Во власти сновидений

Оба гвардейца синхронно повернули головы в направлении этого жуткого вопля. Крик стих, но его эхо всё ещё висело в воздухе, внушая обитателям Штаба леденящее чувство страха. Невра отпустил руку Лаулин, бросил ей встревоженный взгляд и быстро метнулся в сторону парка. Девушка последовала его примеру. Зрелище, представшее их взору спустя минуту быстрого бега, ужаснуло обоих: толпились люди, на чьих лицах читались страх, горечь и сочувствие; среди них на коленях стояла девушка, руки её были в крови… В крови был выпачкан газон, вся её одежда, её сумка. Девушка, заливаясь слезами, прикладывала уже пропитанный кровью платок к шее неподвижно лежавшего у её ног фамильяра, а склонившаяся над ней дриада (по всей видимости, её подруга) тоже еле сдерживала слёзы, гладила несчастную по плечу и лишь повторяла: «Тише, милая, тише. Бедняжка, вставай, вставай, и пойдём скорей отсюда. Ты ни в чём не виновата… Тише, Тише. Нужно умыться, милая». Невра быстро протиснулся через толпу и опустился на корточки рядом с девушкой. Он посмотрел на искривлённое рыданиями лицо, торопливо отдёрнул от фамильяра её дрожащие испачканные кровью руки и попытался прощупать пульс существа. Вампир ничего не сказал, лишь бросил на бедную девушку печальный и сочувственный взгляд. Её фамильяр был мёртв. Вид фамильяра, распластанного на земле в неестественной позе, вызвал у Лаулин приступ отвращения и паники. Мех животного так сильно слипся и пропитался кровью, что нельзя было понять, к какому виду оно принадлежит. Отвращение сменилось сначала жалостью к бедной заливающейся слезами девушке, постепенно впадающей в истерику, а потом дикой яростью, ибо, когда бедняжка отстранилась, Лаулин увидела, что у фамильяра было перерезано горло… Поймав взгляд Невры, полный такой же необузданной ярости, она поняла, что не ошиблась в догадках: это убийство. Но кто? Кто мог сотворить такое, если каждый житель Элдарии и Главного Штаба знал, что убийство фамильяра – это табу, величайший запрет и наказывается так же сурово, как и убийство любого волшебного существа? У кого хватило злобы и ненависти, чтобы так безжалостно расправиться с этим существом и скрыться? Кто мог быть настолько жестоким, чтобы принести его хозяйке столько страданий? Лаулин не могла понять этого. В то время, как рой яростных мыслей атаковал её мозг, у бедной, вымазанной кровью девушки уже начиналась самая настоящая истерика. Она перестала что-либо понимать и, всхлипывая, бормотала хриплым голосом: «Кровь. Нужно же остановить кровь, она потеряла много крови…». Дриада все ещё пыталась её поднять и увести отсюда, но та была равнодушна, будто её восприятие совсем отключилось, а тело ослабло. -Лаулин, Рита, срочно отведите её в медпункт и помогите Эвелейн её успокоить,- быстро скомандовал Невра, не терявший самообладание даже в самых критических ситуациях, но внутри кипевший страшным гневом,- Кай, принеси воды и найди какую-нибудь прочную ткань. Керо, отведи Икар в Штаб, иначе с ней сейчас тоже случится истерика. И ещё вот что, позови Мико, она должна знать обо всём и быть здесь как можно скорее… Во имя Оракула, не толпитесь вокруг! Меньше всего сейчас нужны любопытные зеваки. То, что Невра сохранял стойкость, помогло избежать всеобщей паники. Гвардейцы внимали его спокойному голосу и полностью подчинялись его приказам даже прежде, чем успевали их обдумать. Так же машинально подчинилась и Лаулин. Она расторопно двинулась к хозяйке погибшего фамильяра, взялась за её предплечье и вместе с Ритой аккуратно поставила девушку на ноги. Они подхватили её с обеих сторон и медленно зашагали в сторону Штаба. Несчастная и рыдающая, она почти не делала усилий, чтобы ускорить шаг, лишь еле-еле перебирала ногами и, кажется, не вполне понимала, что происходит вокруг. Всё внутри Лаулин кипело от ярости, направленной на неизвестного убийцу, но вдруг обездвиженная девушка, прерывая рыдания, обратилась к ней уже чуть более уверенно и даже сделала попытку твёрже опереться на ноги: -Куда мы идём? Гнев Лаулин сменился жалостью и состраданием, и к горлу подступил комок: -Тише, милая, не говори ничего. Мы идём в медпункт, там тебя помоют и дадут чистую одежду. Не переживай, мы почти пришли,- Лаулин смотрела на дриаду, в чьих глазах блестели тихие слёзы. Нет, плакать было нельзя, иначе все они втроём впадут в отчаяние, лишатся сил и так и не дойдут до Эвелейн. -Но мне не нужно в медпункт. -Ещё как нужно, очень даже нужно,- девушка говорила спокойно, стараясь наполнить свои слова уверенностью и правдоподобием,- и мне нужно в медпункт не меньше, чем тебе. Я так сильно поранила ногу, что больно идти. Без тебя я ни за что не доберусь к Эвелейн на перевязку. И ты должна идти со мной, ещё немного… Конечно, на ноге не было никакой раны. Она просто несла бред, который первый пришёл ей на ум, и, на её счастье, девушка очень быстро верила на слово, не проверяя правдивости сказанного. Лаулин казалось, что целая вечность прошла с того момента, как она подхватила под руку рыдающую девушку, до того - как они с Ритой опустили её на кушетку в кабинете доктора. Дриада принялась стаскивать с подруги перемазанные засохшей кровью ботинки, успокаивающе поглаживая её по руке, а Лаулин, отвела Эвелейн в другую комнату и рассказала, о том, что случилось в саду. -О всемогущий Оракул! Какой мерзавец только смог такое совершить!? Бедная девочка… -Она цела, но, похоже, это ужасно потрясло её сознание. Она не в себе. -Надо срочно её обследовать, переодеть и дать успокоительное,- Эве приняла сосредоточенный вид. -Мы к твоим услугам, какие будут поручения? -Хорошо, Лаулин, вот ключ. Зайди в кладовую напротив госпиталя и отыщи коробку с сушёными корнями кизила (после инвентаризации там теперь всё в алфавитном порядке). Снадобье я приготовлю сама. После этого набери полный таз горячей воды и принеси в смотровую... И вот, совсем забыла, возьми в прачечной чистый пижамный комплект для госпиталя. Поторопись. Я пойду, посмотрю, что с ней. Буду ждать в смотровой,- с этими словами женщина вышла из комнаты и Лаулин пустилась бежать в кладовую. С удивлением обнаружив в себе способность сохранять хладнокровие, Лаулин быстро выполнила все поручения Эве и уже через десять минут сидела в кабинете и помогала протирать тело пострадавшей и замачивать её грязную одежду. Девушку звали Мэлли, и, как оказалось, она состояла в гвардии Обсидиана. Мэлли перестала плакать и отрешённо смотрела вдаль, точно сквозь стену медкабинета. Её подруга Рита, по-видимому тяжело переносила вид крови, но держалась стойко и пыталась всеми силами подбадривать девушку, успокоительно гладя ей руки и говоря нежные ласковые слова. Эве трудилась за письменным столом и, отодвинув в сторону все книги и медицинские карты, мелко нарезала ингредиенты для успокоительного снадобья. Даже Лаулин против своей природы, не ушла в раздумья о ситуации, нарушившей мирный ход событий в Главном Штабе. Ей хотелось помочь здесь и сейчас, пока она нужна этой девушке. Не было времени плакать и сетовать на безжалостного убийцу, она молча, но ласково смывала с ног Мэлли застывшую кровь и ополаскивала губку в тазу, тёплая вода в котором была красной.