьи лица затянуты в прочные ткани. — А сейчас, открой глаза, эвелот* Эрик пытался собрать все силы в кучу, ведь не может этот голос принадлежать человеку. Кто пришел за его смертной душой? Неужто небылицы рассказанные командиром правда, и он, превратится в трясущегося зомби или ненасытного вампира? — Ну же, эвелот. Я помогу твоей душе выбраться из лабиринта. Эрик все же находит силы и делает вдох. Мягкие губы касаются окровавленного подбородка. Эрик вздрагивает, и в голову приходит лишь одна мысль: «Если смерть такая сладкая, то зачем жить?» Грудь покалывает, а Эрик уже не в силах закричать от боли. — Давай, ты же нолдор, эвелот. — тихий шепот и горячее дыхание. — Больно. — Значит, ты еще жив, нолдор. — влажные губы прикасаются к сухим. Синдар чувствует приторную горечь крови, и, положив ладонь на рану, исчезает. * эвелот — человек-эльф.

***

Аранве любовался золотыми хвостами рыбок. Прозрачная вода открывала беззащитный подводный мир, и синдар, затаив дыхание следил, как взрослые рыбешки гоняются за мальками. Эльф вздрогнул, и, перевязав потяжелевшие мокрые волосы шнурком, зачерпнул воды. Он все никак не мог смыть вкус человека с губ. Ни снадобья, ни дикая малина Леса Мечтаний не могла перекрыть вкус горькой крови. Крови эвелот, человека-полукровки. Аранве покосился в сторону лагеря людей. Полукровка пытался встать, и трое огромных мужчин поддерживали его что-то громко выкрикивая. « Люди, такие громкие. Наверное, это нормально…ведь нужно успеть накричаться за столь короткий отрезок жизни.» Аранве задохнулся, когда голубые, почти прозрачные глаза эвелот, посмотрели прямо на него. «Несомненно, кто-то из его родителей эльф. Отец. У него черные как ночь волосы и светлые глаза — передалось. От матери у него, наверное, только короткая жизнь.» Эльфы затрубили в рог, давая знак, что пора собираться и продолжать путь дальше. Аранве щелкнул пальцами, и листочки ивы, росшей у берега, засветились желтым. Взмах рукой, и ветка засияла, выгнулась и потянулась к светлым волосам синдар.

***

+++ Эту ночь Аравне проведет на дереве. Да как смеют эти вонючие поганки прикасаться к нему? Люди не чтят предписаний и законов. И как их общество не развалилось? — Аранве, ты должен простить этих, людей. — Валимор прикрыл глаза руками, — Ты же знаешь, что они ничем не отличаются от наших коней. Только говорят много. — Валимор, смею напомнить, что лошади синдар не болтаю так много. Дорогое удовольствие, произносить слова без надобности. — Аранве колдовал себе гамак. — Они всего лишь люди. Да, с их стороны было некрасиво, эм, — эльф сжал в ладони кончик косы, — дергать тебя за хвост. Ну, для их природы это нормально. — Никто не смеет прикасаться к моим волосам. Ты же знаешь это. — синдар смотрел на золотоволосого Валимора внизу. Как изменился его друг. Просто не узнать. Как горделиво поднята голова, как небрежно связаны волосы, как нервно дергается уголок губ. Валимор устал. Сколько времени понадобится, чтобы былая красота и уравновешенность вернулась к нему? Год, пять лет, или триста? — Они просто никогда не видели таких волос, Аранве. Людям свойственны необдуманные порывы. Это часть их жизни. Короткой, бессмысленной жизни. — Не говори так о жизни. — Аранве ненавидел прямолинейность Валимора. Прямолинейность, которая перерастает в жестокость. — Ты умеешь нести только смерть, друг. — эльф прислонился к широкому стволу дуба. А друг ли? — Тот кто не понимает смерть не достоин жизни. Аравне лишь тихо вздохнул. Вот, он недостоин жизни. Он хочет поменяться местом с Феанором. Жить должен тот, кто достоин. Только в этом Валимор никогда не ошибается.

***

— Как это у них нет плана? Даэрон, ты, наверное, не так спросил у них. — Валимор точил меч. — Нет. Нет, и еще раз нет. У них нет плана, Валимор. — высокий коренастый эльф сжимал кулаки в порыве злости. Только люди выводили его из себя. Проще орка научить вязать чем человека говорить.Говорить правильно — наука непосильная. Тем более людям. Аравне сидел на верхушке дуба и любовался красотами леса. Только природа могла сотворить такое чудо. Эти формы листьев и цвет травы. А эти маленькие белочки? Разве может быть что-то красивее и грациознее? Магия не способна создавать новое. Магия лишь копирует существующее. Магия ничто против силы природы. Но, иногда она и есть той самой силой природы. — Что видит твой эльфийский взор, милашка? Внизу стоял огромный мужчина. Руки по локти в крови, и темная тряпка закрывающая лицо. Отвратительная сцена. — Тот, кто родился среди камней и умрет среди цветов. Какая жалость. Один взмах рукой, и Аранве плавно потягивается перед человеком. — Как смешно. Говорить со мной загадками.- человек протянул руку к эльфу, но большая ветка дуба встрепенулась вверх, оберегая эльфа. — Еще одно движение, и тебя и след простынет. Хотя, жалко портить кору. Такой барельеф не украсит это дерево. Человек потянулся к эфесу меча. — Не шути со мной, человек. Я знаю, это ты дернул меня за хвост. — Да ты больная эльфийская дрянь. Какого орка мы должны помогать таким заморышам как вы? Может ты просветишь меня? Аравне нахмурился. Люди часто были агрессивно настроены против эльфов. Но это… Это вопиющее доказательство глупости и невоспитанности. Или, человек решил разузнать чего побольше. — Ты ничего нам не обязан. Вы не подвластны нам, как и мы вам. А теперь, — Аравне скривился, — сделай так, чтобы я не видел тебя. Человек так и не сдвинулся с места, продолжая громко дышать и что-то тихо бурчать себе под нос. Аранве понял, что это бесполезно, и последний раз скользнув глазами по окровавленным рукам человека, исчез. Кажется, они не знают, что убивать животных в этом лесу нельзя. Но, каждый должен отвечать за свои знания, или, незнания.

***

Аранве не спалось. Он не мог наслаждаться такими желанными часами сна. А все эти глупые люди. Теперь, в их лагере не было покоя. Как ему жаль тех бедных животных, что будут созерцать следы мести леса. Ни к одному кусту теперь не подойти. Эльфы Валимора лишь тихо посмеивались, жуя сладкие ягоды. Они-то знают месть леса, который даст все что попросишь, но, ненавидит когда у него что-то отнимают. Действительно, не только лес отнимал что-то у эльфов; эльфийский взор тоже отнимал у синдар много сил. Ни глаза ястреба, ни нюх волка не истощал так как взор. Аранве прикоснулся к глазам. «Горящие глаза. Все как в сказках.» — синдар улыбнулся и открыл глаза. Отравленные люди отсвечивали, синим, а деревья вокруг полыхали красным пламенем. Все спокойно. Эльф отыскал розовое пятно водоема. Отлично, недалеко есть озеро. Кажется, он знает, как скоротать время. …человек стоял в озере. Черные кудри словно замерли в воде. Момент, и человек исчезает под водой. …мокрые волосы ровным плащом ложатся на плечи. Острые уши и прозрачные глаза. Веки опускаются и эвелот улыбается, открывая лесу и луне ровные белые зубы. …луна, она словно сошла с ума. Столько света и тепла. Человек светится, его кожа горит, и он плавится под взором звезд. Аравне затаил дыхание. Значит, правда, что нолдор так любят ночь, а ночь, в свою очередь, любит их. И луна, и звезды будут светить нолдор даже сквозь тучи. Даже полукровке. В ту ночь Аранве не показался Эрику. Он лишь завороженным взглядом смотрел, как человек моется. Что может быть более постыдным для эльфа? Чтобы синдар подсматривали, да никогда! Широкие плечи и острые ключицы. Дорожка темных волос и высыхающие волосы, закручивающиеся в локоны. Что-то было в эвелот. Что-то горячее и привлекающее. Что-то от человека и эльфа. Что-то заставляющее сердце замирать, а глаза следить. Аранве смотрел на крону и не мог перестать улыбаться. Да, туч сегодня, как не странно нет. Первый раз за все пять тысяч лет существования этого леса.

***

Вторая их внезапная встреча произошла, когда Аранве разговаривал с маргаритками. Цветы были обеспокоены тем, что уж больно много магических посетителей у леса. Вчера пробегала стая северных оборотней. Они несли волчат в зубах и были налегке. Феи из северных лесов прятали пыльцу в дуплах живых деревьев, а орлы сменили курс. — Это война, не стоит беспокоится, — Аранве растянулся возле кустиков цветов.- Наша земля видела много воин. И эта не самая страшная. Маргаритки лишь покорно молчали. Синдар они грубить не в силе. — Вы всегда можете обращаться ко мне. Я владею даром жизни. У нас прочная связь. — эльф прикоснулся к яркому цвету. Эвелот стоял возле ног синдар. Нахмуренные брови выдавали в человеке замешательство. — Вы говорите с растениями? — он легким движением поправил выбившуюся прядь волос, заправляя ее за острое ухо. — Я думал, приличных нолдор учили здороваться. Или нет? — Аравне моргнул от удивления и начал подниматься. Человек заговорил с ним. — Да прибудет Солнце с Вами. — человек опустил голову в поклоне. — Моей благодарности нет края. Вы спасли мою душу и тело. — Край есть всему, что не касается людей. У них и бескрайняя любовь и ненависть. И океан у них бескрайний. У всего есть край, не так ли? Эрик? Эвелот попытался скрыть улыбку. Но в светлых глазах не плескалось замешательство или ненависть. Он смотрел на медальон жизни синдар. Перед ним стоял один из бессмертных правителей светлых эльфов.

***

-Мой отец, нолдор заклинатель ночи. Мать рассказывала, что он сбежал из дворца в начале Эпохи Рек. Как раз в ту ночь они все поперезали там глотки друг другу. Нолдор всегда любили править, и не могли поделить территории. Он не хотел править. Он хотел любить. -Значит, — Аранве отметил, что уши у эвелот намного острее, чем его собственные. — ты плод запретной любви. Нолдор не терпят кровосмешения. — Да. За мной долго охотились, и, поняв, что я не просто нолдор, а и претендент на трон темных, чуть не прикончили своей магией звезд. Но во мне кровь заклинателя. Они умерли быстрее, чем поняли это. Аранве слышал каждое слово. Впитывал каждое движение губ и взмах ресниц. Зачем полукровка рассказывает это ему? -Тебя как зовут? -Ифильдин. Мое настоящее имя лунозвезд. -Аранве. Настоящее имя — король. -Значит, отец не врал, когда говорил что только бессмертные короли даруют жизнь. Вы владеете еще какой-то магией? Аранве нахмурился. Он сам видел как Эрик, то есть Ифильдин разговаривал с белками. Такого смеха как у эвелот он не слышал ни у кого. — Звери. — Аранве нахмурился. — Я владею магией животных. Ифильдин прищурился. Ложь. — Как интересно. Один из людей рассказывал, что вы расплавили ветку дуба. — Сдаюсь. — синдар поднял руки. — Растения. Моя магия это они. И немного магия жизни. Ифильдин рассмеялся, но, замер замечая реакцию эльфа. «Смех, словно звон звезд. Пение луны и стоны ночей.» — Смех нолдор, — Аранве замялся, — другой. «Прекрасен» — Простите. — эвелот скрыл улыбку рукой. — Ничего. Рад был познакомиться с тобой. « С полукровкой-нолдор которому я даровал право жизни»

***

Валимор начал замечать, что с Аранве что-то творится. Синдар начал исчезать в лесу, да и остальные не видели его в компании возле костра. Он постоянно один среди деревьев. Наверное, выспрашивает последние новости. Валимор был простым синдар. Ему не поклонялись цветы и вода не прекращала литься по взмаху его руки. Все что он умел, это думать и убивать. Даэрон сказал, что видел как Аранве кормил белок в чаще леса. Потом эльфийский принц купался в теплом источнике, после этого ел землянику на поляне. Потом ива возле реки заплетала ему волосы. Потом он уснул на дереве, и по последней слежке, спит до сих пор. — Вы должны оберегать его. — Валимор распустил волосы. Через несколько дней мы выйдем за барьер леса. Там опасно. Ваша задача доставить принца в Лес синдар целым и невредимым. Эльфы лишь покорно махнули руками, снимая оружие.

***

— Почему люди не любят полукровок? Аранве находил Ифильдина очень интересным собеседником. У него не было спеси и трусости. Он обладал крепким духом воина и слабостью человеческого тела. — Если бы во мне ручьем текла кровь синдар, меня бы воспевали в песнях и поклонялись. Аранве чуть не подавился ягодами. Разве? — В детстве я понимал и растения. Но с возрастом остались лишь животные. Мы с матерью нормально жили на отшибе. Пока воины с границы не увидели, как я метко стреляю. Взор нолдор. Такой, как и у синдар. Одна случайность разрушила мою жизнь. Никогда больше не перевязываю волосы тканью. — Увидели уши? — Аранве сидел на ветке дерева. Эвелот мыл коней. . — Да. Уши нолдор. Мать не выжила. — А отец? — Аравне вспомнил Феанора. Боль утраты не угасла, а мысли о том, что этот человек тоже потерял родного человека, напомнили ему о брате. — Он исчез, когда мне было пять лет. Мать сказала, что он вернулся в Лес нолдор. Скорее всего, он уже мертв. — И как давно это было? — Аранве смотрел на то, как лошадь фыркала в сторону Ифильдина и он, сорвав травы, чесал ей бока. — Около сорока лет назад. Вскрика удивления синдар не сдержал. Он мог дать эвелот не больше тридцати. — Я не старею так быстро. Во мне кровь королевской линии нолдор. — Скоро мы не сможем общаться как сейчас. Аранве сам не понимал, почему говорит это. Но рядом с эвелот он чувствовал себя спокойно. И это пугало его. Он был молод и много не понимал. Аранве боялся, что привяжется к полукровке. Все эти истории и рассказы так расслабляли, что синдар не терялся в какофонии звуков леса. У эльфа проскользнула мысль о том, что Ифильдин может стать полезным, и стоит подумать над тем, чтобы оставить его при себе. — Это не проблема. — человек рассмеялся, и у эльфа опять защемило сердце. « Это все от того, что в нем моя магия» — уверял себя Аранве. Ифильдин посмотрел на него. Почти прозрачные глаза встретились с зеленью травы. «Твой эльфийский взор прекрасен. Но мои мысли грешны. Это грехопадение равно силе твоего смеха» Взмах рукой, и Аранве прикасается холодными пальцами к горячим кончикам острых ушей. Ифильдин затаил дыхание. Синдар прижался сухими губами к подбородку. Мужская щетина была такой колючей. Но, как ни странно, губы не кололо. -Совсем не острая. Эвелот рассмеялся. « Только не смейся, Ифильдин» Губы Аранве прикоснулись к приоткрытым губам человека. Дыхание сбилось, и эльф был прижат к твердой груди. — Me etvelin Itphildin* Ифильдин сжал копну седых волос — они были великолепны. На такие волосы нужно молиться. На Аранве нужно молиться самому Солнцу. Язык скользнул по зубам синдар. Он не раз слышал, что сладость тел синдар может перебить только горечь крови нолдор. Это правда. Аранве сладок как мед и пахуч как полевые маки. Аранве слышал только биение своего сердца. Он был так близок к телу эвелот, что ноги подкашивались, а голова кружилась. Терпкие губы Ифильдина сводили с ума, и синдар думал только о этих черных локонах и широкой спине. Аранве исчез так быстро, как и появился, стоило людям подойти к реке. Ифильдин распахнул глаза и повернул голову. Мужчины уводили лошадей. — Скоро отчаливаем. Эрик, собирай свои манатки. Эвелот махнул рукой, и, прикоснувшись пальцами к губам, ощутил сладость. «Значит, это мне не приснилось» « Me rote li Itphildin **» — шептали деревья. *Целуй меня Ифильдин **Жди меня, Ифильдин

***

Аранве пылал! Хваленая эльфийская самоуверенность исчезла вместе со стыдом. Теперь в списке его плохих поступков на один больше, и он стал ближе к смерти на одну ступень. Да какая разница, если в жизни синдар бесконечная лестница? Разве он так глуп? Зачем ему эвелот? Зачем ему все это? Чтобы думать о нем? Чтобы мечтать прикоснуться к нему и ощутить горечь плоти? Чтобы желать его? Чтобы корить себя всю оставшуюся вечность? ранве вскочил на коня и погнал по тропинке. Как не странно, никто из прихвостней Валимора не поехал за ним. Да и Валимор лишь скривил губы увидев красные щеки принца. Какого черта, он один из тринадцати принцев. Зачем его так охранять. На одного меньше или больше, какая разница? «Это просто отголоски моей магии. Я отдал слишком много, и теперь магия требует что-то взамен.» Аранве не любил врать себе. Но самообман часто спасал его и не давал заесть себя до полусмерти. Он пытался себя обмануть. Опять. Стук копыт коня Валимора выводил Аранве из себя. — Что случилось? — эльф скакал позади синдар. — Te'i Valimor, koge wenil' da.* Аранве нужно все обдумать. Скоро они вернутся во дворец. Если отец узнает что он прикасался к эвелот-нолдор, он выгонит его из Леса на верную смерть в огонь войны. Ничего лучше от Балрога ожидать не стоит. Демон он и есть демон. Люди шли ровной дорогой ведя лошадей за собой. Аранве удивился, увидев на лице Ифильдина повязку. «Они поняли, что он не смертник и решили его прятать. Хотя, уши они не разрешили ему прикрыть. Смышленые люди, как не крути» Ифильдин не мог не смотреть в сторону эльфов. Эти гордые осанки и сверкающие гривы коней выводили людей из себя, и те, не боялись пошлого слова в сторону бессмертных синдар. Отец говорил: «Столь велика глупость, столь глубока река. Стоит раз не подумать — не спасешь дурака» Но Ифильдина они лишь завораживали. Его завораживал Аранве. С завихристой прической с золотыми украшениями на шее и пальцах, он сверкал словно солнечный блик. « Словно лунный свет» *Ничего Валимор. Оставь меня в покое.

***

Аранве прикоснулся к темным локонам человека. Во сне Ифильдин был еще прекраснее, вот только зажатый в руке эфес меча настораживал. Воин и во сне воин. — Если сладость твоего смеха смешать с горечью тела, получится лунный свет. — синдар посмотрел по сторонам. Эвелот в эту ночь уснул далеко от людей, ближе к лошадям. «Он так прекрасен, этот запретный плод» — Аранве опустился рядом. Если бы он не был связан узами крови, он бы мог сбежать с Ифильдином. Вместе они могли бы покорить всех и вся, или просто освоиться в каком-нибудь светлом лесу. Они могли бы выращивать помидоры и жить в мире. Они бы могли стать семьей. Разве не этого хочет каждый человек и синдар? — Ты так громко думаешь, что спать невозможно. — человек повернул голову. В лунном свете седые волосы Аранве становились серебряными. — Грехопадение равно убийству своей крови. — эльф процитировал книгу. — Кровь в кровь рождает кровь, Аранве. Тебе ли не знать этого. Ты же маг жизни. — На мне узы, Ифильдин, — синдар посмотрел в голубые глаза. — они убьют меня быстрее чем розовый клинок орков. -Узы это просто условность, — человек навис над синдар. — Условности не клятва. Клятва не проклятие. Ничто не запретит… мне и тебе. Понимаешь? Аранве смотрел, как светится кожа эвелот при лунном свете. Пальцы скользнули по небритым щекам и шее. Ифильдин перехватил ладонь и, нагнувшись, поцеловал кончики холодных пальцев. — Это ложь. Нас окружает ложь, Аранве. — Мы сами превращаемся в ложь. — Аранве смотрел, как человек улыбается. — И я тоже ложь? — Нет. Ты свет. Лунный свет. Тот, что не дает нолдор потеряться в ночи. А синдар не потерять веру в свои бессмертные прогнившие души. Ифильдин поцеловал его. Нежно, трепетно. Это прикосновение бабочки. Легкой, невесомой и такой же безумно красивой. — Это тоже ложь, синдар? — Нет. Горечь твоего тела такая сладкая, что у меня кружится голова. Ифильдин прикоснулся к его руке горячими пальцами. Ладонь скользнула по запястью. Пальцы переплелись. — И это? — Нет, — Аранве закрыл глаза. — Это пламя и лед. Ты горишь и плавишь меня своим огнем. Я сгорю. — Нет. — эвелот втянул его в сладкий поцелуй. — Если гореть, то только вместе. Аранве задохнулся от восторга, когда человек вскинул голову к небу и резким движением снял белый кусок ткани, служивший кофтой. Ифильдин сиял, словно роса на колокольчиках. Он был таким ярким, что Аранве прикрыл глаза от боли. Он был ослепляющим. -Me etvelin Itphildin, — синдар скользнул ладонью по крепким мышцам. И человек послушал его. Два тела слились в поцелуе.

***

Тело Аранве было холодным как озеро в горах. Оно было ледяное, и нолдор боялся обжечь его. Расплавить. Эльф тихо стонал в его руках и сжимал сочные стебли травы в руках. Аранве спас его жизнь. Он подарил ему жизнь и не постыдился заговорить. Не постыдился ответить. — Это так прекрасно. — синдар сидел на коленях Ифильдина. Еще немного и он сойдет с ума от стыда за свое голое тело. Так непривычно. — Синдар запрещают прикасаться к нолдор.- эвелот сжал крепкие ягодицы эльфа. Губы скользнули по шее. — Нет. Это нолдор не горят желанием вдыхать сладость наших тел. — Ложь. — Согласен. Но нас так учили. Аранве вскрикнул, когда нолдор повалил его на траву. Губы прошлись по груди и горячим ручейком скользнули по животу. — Нет. — Аранве открыл глаза и выгнулся. Губы Ифильдина прикоснулись к члену. Это невыносимо жарко. Так тягуче больно. Так тяжело дышать. Ифильдин смотрел, как выгибается синдар. Словно натянутый лук. И сейчас он был главным лучником в строю. — Нет. — стон вырвался из губ Аранве. Это слишком сладко чтобы быть правдой. Синдар выдохнул. Пальцы оказались в слишком непредсказуемом месте. — Сильнее. — эльф ощущал себя продажной девицей. Ощущал пальцы в себе. Он плавился и сгорал. От стыда. От наслаждения. Это сводило с ума. Ифильдин сам не мог поверить в то, что происходило. Он смог прикоснуться к телу принца синдар. Он смог поговорить с ним, смог поцеловать. Чего еще нужно от жизни? Аранве вскрикнул, притягивая эвелот за волосы ближе. Он в нем. Так тесно и тяжело. Синдар выгибает спину. Раздвигает ноги сильнее. Ближе. Еще ближе к огню. — Только не подожги меня, Ифильдин. — Tein’no* Аранве видит, как переливаются мышцы на груди. Руки цепляются за широкие плечи. Ноги скользят по траве. Он стонет. Стонет вместе с лунными криками нолдор. Он так близко. Так горячо. Так прекрасно. Ифильдин так сладок. Так мил и сексуален. Пальцы сводит судорогой. Аранве выгибается навстречу телу эвелот. Дыхание не хватает, и каждый выдох превращается в стон. В мольбу не прекращать. — Сильнее, — Аранве кричал в сладостной истоме. Тело горело, и, кажется, он сам стал теплее. Его лед начал таять. Это так приятно… — Великолепен, — Ифильдин выдохнул облачко пара. Это лучше всего на свете. — Ты мой. — Аранве притянул остановившегося человека. — Слышишь, ты только мой. И Ифильдин не выдержал. Аранве вырвал очередной куст травы под руками. Нолдор так быстр, так резок. Это заставляет эльфа вскрикивать. Пальцы на ногах уже не разгибались, и рой светлых букашек перед глазами затянулся горячим всплеском в животе. — Только твой. — Ифильдин прикоснулся к искусаным губам эльфа. — И ложь превратится в правду. *Никогда.

***

Сладость эльфийского тела преследовала Ифильдина всю дорогу. Крики стояли в ушах, а искусанные плечи саднили. Аранве еле держался в седле. Гордо вскинув голову он до боли сжимал уздцы. Валимор пускал подозрительные взгляды в сторону людей. Ифильдин думал, что ждет его дальше. Его ждет все что угодно кроме Аранве. И правда опять превратилась в сладкую ложь. Ложь для двоих.

***

Аранве ничего не видел перед собой. Поток защитной магии стер его обзор на несколько часов. Он успел убить себя тысячу раз и устать пробивать щит. Там был Ифильдин. Среди этих чудовищ. Его смертный полукровка. И ложь так хочет превратиться в правду, что сердцу больно. Но этого никогда не будет. Они вместе никогда не будут.

***

Крики и красные нити боли отбивались от купола. Он почти пробил дыру. Тишина. Он не слышит никого. Аранве смотрит по сторонам. Пепел. Один лишь пепел. Безумный крик срывается с его губ. Ифильдина нигде нет. Эльфы встают после ранений. Люди истекают смертной кровью. Паника. Он тянется к медальону. Не бывать этому. — Ты не имеешь права. — Валимор залечивает свои раны медленно и тягуче. — Мне подвластна жизнь. Тебе смерть. Не решай за меня. — Тот, кто сравнивает себя с Солнцем не есть он. — Чертоги сами выбирают себе богов. — Ложь. Как бы больно не было, но это было правдой.

***

— Нет. — Аранве упал коленями в кровь. Ифильдин лежал в россыпи черных локонов. Голубые глаза смотрели в небо. «Мертвые глаза» Слеза упала в кровь. Слеза стала кровью. И ложь никогда не станет для них правдой.

***

Медальон упал на землю, и Валимор, рыкнувший грубость, побежал к Аранве. — Мне не нужно такое бессмертие. — Нет. — Ифильдин сжал теплые пальцы. — Молчи. — Аранве поцеловал холодные губы. — Я залечу твои раны. Ты мой. Слышишь? — Нет. Аранве вскрикнул и обнял его. Сильно. Неистово. Больно. Любяще. — Me etvelin Aranve. И синдар припал губами к губам, ощущая горький вкус крови. Это был последний поцелуй. Поцелуй разделивший бессмертие напополам.