Во власти сновидений

В комнате на первом этаже было прохладно. Полумрак не давал рассмотреть всю обстановку, были видны лишь тёмные очертания предметов мебели, открытое окно и шторы, развевающиеся благодаря небольшим порывам ветра. Наури забрался внутрь через окно, как он делал это обычно, и уже сладко посапывал в кресле, где его совсем не было видно. Лаулин решила не включать свет. Она ловко прошла мимо всех препятствий к шкафу, поспешно переоделась, умылась и легла в постель. Непонятные, несуразные и странные мысли снова начали роиться в голове. Хотелось спать, но что-то снова и снова овладевало её вниманием: возвращение Валькиона, странные угрозы Гвардии, Алажея, тоска по Земле, Хуан Хуа… Невра. Это окончательно выбивало её из колеи. Когда сил на раздумья совсем не осталось, девушка заснула. Сны оказались ещё хуже. Если бы Лаулин попросили пересказать хотя бы один из них, она бы не смогла этого сделать. Такое она видела впервые. Это были невнятные образы и картины, нарисованные слишком сильно разыгравшимся воображением и сопровождаемые беспричинным чувством тревоги. Лица путались так, что невозможно было распознать ни одного человека, а голоса, наперебой что-то кричавшие, сливались в один пронзительный и отталкивающий. Всё было размыто, и единственным запомнившимся отрывком сна был момент, когда навстречу этим многочисленным толпящимся силуэтам вышла одна светлая женская фигура и встала напротив. Всё вокруг стихло, как будто испугалось её присутствия. Она начала говорить, адресуя свои слова толпе: -Так значит, вы её нашли… Я знала, что рано или поздно это случится, поэтому была готова,- слова были тихими и разобрать половину сказанного было практически невозможно, девушка говорила мягко, но очень серьёзно,- нет… не так… чится… начали осваиваться… Да, стало получаться всё лучше и лучше… кому… Так продолжалось ещё какое-то время, и тревожность сна становилась только сильнее. Но вдруг тихая и спокойная речь девушки резко перешла на крик, и слова, которые она прокричала, запомнились Лаулин лучше всего: -…Вы глупы! Завладеть разумом – ещё не значит завладеть сердцем! Вам тут не место! ВОН ОТСЮДА!- после этих слов, она, подобно колдунье, стала проговаривать какое-то заклинание на непонятном языке, подходя всё ближе и ближе к толпе странных силуэтов. В это мгновение тени разом закричали и застонали так пронзительно, будто на них начали лить расплавленный металл. На долю секунды мутная прежде картинка стала чётче, и Лаулин открылись их изувеченные, безобразные лица, скорченные болью. Они испарялись, словно разлитая вода в жаркий день, а когда последняя тень, злобно шипя, исчезла из виду, стало тихо, и тревога постепенно развеялась. Таинственная девушка стояла так, что не было видно её лица. Слова заклинания продолжали с надрывом и тяжестью сходить с её губ. Произнеся последнее слово так проникновенно и чувственно, незнакомка затихла, продолжая стоять на том месте, где минуту назад была толпа. Девушка тяжело дышала, её плечи дрожали. И, хотя её силуэт оставался таким же светлым и красивым, было видно, что она очень устала. Тут сон оборвался, и за всю ночь Лаулин больше не видела сновидений. Утром, всё же, случилось что-то странное. Несмотря на то, что в комнате ещё царил предрассветный мрак, Лаулин почувствовала, будто её лицо озарялось ярким белым светом. Она ещё спала и сквозь сон неожиданно услышала знакомый мягкий голос: -Довольно спать. Поднимайся. Мои силы на исходе, мне ужен отдых… Я слаба… Вставай скорее! От этих слов Лаулин проснулась и подскочила как ошпаренная. К своему удивлению, она обнаружила, что в комнате ещё очень темно, и нет никого, кроме спящего Наури. В лёгком смятении, она все-таки поднялась с постели и заглянула в окно, ожидая, что кто-то из гвардейцев пришёл её разбудить. Ни под окном, ни в саду не было видно ни единого живого существа, даже фамильяры ещё спали. «Глупая шутка, мало ли в Штабе может быть дураков с карманными фонариками»,- подумала девушка и, сделав глубокий вдох свежего утреннего воздуха, закрыла окно. Повернув голову через плечо, она косо посмотрела на своего спящего фамильяра: «Да нееет, глупости! Точно чья-то шутка!». Спать больше не хотелось, и, переодевшись в свободные шорты и тёмный топ с коротким рукавом, Лаулин решила заняться теми делами, на которые обычно не хватало времени и сил. Девушка убралась и помыла пол в своей комнате, разобрала свои вещи и книги, покормила проснувшегося Наури, который, сразу после этого, взобрался на подоконник и убежал куда-то в сад, задевая ветки растущих под окном кустарников. Когда всё было сделано, Лаулин нехотя достала с самой дальней книжной полки огромный том под названием «Алхимическая практика», уселась за стол недалеко от окна и начала читать с того места, где она остановилась около месяца назад. Чтение было одним из любимых её занятий, но эта книга была практически пыткой, ничего труднее она ещё не встречала. Научиться алхимии стало главной целью, так как больше стремиться было особо не к чему. Разговоры с Эзарэлем на тему алхимии были не очень плодотворными, поэтому Лаулин узнала у его гвардейцев, какие книги нужно обязательно прочитать и какие навыки отработать, чтобы начать практиковаться, а также была морально готова к психологическому натеску эльфа. Желание самосовершенствоваться возымело должный эффект, и вот девушка уже знала, большую часть теоретических основ, принципы сочетания ингредиентов и даже рецепты нескольких зелий. Дело было за малым… Прочитав около сотни страниц, Лаулин закрыла книгу, зевнула, потёрла глаза и взглянула на часы. Ещё не было шести утра, солнечные лучи уже любопытно заглядывали в окошко, играя с краями занавесок. Дальше читать не было смысла, нужно было сначала тщательно запомнить весь материал, а потом приступать к следующим главам. Девушка встала перед книжным шкафом и поднялась на цыпочки, чтобы поставить книгу на место. Случайным неловким движением она задела стоящий рядом сборник рассказов, который с глухим шумом свалился на пол. Это была книга с Земли, которую Лаулин читала в первые месяцы пребывания здесь. Её подарила Икар, а закладкой служила семейная фотография Лаулин, на которой она ещё ребёнком сидит между мамой и папой, держа на руках любимца семьи, кота Честэра. Это фото всегда лежало у неё в сумке и сохранилось, как напоминание обо всём, что навсегда осталось в прошлом. «Честэр… Жив ли старик Честэр?- подумала она, поднимая упавшие книгу и снимок,- сколько слёз выплакала мама, безуспешно пытаясь меня найти… должно быть, их бы хватило, чтобы заполнить небольшое пересохшее озеро. А папа, наверное, поседел ещё сильнее от постоянных переживаний. Папе очень шла его лёгкая седина на висках... Два года… Что они пережили за это время? Может, смирились с моим отсутствием? Я была бы счастлива, если бы они не страдали… Слишком больно жить, понимая, что два самых любимых человека так сильно страдают, а ты ничем не можешь помочь… Пусть мама сидит в кресле у камина и читает какой-нибудь детективный роман, папа приносит с кухни две чашки крепкого индийского чая, целует маму в щёку и садится напротив за чтение свежей газеты, а Честэр тихо мурлычет, лёжа на ковре… Пусть… Пожалуйста! Пускай у них всё будет именно так!» Комок подступил к горлу, захотелось заплакать и просидеть в комнате целый день, никуда не выходя. Подумав пару секунд, Лаулин поспешно сунула фотографию в книгу на первую попавшуюся страницу и запихнула томик в шкаф. Девушка громко выдохнула, вспомнила самую смешную шутку Эзарэля, улыбнулась и, подойдя к зеркалу, стала аккуратно заплетать белые пряди распущенных волос. -Хватит мне грустить! Сегодня будет замечательный день! Прочь уныние, прочь тоска!!!- она проговорила это громко и уверенно, как бы убеждая в этом саму себя. Причёска вышла удобной для работы и очень симпатичной. Лаулин осталась довольна этим и решила пойти в душ, пока утренние коридоры не переполнились проснувшимися гвардейцами. Звон её ключей ненадолго нарушил тишину коридора, весь оставшийся путь до душевой был проделан бесшумно. Когда освежённая прохладной водой и повеселевшая Лаулин возвращалась обратно в комнату, ей уже встретилось несколько жителей Штаба. Часы в холле показывали пять минут восьмого, но это всё равно было слишком рано, Икар ждала девушку к одиннадцати! Лаулин чувствовала себя очень непривычно, так как обычно времени на отдых, прогулки, чтение и уборку никогда не хватало. В Гвардии всегда есть чем заняться, но сегодня она не знала, как скоротать оставшиеся четыре часа, появился внеплановый выходной. Из столовой уже был слышен звон металлической посуды и громкие крики Каруто. Лаулин замерла у входа и на минуту задумалась. Есть совсем не хотелось, не говоря уже и о том, что совсем не хотелось разговаривать с не выспавшимся утренним Каруто, поэтому она медленно повернулась и зашагала в направлении своей комнаты. -Эй, ты! Я всё видела, а ну стоять!- раздался позади голос, который однозначно обращался к Лаулин. Это была Эвелейн, стоявшая поодаль и с упрёкам смотревшая на девушку. -И тебе доброе утро…- проворчала та в ответ. -Сколько можно пропускать приёмы пищи?! Как маленькие! Мне что, с ложечки вас кормить?- взгляд молодого врача был суровым, а голос, напротив, выдавал себя ноткой смеха,- ну-ка пошли на завтрак! Лаулин кивнула и собиралась ретироваться, как только «мучительница» отвернётся, но та поспешно подошла и, схватив её за запястье, повлекла за собой в столовую. Делать было нечего. Эве всучила землянке поднос и сама заботливо накладывала на него всё, что только видела на столе раздачи, приговаривая: «Надо же тебе хоть что-то есть, а то совсем исхудала, то и дело пропуская то завтрак, то обед, то ужин… Нет! Не оправдывайся, я за тобой слежу, от меня ничего не утаишь!». Каруто, действительно был не в духе, но, к счастью, он ничего не говорил, лишь только окинул пришедших грозным взглядом и буркнул что-то невнятное в ответ на «Доброе утро». В столовой помимо них было ещё пять человек при полном снаряжении и оружии, по всей видимости, завтракающих перед своим заданием. Девушки сели за пустой стол с краю и принялись за еду. -Скажи, почему ты так себя не бережёшь? Вы же не маленькие, знаете, что надо есть три раза в день, спать по восемь часов, проветривать свои комнаты и носить зимой шапку. Так почему же за каждым гвардейцем нужно следить, как за ребёнком? Лаулин улыбнулась: -Ты же знаешь, что нас не волнуют причины, пока не наступают последствия. Мы бываем беспечны по отношению к себе, потому что не заглядываем вперёд, не думаем, к какому исходу придём, поступая так или иначе. А что касается здоровья, так многие вообще руководствуются принципом «Один раз живём». Вот такие мы,- девушки рассмеялись. -Тебе легко говорить, ведь с больным горлом или животом гвардейцы идут не к тебе, а ко мне, и лечить их тоже нужно мне. А здоровье – штука недолговечная, хрупкая, помни об этом, береги себя… А ты чего сегодня поднялась в такую рань? -Да так, не спалось,- Лаулин снова вспомнила странные обстоятельства утреннего пробуждения,- решила дочитать раздел о законах обмена манны в алхимических рецептах. -Всё ещё хочешь учиться у Эза? Он тебе не надоел? -Конечно, надоел, это же Эз! Но лучшего алхимика а Гвардии не найти, и это правда. -Согласна, я тоже много занималась алхимией, и мы работали вместе. Он правда очень талантливый… Только не читай книги в темноте! Зрение испортишь!- девушки снова рассмеялись. В столовой они просидели примерно час. На завтрак постепенно приходили новые гвардейцы, равномерно заполняя столовую. Эве взялась объяснить Лаулин один очень непростой алхимический закон из раздела перевоплощений и видоизменений, и из неё получился хороший педагог. Чтобы отплатить ей, они направились в медпункт, где Лаулин получила несколько небольших поручений, на которые ушло чуть меньше двух часов. Когда до десяти часов оставалось пятнадцать минут, Эвелейн поблагодарила девушку, посоветовала ей пару интересных алхимических пособий и рецептов, с которых стоит начать, и выпроводила её из медпункта, так как пришёл новый пациент. В оставшийся час Лаулин зашла к себе в комнату, переоделась в удобные брюки и кофту для работы в саду, сходила в библиотеку и взяла три книги, две из которых порекомендовала Эвелейн, а третью настоятельно просил прочесть Керо, и поиграла с чьим-то пушистым фамильяром. Без пятнадцати одиннадцать девушка уже стояла возле склада с инвентарём и ждала остальных. Икар, как обычно, в своей суетливой манере, примчалась следом и поспешила отметить Лаулин в списке. До того, как пришёл следующий гвардеец, крольчиха успела ещё два раза поблагодарить Лаулин за оказанную помощь, а после, принялась благодарить всех приходивших следом людей. Лаулин здоровалась со всеми из вежливости, она не знала тут никого по именам, кроме Икар и Керо. После прихода Сэла, который был седьмым по счёту, Икар выдохнула: -Фууух, слава Оракулу! Никто не опоздал. Спасибо вам, друзья! Можно выдвигаться. -Подожди,- вмешался Керо,- ты же сказала, что нашла восемь человек, а нас только семеро. Кто-то не пришёл или отказался? Брауни запротестовала: -Нет-нет! Что ты! Просто у него сегодня уже было задание, и он согласился помочь нам, но чуть позже, как только выполнит свою миссию. Каждый взял себе инструмент, и все двинулись в сад. Лаулин несла лопату и длинные грабли, которые приходилось то и дело приподнимать, чтобы не задевать кусты. Погода выдалась не такой жаркой, как за день до этого, что очень радовало всех обитателей Штаба. Икар остановилась и стала делить всех на пары, спрашивая предварительно, есть ли пожелания в выборе. Особых предпочтений не было, поэтому деление прошло быстро и равномерно. -Не переживай, Лаулин, тебе недолго придётся работать одной. Скоро напарник к тебе присоединится. Хочешь, я отправлю тебя на участок поменьше? -Не суетись, Икар. Я не вижу здесь никакой проблемы, тем более я, обычно, предпочитаю работать одна. Просто дай мне тот участок, который и планировала дать. -Н-ну ладно… Лаулин достался не очень большой, но опрятный и ровный уголок сада. Работы было не много: убрать опавшие листья, почистить дорожки и посеять газон на куске земли в несколько квадратных метров, который был испорчен фамильярами. Времени было навалом. Как человек, привыкший к выполнению больших объёмов работы, она решила действовать методично, начиная с самого сложного и грязного труда. Взяв в руки лопату, девушка принялась неспеша перекапывать участок земли, начиная с самой «испорченной» его части.